Наталья Точильникова – Акулята русского бизнеса (страница 7)

А утром раздались орудийные залпы, и мое присутствие у Моссовета больше не было нужно — все решила армия.

Я кусала себе локти. Историческое событие случилось без моего участия.

Я все же съездила туда. Походила по осколкам стекла у Белого Дома. Написала стихотворение на тему. Его тут же опубликовала институтская газета «Инженер-физик».

Выяснилось, что половина моих друзей была у Моссовета, а половина — в Белом Доме. И двое погибли.

Там, где небо изъедено ядом зари,

Там, где время забыло, куда ему течь,

Из-под лопнувшей кожи земли

Брызнет кровь, и уже не сберечь

Нашей дружбы и нашей любви,

Уже взяли оружие братья мои,

И, как шрамы от тяжких осколочных ран,

Баррикады разрезали мир пополам

Мы встретились как всегда у здания биржи. Стоим, обсуждаем события.

Славик был у Моссовета и «арестовывал мятежников». Я завидую ему черной завистью. Вот, тоже мне, бывалая революционерка! Маму послушала! Они и прожили всю жизнь при Совке, потому что всю жизнь боялись.

С ним ругается Марицкий. Он был в белом доме, сидел в штабе одного из депутатов «Яблока».

— Ты что ли теперь будешь стекла в Белом Доме вставлять? — огрызается он.

— Нет! — театрально восклицает Славик. — Это вы будете вставлять стекла, потому что вы — мятежники. Вы все это затеяли! И тебе, Андрей, место в «Матросской тишине», вместе с Руцким и Хасбулатовым!

Прошло почти полтора года.

Весна 1995 года.

И вот мы стоим в пробке перед выездом на Тверскую.

Яркая ранняя весна с солнцем и снегом. Первое марта.

Я смотрю на руки Славика, лежащие на коленях. Нет на них шрамов. Ничего он себе не резал, конечно, врал. А жаль! Шрамы бы его украсили.

Он слева от меня. А справа я плечом чувствую жесткий бронежилет охранника Макса. Именно чувствую, а не вижу. Он надет под пиджак и куртку.

Мы, наконец, пересекли Тверскую, миновали сквер с памятником Пушкину и повернули налево возле кинотеатра «Россия» (тогда, по-моему, еще не «Пушкинский»).

Остановились возле кафе «Русское бистро» рядом с Ленкомом.

На самом деле, средней паршивости заведение, но тогда казалось чуть не роскошным. У входа у меня принимают пальто, и мы проходим в зал и садимся за круглые столики, покрытые белыми в красную клетку скатертями. Мы со Славиком — за один, охрана — за соседний. Стас кормит охрану за свой счет, как заправский арабский шейх.

В этом самом «Русском бистро» мы обедаем каждый день.

Обычно заказываем шампанское и осетрину на вертеле. Я как-то полюбопытствовала и заказала форель, несмотря на предостережения Славика. Оказалась мерзкая костлявая рыба. Речная что ли? Никогда больше такой не видела.

В тот день я была простужена и кашляла, поскольку накануне мы расстались раньше обычного, и черт дернул меня пообедать в «Макдональдсе» и выпить ледяной молочный коктейль.

— Ну, вы бы обедали, где попало! — наставительно сказал охранник Макс. — Хорошо, что не отравились.

Поэтому я решила не пить шампанского, оно холодное.

Но на стол уже водрузили бутылку какой-то итальянской шипучки. Наивные мы были! Не понимали, какую гадость пьем.

— А ты клин клином, — сказал Славик. — Если во время простуды выпить что-нибудь очень холодное, она обязательно пройдет. Я всегда так лечусь.

И он виртуозно открыл бутылку, над горлышком поплыл невысокий дымок.

— Мне же еще работать сегодня, — сказала я. — И вообще шампанское каждый день — это не есть правильно.

— Да ладно тебе!

И вино зашипело в бокалах.

Я соблазнилась и выпила.

— Ну, как твои успехи? — спросил он. — Как дела с «Норильским никелем»?

Еще в конце февраля Славик сказал мне, что у него есть крупный заказчик на акции приватизированных предприятий, некий господин Плавник из ЧИФ «Гермес». Он составил для меня список акций и напечатал его на фирменном бланке «Виктории, импорт и экспорт». Я как брокер должна была заняться их скупкой.

«Норильский никель» там тоже был. И я накануне нашла дешевое предложение и уже провела предварительные переговоры. Фирма-продавец называлась «ВЕСТА-корпорейшен». Название я изменила, естественно. Эх! Если бы тогда у меня был выход в Интернет! Я бы обязательно набрала название в поисковой системе и собрала материал, я теперь всегда так делаю. И рассказала бы Стасу о результатах. И он бы побежал от таких контрагентов, куда глаза глядят, только бы пятки сверкали!

Но Интернета не было. И мы порадовались выгодному предложению.

Глава 4

Надо сказать, что русские биржи первой половины девяностых ничего общего не имели с западными аналогами. Там толпами суетятся брокеры, слушают предложения маклера, знаками объявляют суммы. Игра на скорость и реакцию.

На русских доморощенных биржах во время торгов сделки практически не заключались, зато издавался биржевой бюллетень с предложениями на покупку и продажу. По нему и работали. На телефоне.

В конце 1994 года эта система уже загибалась. На бирже МТБ, где я тогда работала, почти не было народа. Она была расположена в одном из зданий выставочного центра в Сокольниках. В том же здании был салон по продаже автомобилей. И частенько после работы я спускалась туда полюбоваться на сияющие «БМВ», «Вольво» и «Мерседесы».

Как-то разговорилась с продавцом. Я стояла и рассматривала темно-зеленый «Крайслер», сказала, что работаю рядом, брокером на МТБ.

— Ну, тогда вы наш клиент! — заметил продавец.

— Ага! — усмехнулась я. — Мне даже на руль от этой машины не хватит!

В 1995 «Виктория, импорт и экспорт» перешла на работу на внебиржевом рынке.

Была специальная брокерская газета с предложениями. То ли «Биржевые ведомости», то ли «Биржевой вестник», то ли «Финансист». По ней и работали. И опять на телефоне.

В этой самой газете я и нашла «ВЕСТУ».

— С «Норильским никелем» путем, — сказала я. — Послезавтра можно ехать подписывать.

— Молодец. У меня, кстати, для тебя подарок. Оля передала мне фирму за долги.

Олю Бек я знала еще по бирже «Гермес». Маленькая изящная блондинка с огромными серыми глазами. Она мне сразу понравилась. К тому же у нее был красный диплом «ФИЗТЕХа», правда, Жуковского филиала. А «ФИЗТЕХ» — это даже круче, чем «МИФИ». Я ее зауважала.

Оля занималась акциями, хотя мы на «Гермесе» работали в основном с товарами. С сахаром, например. Но об этом после. С сахаром отдельная история.

Когда появились ваучеры, Бек перешла на РТСБ (Российскую Товарно-Сырьевую Биржу) и организовала свою фирму «ЛЛЛ-брокер».

Название «РТСБ» было типичной российской надписью «буйвол» на клетке слона. Ни сырьем, ни товарами там уже практически не занимались. Все торговали ваучерами, акциями «Гермеса» и «МММ», а когда акции рухнули — билетами последней фирмы, любовно именуемыми «мавродиками» или «мавриками».

Торговали тоже на русский манер. По периметру торгового зала за столиками сидели брокеры и занимались покупкой и продажей ваучеров, акций и прочих бумажек. Как в обменках.

У Оли было чутье. Куда пойдет ваучер, вверх или вниз, она, похоже, чувствовала своей очаровательной попкой. И всегда выигрывала. Она успела продать акции «МММ», по девяносто тысяч рублей за акцию, в последний день, когда они начали падать. И купила квартиру. Это вообще уникальный случай.

Я начала скупать ваучеры еще осенью 1993-го. Тогда они шли по бутылке водки. Купить можно было на обычной автобусной остановке или у метро. Потом они немного выросли и пошли по четыре тысячи. Я маловато их купила, надо было больше. Летом следующего года они дошли до двадцати. И когда ругают Чубайса, мне так и хочется сказать: «Если ты продал свой ваучер за бутылку водки, кто ж тебе после этого патологоанатом?»

Так что на РТСБ я появлялась, курс ваучера был мне небезразличен.

У «ЛЛЛ-брокер» было еще два учредителя, которых я никогда не видела. С Бек торговал юный брокер по имени Дима, среди учредителей не числившийся. Крепко сбитый парень со стрижкой «ежиком» похожий на начинающего бандита. По слухам, он делил с ней не только бизнес, но и постель.

Оля жутко нервничала, когда ваучер вел себя не так. Злилась и бросала об стол пачки билетов. Но потом с удовольствием вспоминала то время: «Денег было море!» Так что никогда не ездила в метро, которое ненавидела, и не водила свой жигуленок — ловила такси.

Славик занимался и мавродиками, и ваучерами, но в гораздо больших масштабах, чем я. Думаю, даже в больших, чем Бек. Но был менее удачлив. В случае мавродиков всего лишь остался при своих, так же как я.