Наталья Точильникова – Царь нигилистов 7 (страница 20)

— Именно сейчас. Я помню главу твоей книги о «тиграх» Восточной Азии. Кстати, продажа Аляски не вполне моя идея. Впервые её высказал Муравьёв-Амурский лет семь назад, ещё при жизни папа́.

— Генерал-губернатор Восточной Сибири?

— Он самый. Граф Николай Муравьёв-Амурский.

— Родственник Михаила Бакунина.

— Да-а, политический преступник Бакунин приходится ему каким-то родственником.

— Как причудливо тасуется колода, — заметил Саша.

— Так вот, по мнению Муравьёва-Амурского продажа Аляски неизбежна и является для нас наилучшим выходом, потому что с изобретением и развитием железных дорог стало очевидно, что Северо-Американские Штаты распространятся по всей Северной Америке, и им всё равно придётся уступить наши североамериканские владения. А продажа Аляски позволит нам укрепить наши позиции на азиатском побережье Тихого океана перед лицом британцев. Мы допустили вторжение англичан в эту часть Азии, но ещё можем поправить дело тесной связью с Северо-Американскими Штатами.

— Дружба между странами довольно недолговечная штука, — заметил Саша. — Сегодня с одними воюем, завтра с другими.

— Горчаков одобрил эту идею.

— Министр иностранных дел?

— Разумеется.

— Муравьёв-Амурский — заинтересованное лицо, — сказал Саша. — Восточная Сибирь ведь тоже дотационный регион?

— Да, туда тоже утекают деньги.

— Понятно. Генерал-губернатор Восточной Сибири доблестно сражается за финансовые потоки.

— Граф — честный человек.

— Так он же не в свой карман… надеюсь.

— Его заинтересованность не отменяет тяжёлое положение наших американских земель. Я тебе не рассказал про сельское хозяйство.

— Ничего не растёт, — сказал Саша.

— Да, и людей нет, чтобы выращивать. Прабабка не дала Шелихову денег, но отправила на Аляску несколько семей крестьян, сосланных в Сибирь на поселение. Не получилось у них никакого земледелия.

— С тех пор наука ушла далеко вперед, — заметил Саша. — Думаю, агрономия тоже. Пшеница не растёт? Можно попробовать посадить что-то ещё.

— Пробовали. Точнее собирались провести опыты по выращиванию овса и ячменя. Не нашлось людей. Если бы там были крестьяне из наших хлебородный губерний, может быть у них бы и получилось, но поселенцы — бывшие горожане, которые плуг от сохи не отличат.

— А теплицы построить? — спросил Саша. — Я слышал, что у нас находились умельцы, которые выращивали ананасы в Москве. Пятьдесят седьмая параллель. Там шестидесятая. Невелика разница.

— Для этого нужны компетентные люди, которые бы согласились туда ехать. А для этого им нужно платить. И много. Аляска и так сжирает у нас по 200 тысяч серебряных рублей в год.

— Нехило! — вздохнул Саша. — Хотя, видимо, меньше, чем приносит маэстро Штраус. Но еду, в конце концов, можно южнее покупать, по примеру Резанова. Есть то, что Аляска продаёт? Морской зверь, например?

— Был когда-то, — сказал дядя Костя, — теперь мало. Надо искать их на островах. Так что больше промысел не окупается.

— Понятно, — усмехнулся Саша, — всех перебили.

— А торгует Аляска чаем, — беспощадно продолжил Константин Николаевич.

— Чаем?

— Китайский чай возят в Охотск на судах Российско-американской компании и продают его индейцам за пушнину. Это уже половина выручки.

— Ты очень убедителен, — сказал Саша. — У вас там уже консенсус по поводу продажи?

— Почти. Есть, конечно те, кто ссылается на деда: «Где поднят российский флаг, он не должен быть спущен, любой клочок земли, куда ступила нога русского солдата, должен остаться нашим». Но ты же предпочитаешь более рациональные аргументы.

— Их вовсе нет? — поинтересовался Саша. — А разработка руд? Там нет полезных ископаемых?

— Есть, но разрабатывать их не выгодно. Доставка нужных материалов и рабочих будет стоит огромных денег, не говоря о вывозе руды. И нет ни малейшей надежды, что когда-нибудь будет окупаться, разве что в этих местах будут открыты богатые золотые россыпи.

Саша попытался спрятать улыбку и отвёл глаза.

Дядя Костя был слишком увлечён своими аргументами, чтобы заметить, зато Никса посмотрел внимательно.

— Значит, всё уже решено? — спросил Саша.

— Отложено до 1862 года, когда заканчиваются привилегии Российско-американской компании.

— На два года, — проговорил Саша.

— Примерно, — кивнул Константин Николаевич. — Кстати, это всё секретно. Никому не пересказывай нашу беседу.

— Конечно, конечно, — сказал Саша. — Государственная тайна. Я-то не скажу. Но не могу обещать, что не найдётся ещё кого-нибудь, умеющего сложить два и два.

В Царское село возвращались вдвоём с Никсой в карете Константина Николаевича.

— Сашка! — усмехнулся брат. — Там есть золото, да?

— Там не только золото, — признался Саша. — Там много чего. Мне надо поговорить с отцом. Наедине.

— В кои-то веки вы с дядей Костей не заодно, — заметил брат.

Приехав домой, Саша отыскал тетрадь с записью, сделанной почти два года назад после урока микроскопии со Склифосовским. После описания эксперимента было написано: «Асептика. Игнац Филипп Земмельвейс. Профессор гинекологии в университете Пешта. Автор лекций, опубликованных в Венгерском медицинском журнале. До этого служил старшим ординатором в Центральной Венской больнице и смог снизить смертность среди рожениц от родильной горячки в десятки раз, приказав акушерам мыть руки в растворе хлорной извести».

И послал записку тёте Санни с именем и подробностями.

Никса был оперативен. Царь зашёл уже на следующий день, причём сразу после урока. Была химия, которую Саша успел полюбить за её практичность и пользу для бизнеса.

Ходнев вскочил навстречу папа́.

Надо сказать, что урок был очень интересным и касался элемента бора. Трёхвалентного!

Это было настолько перспективно, что Саша собирался задержать учителя хотя бы минут на десять.

Но ничего не поделаешь!

Он тепло простился с преподавателем и обнял его на прощание.

После его ухода в учительское кресло опустился царь.

— Никса сказал, что вы с Костей поспорили о судьбе Аляски?

— Не совсем, я в основном слушал.

— Жаль, что Костя проболтался, мы пока молчим об этом.

— Его не за что упрекнуть, — возразил Саша. — Я сам догадался.

Царь приподнял брови.

— И?

— Там золото, папа́, там очень много золота. И там нефть и газ.

— Ни нефть, ни газ не окупятся, — сказал царь.

— В ближайшие несколько десятилетий цены на нефть взлетят в сотни раз.

— С чего ты взял? Во сне видел?

— Не только. Мы сейчас с Лабзиным пытаемся построить двигатель, который будет работать на бензине и будет гораздо компактнее и эффективнее паровой машины.

— Точнее ты ему нарисовал, а он пытается построить, — заметил папа́.