Наталья Точильникова – Царь нигилистов 7 (страница 21)

— Ну, да, — сказал Саша. — Какая разница? Главное, чтобы получилось.

— Мы отправили экспедицию на твою Вачу, — сказал царь. — Подождём, что они там найдут.

— Граф Муравьёв-Амурский об этом знает? — поинтересовался Саша.

— Он и посылал.

Саша подумал, что генерал-губернатору прямая выгода найти золото на Ваче.

— Можно послать геологов и на Аляску, вместе с ревизорами, это потребует не так много дополнительных инвестиций, всё равно отправляем людей.

— Подождём, что на Ваче найдут, — сказал царь. — Ты знаешь точное место твоих американских россыпей?

— Бассейн реки Юкон, река Клондайк, возможно, притоки.

— Я обдумаю, — пообещал папа́. — Как бы нам войска не пришлось туда посылать вместе с геологами.

— Американцы натравят на наши колонии индейцев, чтобы отбить золото? — предположил Саша.

— Или явятся сами, — сказал папа́.

— Пусть приходят, — улыбнулся Саша. — А мы будем продавать им лицензии на разработку приисков, не очень дорого, чтобы все были довольны. Это будет гораздо выгоднее, чем мыть самим и ещё тратиться на оборону.

— Посчитаем, — пообещал папа́.

— Тот, кто продаёт лицензии всегда зарабатывает больше, чем тот, кто моет золото. А ещё туда хлынут торговцы.

— Американские, — заметил царь.

— Им ближе, конечно. А мы им будет продавать билеты на лавки. Тот, кто торгует со старателями всегда зарабатывает больше, чем тот, кто моет золото. На прииске самый богатый человек не золотоискатель, а трактирщик. После того, кто продаёт лицензии, конечно.

— Обсудим, — пообещал царь.

— С Рейтерном?

— Министр финансов за продажу, — сказал папа́. — Он докладывал, что Российско-американская компания оказалась несчастливой или неспособной, находится на грани банкротства и сейчас сохраняется искусственно. Правительство должно или прийти ей на помощь, или взять на себя управление её делами. И то, и другое для нас слишком обременительно.

— Скажи ему про золото, пусть пересчитает.

— Расширение границ — это не всегда хорошо, — заметил царь. К Александру Павловичу один Гавайский остров просился в подданство. Дяде хватило рассудительности отказать.

— Гавайи! — воскликнул Саша. — Вот это да! Аэродром построить, отели возвести, бассейны вырыть, пальмы посадить, фонтаны запустить, и будет курорт для миллионщиков. Мы бы деньги считать устали!

Царь вздохнул.

— У вас ещё бензинового двигателя нет, — заметил он. — Какой аэродром?

— Я и не говорю, что сегодня-завтра. Тем более, что шанс упущен.

— Костя передал мне твою рукопись, — сказал царь.

Глава 10

— Ты прочитал? — спросил Саша.

— Пока нет, — ответил царь. — Только первые страницы, где ты объясняешь, что такое футурология. Что не совсем честно. Это же твои видения, а не логические прогнозы.

— Я проверяю видения логикой, папа́, — возразил Саша.

Вечером Саша сочинял письмо к Якоби: «У меня есть одна идея, — писал он, — Ходнев рассказал мне об элементе боре. Ещё понадобится мышьяк. Их надо впаять в кремний. Кремний четырёхвалентный, у него четыре валентных электрона. Бор — трёхвалентный, у него только три электрона. Значит получится нехватка электронов, то есть избыточный положительный заряд. Назовём его 'дыркой».

А мышьяк — пятивалентный, у него лишний электрон, по сравнению с кремнием. Это значит, что в кремнии с примесью мышьяка будут избыточные электроны.

Если потом соединить вместе кремний с примесью бора (назовём эту примесь «акцепторной») с кремнием с примесью мышьяка (назовём эту примесь «донорной», поскольку она даёт электроны), то получится объект с односторонней проводимостью (назовём его «диод»)'.

И Саша живо вспомнил, как на первом курсе МИФИ преподавал физику в лицее при МИФИ на общественных началах, в качестве практики. И так же объяснял всё на пальцах.

И для убедительности нарисовал кристаллическую решётку кремния с ковалентными связями и вкраплениями бора, и отдельно — мышьяка, как в учебнике. Интересно, они знают, что такое кристаллическая решётка?

'Я понимаю, что всё это совершенно взято с потолка, — добавил Саша, — и даже существование электрона ещё не доказано. Но ведь мои идеи иногда работают, Борис Семенович.

Значит, имеет смысл проверить, не так ли?'

'Проверим, — отвечал Якоби, — на днях пришли ртутные насосы и несколько трубок от Генриха Гейслера из Бонна.

С чего нам лучше начать, Ваше Императорское Высочество? С вакуумного диода или с кремниевого?'

Всё-таки приятно иметь дело с умными людьми: академик тут же понял, что и то диод, и то диод.

«Любезнейший Борис Семёнович! — отвечал Саша. — У меня предложение называть кремниевые диоды 'полупроводниковыми», поскольку мы используем вещества с переменной проводимостью. Например, кремний плохо проводит ток при нормальной температуре, но его проводимость растёт при нагревании.

Полупроводниковые диоды компактнее ламповых, поэтому перспективнее, но я не знаю, какие там подводные камни. Думаю, надо попробовать сделать и тот, и другой. Просто посмотрим, какой окажется эффективнее на данном уровне развития технологий'.

«В работе Майкла Фарадея 'Экспериментальные исследования по электричеству» есть упоминание необычной зависимости проводимости сульфида серебра от температуры, — писал Якоби, — его электропроводность действительно увеличивается при нагревании. Потом он нашёл ещё несколько веществ с подобными свойствами, но всё это соединения металлов: свинца и ртути. Ни кремния, ни мышьяка, ни бора среди них нет.

Но я обязательно проверю, Ваше Императорское Высочество'.

«Осторожнее с мышьяком, Борис Семёнович! — писал Саша. — Вам людей хватает? Может быть, взять помощников? У меня есть некоторая надежда на то, что в ближайшие два года состояние нашей казны поправится».

'Пока обходимся, — отвечал Якоби. — Но лишние руки никогда не промешают.

А почему так важна компактность для диодов? Если мы просто собираемся выпрямлять ток от генератора, система диодов всё равно займёт гораздо меньше места, чем сам генератор'.

'У меня есть ещё одна идея, — объяснил Саша, — хотя она ещё очень далека от воплощения. Я думаю, что на основе диодов можно будет сделать электрический арифмометр для автоматических вычислений.

Тогда диодов понадобится очень много. Думаю, такая вычислительная машина на основе вакуумных диодов может занять несколько парадных залов Зимнего.

А на основе полупроводников — одну небольшую комнату, а, может, и в шкаф или секретер сможем запихнуть'.

«Механический арифмометр занимает гораздо меньше места», — возразил Якоби.

«Зато мощность несравнима!» — заметил Саша.

Не успел Саша довести до локальной точки увлекательную переписку с Якоби, как до него дошла не самая приятная новость.

Принёс её, собственно, Никса.

— В Петербурге болтают, что на тебя маэстро обиделся.

— Штраус?

— Угу!

— Почему?

— Потому что ты приехал в Павловск и сидел в карете, даже на четверть часа не выйдя, чтобы послушать его игру. Но вообще не по чину ему на тебя обижаться!

— У нас обиды распределены по чинам? — полюбопытствовал Саша.

— Ну, как тебе сказать… Он, конечно, вслух и публично этого не говорил, но кому-то в частном разговоре взболтнул.

— Я должен перед ним извиниться? — спросил Саша. — Или не по чину?

— Не по чину, конечно, — усмехнулся Никса. — А ещё говорят, что ты в обиде на маэстро, потому что он ни разу не играл твою «К Элизе».

— Не мою, а Бетховена, — сказал Саша. — Я не хотел бы выглядеть самозванцем, когда её найдут, наконец, в бумагах великого композитора.

— Хорошо, — кивнул Никса. — Как скажешь. Бетховена.