Наталья Точильникова – Акулята русского бизнеса (страница 8)

— А подарок вот какой, — продолжил Стас. — Ты хорошо поработала, и я хочу повысить тебя в должности. Как тебе пост финансового директора «ЛЛЛ-брокер»?

— Вообще, лестно, — сказала я. — Давай!

В моем характере всегда была изрядная доля авантюризма.

Я вставала каждый день в восемь часов, к десяти уезжала на работу. Возвращалась около десяти вечера. Редко раньше. Если раньше — вторая половина дня уходила на телефонные переговоры.

Утром я пила кофе с дежурным бутербродом и ставила кассету «Алисы». Я заряжалась от их «Шабаша», мне нужен был кураж.

Тот роковой день третьего марта начался как обычно.

Вот я ставлю свой кофе на столик у торшера, сажусь в кресло.

Начинается «Шабаш»:

Со всей земли

Из гнезд насиженных

От Колымы

До моря Черного

Слетались птицы на болота

В место гиблое.

Я долго потом не могла слушать эту кассету. Как герой «Заводного апельсина», который заряжался перед делом музыкой Бетховина. А, когда, его вылечили, она стала ему отвратительна.

Я не считала, что иду на преступление, однако «Шабаш» долго вызывал у меня неприятные ощущения. Снова поставила эту кассету только сейчас, спустя десять лет, и поняла, что ничуть не изменилась.

А жили жадно –

Так, словно к рассвету расстрел.

Адреналиновая наркомания ничуть не лучше всякой другой. И она у меня была. Была! Не спорю!

И гнезда вили в петлях виселиц.

Она дает рецидивы, и снова хочется чего-нибудь этакого: быть в центре событий, держать руку на пульсе столетия, вести толпы или ворочать миллионами. Назад! Назад! В 1995 –й!

Раскаленный кофе обжигает язык, во рту тает кусочек карбонада.

Ветрам вверяли голову, огню — кресты нательные

Третье марта. Я еду в метро на встречу со Славиком. Его мерс припаркован возле одной из центральных станций. Мы садимся в машину и отправляемся в «ВЕСТУ».

По дороге разворачиваю «Финансовую газету» и смотрю котировки. Сердце холодеет.

— Слав, они падают!

Он бросает на страницу равнодушный взгляд.

— Смотри, — говорю я. — Вот 5.8, а вот уже и 5.5. А мы платим по 6 баксов за акцию! Может, тормознем? Или попробуем поторговаться?

— Договорились уже, — замечает Славик. — Поздно тормозить.

— Почему поздно? Еще ничего не подписано. А если твой Плавник пойдет на попятную, что делать будем? Зачем ему через нас акции покупать, если он сможет купить дешевле?

— Не пойдет. Это надежный заказчик. Да успокойся ты, Наташ, все нормально.

— Ну, как знаешь.

В смысле, ты — начальник, я — дурак.

Офис «ВЕСТЫ» вспоминается мне, как нечто весьма скромное, как угол, снятый где-то в бывшем советском НИИ.

— Проходите, — говорят нам.

И замечают:

— Вы такой большой компанией ездите!

— Большой? — удивляюсь я. — Нас двое.

— А вон те ребята?

— А-а! Да это охрана.

Сели. Прочитали проект договора. Вроде все нормально.

— У нас произошли небольшие изменения, — сказал Стас. — Договор с нашей стороны будет заключен не от фирмы «Виктория, импорт и экспорт», а от фирмы «ЛЛЛ-брокер», в которой госпожа Волховская, — кивок в мою сторону, — работает финансовым директором.

— Как хотите, — пожали плечами господа из «ВЕСТЫ».

Я была, мягко говоря, несколько удивлена, но вида не подала. Это могло в свою очередь удивить контрагентов.

Потом на какое-то время мы остались одни со Славиком и заполнили договор. Точнее он запомнил, а я подписала. Только когда мы уже покинули офис «ВЕСТЫ» я заметила, что Станислав написал в договоре вместо реквизитов фирмы "ЛЛЛ-брокер" реквизиты "Виктории, импорт и экспорт".

— Да, машинально! — объяснил он, — по привычке. Это не имеет значения.

Общая сумма договора составила 150 тыс. $. Или 436 миллионов рублей по тогдашнему курсу. Мы купили у «ВЕСТЫ» 25 тысяч акций «Норильского никеля».

Хоть убейте не помню, где мы отмечали событие. Не иначе все в том же «Русском бистро». Впрочем, понятно, праздновать было рано — все еще только начиналось.

Здесь не лишне объяснить, что представляла собой акция приватизированного предприятия. Ценную бумагу, наверное, скажете вы. И будете не правы. Ценную-то ценную. Но не бумагу, а запись в реестре акционеров. По крайней мере, когда речь шла о таком крупном пакете, как у нас.

Следователи потом смеялись: «Во дают, блин! Торгуют воздухом, какими-то записями в каких-то там реестрах! И при этом миллионами ворочают!» А нам было уже не до смеха.

Но не будем забегать вперед. Итак, чтобы перевести акции на нашу фирму, мне надо было открыть счет в депозитарии «Уникомбанка». Говорили: «счет депо». На таких счетах и хранились сии виртуальные богатства. На них перечислялись виртуальные акции (со счета депо одной фирмы на счет депо другой), и соответственно изменялась запись в реестре акционеров.

Третье марта было пятницей, и мне пришлось отложить открытие счета до понедельника — 6-го марта. И тогда выяснилось, что я не могу этого сделать, так как не являюсь первым лицом в фирме «ЛЛЛ-брокер».

— Слав, мне нужна доверенность на открытие счета, — сказала я на очередном совместном обеде в «Русском бистро».

— Сделаем, — ответил он.

Здесь стоит упомянуть еще об одном событии, которое впоследствии сыграло роль в этом деле.

Еще в феврале Славик вдруг исчез, словно в воду канул. Он не звонил, и я три дня не могла ему дозвониться.

Наконец прорвалась.

— Что случилось? — спросила я.

— А меня держали в заложниках, — объяснил он. — Трое суток. Приковали к батарее в загородном доме.

— Ничего себе! И как ты вырвался?

— А я пообещал им деньги. Поехали в Москву. Я вышел позвонить якобы, чтобы привезли бабки. Эти уроды меня сопровождали, конечно. Только я позвонил одному моему знакомому из РУОПа. И вот я дома, — радостно заключил он.

Следствием этого события явилось то, что у Славика не было внутреннего паспорта: отобрали и так и не вернули. Был только заграничный.

Восстановление паспорта тот еще геморрой, а Стас как раз надумал купить себе квартиру, и ему подвернулся подходящий вариант: он решил расселить коммуналку на Октябрьской.

Я помню этот дом: восьмиэтажный, то ли поздний сталинский, то ли ранний хрущевский. Широкие лестничные пролеты, на которых почему-то пахнет малиновым вареньем, и маленькие клетушки-комнатки. Славик намеревался превратить бывшую трехкомнатную квартиру в однокомнатную.

Но на загранпаспорт квартиру оформить нельзя.