Наталья Точильникова – Акулята русского бизнеса (страница 11)

На следующий день 28 марта я радостно поехала в фирму "AIOC-капитал" и заключила с ними договор о покупке 25000 акций РАО "Норильский никель" с блокировкой на счету "ЛЛЛ — брокер" по 4.4 $ за акцию.

Тогда же начали поступать тревожные сигналы о положении банка "Эффект-кредит". Операционистка банка сказала мне по телефону, что у них задержки платежей до 1 месяца. К тому же мы узнали, что банк платит очень высокие проценты годовых в валюте 34%. Кроме того, Андрей Марицкий вспомнил, что вокруг банка "Эффект-кредит" уже был скандал. На основании всего этого мы заключили, что этот банк абсолютно не надёжен и находится на грани краха.

Марицкий, собственно работал у нас бухгалтером и был большим знатоком банковских скандалов. Кроме «ЛЛЛ-брокер» он работал еще в какой-то фирмочке покрупнее и помниться ровно за один день предсказал крах «Тибета». У фирмочки хватило ума послушать и успеть увести из «Тибета» деньги. Так что на следующий день, когда «Тибет» пал, Андрея тут же повысили в должности и, говорят, даже выделили отдельный кабинет.

Предсказание его, впрочем, не имело ничего общего с провидческим даром. Просто, он располагал информацией (полученной от Славика), что «Тибет» крутит деньги на «МММ», а значит, после краха Мавроди, его крах неизбежен с вероятностью прихода зимы после поздней осени.

Положение «Эффект-кредита» добавило мне нервотрепки, но и оно не было самым худшим, что случилось в этой истории.

31 марта, в пятницу, у меня дома раздался звонок. Я взяла трубку.

— Госпожу Волховскую позовите, пожалуйста, — сказал мужской голос.

— Я у телефона.

— Это Чижиков Александр Николаевич, следователь РУОП.

— Что?

— На вас подала в РУОП «ВЕСТА-корпорейшен», Наталья Леонидовна. Вы с ними не расплатились. Ваши действия можно квалифицировать как мошенничество.

— Но мы договорились вернуть акции.

— Вернули?

— Пока нет, у нас проблемы. Но обязательно вернем!

— Я жду вас в понедельник в одиннадцать утра на Шаболовке, 6. Привезите учредительные документы.

— Да, да, конечно. Буду, обязательно.

Здесь уместно будет объяснить, что представлял из себя РУОП (Региональное Управление по Организованной Преступности) в 1995 году. Тогда это был именно «РУОП», в «РУБОП» его переименовали только в 1998-м. И стало Региональное управление по борьбе с организованной преступностью, а не Региональное управление организованной преступностью. Но, по-моему, второе им подходит гораздо больше.

Именно тогда в первой половине девяностых журналисты придумали замечательный афоризм: «круче солнцевских только шаболовские», которым очень гордился тогдашний руководитель РУОПа господин Рушайло.

То есть была Солнцевская преступная группировка, была, понятно, Лубянская, а была и Шаболовская.

РУОП был организован 16 марта 1993 года, и ему выделили последний этаж бывшего здания райкома КПСС на Шаболовке. Еще некоторое время на первых этажах сидели какие-то коммерсанты, но вскоре он занял все помещение.

О методах работы сей организации ходили легенды. Подбросить подозреваемому наркотик или оружие было для этих ребят плевым делом и нормальным методом ведения следствия. Говорят, тогда все суды были завалены подобными делами. И ничего — людей исправно сажали в тюрьму.

Широкую известность тогда получила история об аресте вора в законе деда Хасана, которому менты, не разобравшись, подбросили молодежный наркотик экстази. «Дед Хасан собрался на дискотеку», — шутили бандиты.

Но это было еще не самым страшным. Бывало, что задержанных вывозили за город и вырывали им ногти, чтобы добиться нужных показаний. Выживали не все.

Действие породило противодействие. Бандитские пули косили благородных сотрудников РУОП так, что в 1995-1996 годах во дворе бывшего райкома у подножия мирных голубых елей был поставлен памятник невинно убиенным героям с длинным списком на черном камне.

«Лучше я буду отстреливаться до последнего, но живым ментам в руки не дамся. Не хочу, чтобы меня потом нашли с вырванными ногтями», — объясняли некие господа, любившие зеленые кашемировые пальто, красные пиджаки и вишневые «девятки».

Но были и те, кого господин Рушайло считал честными предпринимателями. Они и создали в том же 1993-м годы благотворительный фонд «Содействие социальной защите профессиональных групп повышенного риска» для материальной поддержки рискующих жизнью бойцов РУОПа. По странному совпадению, эти «честные предприниматели» позднее стали именоваться «олигархами», а их честность была подвергнута сомнению. Другу одного из этих достойных людей и принадлежала фирма «ВЕСТА-корпорейшен», с которой нас угораздило заключить контракт.

Но я узнала об этом много позже. Тогда, весной 1995-го, я не знала ни об особенностях работы РУОПа, ни о хозяевах «ВЕСТЫ».

Может быть, это меня и спасло.

Я позвонила Славику и поставила его в известность, что на нас подали в РУОП.

— Я сейчас приеду, — сказал он.

Он был у меня через пару часов.

Уже стемнело. Я помню широкие силуэты охранников на фоне ярко освещенного прямоугольника двери. Они остались на лестничной площадке.

И вот, Славик проходит в мою комнату, и мы садимся на диван.

Напротив книжные полки, четырнадцать штук, в два ряда во всю стену, а справа — окно на юго-запад с еще синим вечерним небом, огоньками пятиэтажек и кронами деревьев с голыми ветвями.

Я включаю бра.

— Ты привез платежку на 720 миллионов?

— Понимаешь, Наташ Ты же знаешь о положении «Эффект-кредита»

Да, знаю. Операционистка сказала мне о месячных задержках платежей. И что?

— Чтобы деньги не попали в кризисный банк, мы по договоренности с покупателем переделали договор, — продолжает Славик.

Я еще не осознаю, я еще не понимаю, что произошло.

— Как переделали? — спрашиваю я.

— Мы проставили цену, соответствующую сумме, полученной «ЛЛЛ-брокер»: 390 миллионов 670 тысяч рублей.

— Ты что свихнулся! — ору я. — Дай сюда договор!

— Я его не взял.

— Почему!

— Боялся, что порвешь. Ты неадекватна.

— Ты творишь за моей спиной черт знает что и хочешь, чтобы я была адекватна?

— Не волнуйся. Не пропадут твои 720 миллионов. Они направили их по другим каналам через ЧИФ «Гермес».

— Платежка где?

— Я вернул ее фирме-покупателю. Иначе нельзя было тормознуть платеж. Хорошо, что деньги не успели уйти. У них тоже задержки.

— Слав, я хочу уйти. Увольняй меня! Я не понимаю, что происходит!

— Уйти? А я считал тебя сильным человеком. Чуть что, и уже раскисла!

— Чуть что? Это «чуть что»? Что я скажу в РУОПе?

— Вот именно! До РУОПа я тебя точно не могу уволить, да и не успею. Надо собирать собрание учредителей. После — пожалуйста.

— Хорошо, после. Если оно будет, это «после».

Он усмехнулся.

Я не помню, спала ли я в эту ночь. Наверное, нет.

И это была уже не первая бессонная ночь в истории моего сотрудничества со Стасом. Годом раньше, в 1994-м, была история с сахаром, который нам не поставили за перечисленные деньги, а меня грозились убить покупатели. Я ходила с револьвером в сумочке. Разрешения у меня не было, естественно, да и револьвер одолжил друг. Но киллер тогда стоил дешевле автомобиля, так что у меня не было оснований сомневаться в том, что у них найдутся деньги. А убивали на улицах. Я сама как-то видела трупы у метро Кантемировская.

Тогда обошлось, я выжила. Но бессонных ночей было много.

Я не помню, как пережила воскресенье. Я отыскала у себя в библиотеке УК РСФСР 1984 года издания. Другого у меня не было, а я была вопиюще юридически безграмотна.

Я его помню: серый такой, толстый, с черной надписью. Мне кажется, я до сих пор чувствую под пальцами его страницы и слышу, как они шуршат.

Там была такая статья «хищение в особо крупных размерах». Независимо от способа. То есть и мошенничество тоже. У государства или организации. Ст. 931.

На нее-то я и наткнулась.

Вот тут-то меня и переклинило!

«Наказывается лишением свободы на срок от восьми до пятнадцати лет с конфискацией имущества, со ссылкой или без таковой, или смертной казнью с конфискацией имущества».