Наталья Точильникова – Акулята русского бизнеса (страница 14)

— Вот именно. А по сравнению с тобой Ира Топорова абсолютно не обладает деловыми качествами. Ты вот сахар придумала продать, теперь — купить «Норильский никель». А она!

Он поморщился.

— Так что конкурируйте, соревнуйтесь. Я еще подумаю. Мы заявление не подавали.

— Она же «нравится», — сказала я.

— Это не самое главное.

— А что главное?

— Все вместе.

— Тогда о деле. Слав, мне было бы спокойнее, если бы эти 399 миллионов были перечислены «ВЕСТЕ». Потом доплатим со второй платежки. И с нее же возьмешь свои долги. А сейчас нужно немедленно договариваться с «ВЕСТОЙ». Я обещала привести в РУОП мировое соглашение. Есть вторая платежка?

— Наташ, ну конечно! — сказал он. — Ты что мне не веришь? Ты совсем с ума сошла!

— Тогда давай расплачиваться. И чем быстрее, тем лучше!

— Наташ, ты себя не контролируешь! Ты подпишешь мировое соглашение, которое заведомо не сможешь выполнить. И будет только хуже. Тебя надо спасать от тебя самой. Отдай мне печати.

Он взял мою сумку и вытряхнул оттуда печати фирмы.

— Все! Поезжай домой. Ты устала. Ты ужасно выглядишь.

Придя домой, я написала еще одно стихотворение:

Я чист перед Богом,

Неважно, что думает суд,

В безмолвии строгом

Меня конвоиры ведут.

Неважно, что сыщик

В глаза ухмыляется: "вор!"

Неважно, что свищет,

Как плеть надо мной приговор.

Неважно, что руки

Сложить приказали назад,

Неважно, что звуки

Решетки и стены дробят.

Неважно, что письма

Тюремщик обязан читать,

Неважно, что листья

В лесу пожелтели опять.

И пусть по острогам

Недолгий мой век протечет.

Я чист перед Богом,

А все остальное не в счет.

Ситуация казалась ужасной.

Вечером я позвонила ему.

— Слав, либо ты возвращаешь мне печати, либо немедленно освобождаешь от должности.

— Я не отпущу тебя, пока не доведешь дело до конца.

На следующий день, 4-го апреля, мы встретились вновь.

— Я нашел способ тебя спасти, — сказал Стас. — У меня есть друг Диомед Соколовский. Он предлагает тебе купить у него 25000 акций «Норильского никеля» на условиях опциона. По дешевке. По 3.3 $.

И он протянул мне договор.

— Они у него есть? — спросила я.

— Да, конечно. Они у него реально есть.

Договор был помечен 27-м марта.

— А почему задним числом? — поинтересовалась я.

— Какая разница?

— Не знаю. Но 27 марта! Почему?

27 марта были переговоры с «ВЕСТОЙ», где мы договорились о возвращении акций.

— Число ничего не значит, — сказал он. — Ну, хочешь, переделаем? Только смысл? 27 марта, 4-е апреля Пустая трата времени! Из-за этого убить день на переделку договора? Тебе ведь акции нужны? Я предлагаю выход.

Я раза три прочитала договор. Он казался совершенно безопасным. И давал надежду.

— Какое странное имя «Диомед», — заметила я. — Он, что грек?

Стас пожал плечами.

— Не знаю, не спрашивал. Да вроде русский Ну, подписываешь?

— Да, — сказала я.

И подписала.

Понять смысл этого опциона и числа на нем мне предстояло только полгода спустя.

Вечером мне позвонил Стас.

— Знаешь, я все же решил тебя уволить, тем более что ты сама этого хочешь.

— Отлично, — сказала я.

— Пиши заявление и связывайся с Бек. Ты должна сдать ей дела.

Я написала заявление с просьбой об увольнении по состоянию здоровья и созвонилась с Олей. Мы договорились встретиться на следующий день.

Ночью я собрала все документы, которые могли сыграть против меня, вплоть до листков из записной книжки. Вырывала по два: тот, на котором была сомнительная запись, и следующий, на котором она могла отпечататься. Разложила на кухне небольшой костер. Сжигала порциями по один-два документа, на дешевой фаянсовой тарелке с синей каймой. С тех пор на ней остались лучи черных трещинок.