Наталья Точильникова – Акулята русского бизнеса (страница 12)

Сердечного приступа со мной не случилось, зато я разразилась стихотворением:

Издай мою книгу, я деньги хранила в столе,

Ищи их правее тетрадей с моими стихами,

Судьба оказалась воровкой, пригретой в тепле —

Настала весна — я осталась с пустыми руками.

Когда ты придешь в этот дом, успокой мою мать,

Пусть вся обстановка надолго останется прежней,

А честь оказалась одеждой, что можно отнять,

Такой старомодной, поношенной бедной одеждой.

Но все же я что-то оставила после себя,

Стихи и рассказы, и повесть о слабых и грешных,

А слава ласкает лишь мертвых, живущих губя,

Издай мою книгу, неважно, что автор повешен.

Строго говоря, «расстрелян», но было не в рифму. К тому же виселица намекала на воровство, воров вешали. Мне это казалось очень к месту.

И была ночь, и было утро. Утро 3 апреля 1995-го. Мне предстоял визит в РУОП.

Против обыкновения Славик заехал за мной сам. Часов этак в девять. Я удивилась, но спустилась к нему и села в машину. Учредительные документы взяла с собой.

— Решил подбросить?

— Наташ, все очень серьезно. Мои деньги уже больше недели лежат в банке, который в любой момент может лопнуть. А ты не хочешь их уводить.

Да, я долго отказывалась перечислять, куда-либо эти деньги, пока не увижу платежку на 720 миллионов. Но это было уже не актуально.

— Я хочу их увести «ВЕСТЕ», мы им должны. Ты забыл?

Он усмехнулся.

— Ну, уведи, если сможешь. Мы едем в «Эффект-кредит».

— Разве не в РУОП?

— Туда успеем. Сейчас в «Эффект-кредит». Ты пойми, Наташ, если деньги будут переведены под векселя, они же никуда не денутся с баланса фирмы. Ну, в крайнем случае, расплатишься векселями. Это же ничего не меняет, только уводит деньги из крайне ненадежного банка, что сделать необходимо.

Я сидела, кусала губы.

— Посмотрим.

И вот я в банке, разговариваю с операционисткой.

— Вы сможете сейчас перечислить около четырехсот миллионов?

Она опускает глаза.

— К сожалению, банк по-прежнему в тяжелом положении, мы не сможем сразу перечислить такую сумму. Разбейте платежки миллионов по пятьдесят.

Так и сделали. В банк приехал Марицкий, который работал у нас бухгалтером, и мы с ним подписали платежки в присутствии Стаса. Деньги должны были уйти РИКК-банку, под векселя.

И мы поехали в РУОП. Славик велел шоферу остановить машину на Октябрьской площади, не доезжая до Шаболовки.

Достал из портфеля прозрачную папочку.

— Вот посмотри.

Это был договор о продаже акций «Норильского никеля» фирме «Краун». Там стояла цена 3.3$ и число 22 марта. Название фирмы меня ничуть не удивило. Ну, подставная фирма, как подставная фирма. Число тоже. Заднее число, как заднее число. И цена вполне соответствовала полученной сумме. Но все вместе! Это было ужасно!

Наверное, я побледнела.

— Ты только не говори про вторую платежку, — сказал Славик. — Это вызовет подозрения. Скажи, что брокер ошибся: продал не по той цене.

— На Маслова свалить?

— Ему ничего не будет. Брокер — человек безответственный. Сама знаешь.

Я поморщилась. Он намекал на сахарное дело.

— Ты думаешь, кто-то поверит в ошибку брокера?

— Неважно: поверит не поверит. Документы есть.

Как же он тогда ошибался!

Славик остался в машине, а я пошла к РУОПу...

__________________________

Дорогие читатели!

Если вам нравится моя повесть, ставьте ей лайки и подписывайтесь на мою страницу на Литресе.

С уважением,

Наталья Точильникова

Глава 6

Я приехала сюда в декабре 2005-го, чтобы посмотреть на этот дом, чтобы вспомнить.

Ничего! Никаких ассоциаций! Словно кто-то вырезал участок памяти

Красно-белое четырехэтажное здание с циклопических размеров железными серпом и молотом на фасаде, окруженное забором с кирпичными столбами. Шаболовка, 6. Неужели меня сюда вызывали?

Не помню!

Ни этих голубых елей, ни этих красных стен

Может быть, его отреставрировали? Или перестроили за десять лет?

Вот этого памятника погибшим РУОПовцам точно не было. Дата смерти первого героя, сраженного бандитской пулей, — 1994 год, потом 1995 и, кажется, 1996. Я здесь была весной 1995-го.

Помню, как поднималась куда-то наверх. Помню кабинет с совковой мебелью. По-моему, не было даже компьютера. По крайней мере, не помню.

Мне предложили сесть. РУОПовцев было двое: тот самый следователь Александр Николаевич Чижиков — мужчина средних лет и незапоминающейся наружности и его напарник помоложе.

— Давайте учредительные документы, Наталья Леонидовна, — сказал Чижиков.

Я протянула папку.

— Здесь все в порядке.

— Посмотрим.

Он долго перекладывал и придирчиво просматривал страницы.

— Мы снимем копии.