Наталья Тимошенко – Кольцо бессмертной (страница 38)

Глава 15

Проспав на диване около двух часов, Алекс внезапно передумал переезжать к Марку и робко поинтересовался, не обидится ли тот и не позвонит ли его отцу, то есть Францу, поскольку, сбегая из дома, он не взял с собой телефон. Марк, конечно же, заверил, что не обидится и Францу позвонит. Он действительно испытывал облегчение от того, что ему не придется проводить беседы с Алексом на тему невозможности его переезда к биологическому отцу, и от того, что не придется все рассказывать Рите. По крайней мере, не сейчас, пока не решится их главная проблема. Но где-то очень глубоко внутри, снова набирая номер старшего брата, он испытывал разочарование и досаду.

Франц приехал буквально через полчаса: время перевалило за полночь, город опустел. Только увидев брата на пороге своей студии, Марк понял, что предстоящий разговор его несколько пугает. Однако все трое оказались достойными представителями семьи Вебер, хоть Марк уже почти двадцать лет и не носил эту фамилию. Алекс лишь виновато посмотрел на отца, тот молча ему кивнул и попросил подождать в машине.

– Кури. Только пепельницы у меня нет, так что вот, – он кивнул на барную стойку, заменявшую в этой квартире обеденный стол, – возьми стакан.

Марк подтащил ближе второй стул и тоже сел за стойку.

– Тебя это действительно удивляет?

– Ты оставил Софию одну. Ей всего четыре, ты это понимаешь?

Лиза не успела ничего ответить, Марк продолжил сам:

– Запрещай, – покладисто согласился он. – Но я буду звать его ровно столько, сколько ты будешь молчать. Он не прийти не сможет. И еще посмотрим, кто надоест ему раньше.

– Можно подумать, ты сможешь меня удержать.

Марк согласно кивнул, наверное, впервые в жизни искренне сочувствуя брату.

Пока мальчик собирал свои вещи, Франц молчал, но в молчании этом не было недовольства или предстоящего серьезного разговора, поэтому Алекс не выглядел ни расстроенным, ни напряженным, как если бы чувствовал свою вину за проступок и ожидал серьезных последствий. Марк же и вовсе не считал себя виноватым. Да и за что ему себя винить? Правду Алекс узнал не от него, а за то, что он вообще его сын, Марк уже давно себя простил.

– Лиза!

– В этом я не сомневаюсь. Ты, конечно, эгоист каких свет не видывал, но от этого еще менее склонен прощать, чем я. Но мало ли в мире голубоглазых блондинов? Особенно в Германии.

– Если с начала, то начать стоит с того, что за подруги, которые подсказали мне, где найти ведьму, и… – Лера тяжело вздохнула. – Что с ней случилось.

– Как ты узнал?

– Не беси меня, – огрызнулась Лиза.

Франц подошел к стойке, забрался на высокий стул, подтянул к себе первый попавшийся грязный стакан и действительно закурил. Только тогда Марк понял, что брат остался не просто так: с ним он хотел поговорить. Вот только бы не очередные нотации! Мелькнула даже мысль, что Франц хочет попросить его в самом деле приютить на время Алекса, но ее Марк отбросил как совсем неправдоподобную.

Франц поморщился как от зубной боли, снова затянулся сигаретой.

– Мне нужно срочно с тобой поговорить! – заявила она, на ходу сбрасывая обувь.

– Не участвовать я не могу, – едва слышно закончила Лера свой рассказ. – Если я сниму кольцо, мои видения вырвутся наружу, и даже очки уже не состоянии их остановить. А когда кольцо у меня на пальце, я не могу ему сопротивляться. Оно как будто зовет меня, понимаешь? Я знаю, что в нужную ночь буду там, среди ведьм Ковена, как бы не хотела этого. Единственное, что я могу, – это предупредить тебя, чтобы ты успел что-то сделать. Даже Рите оно не позволит сказать.

Марк закатил глаза, тяжело поднялся со стула и, не говоря ни слова, вышел из кухни, поманив Лизу за собой. Он тихонько приоткрыл дверь комнаты, в которой в своей кроватке спала Гретхен, а рядом на широкой кровати, где обычно спали Марк и Рита, накинув сверху плед и не раздеваясь, дремала Эвелина. Впрочем, едва ли дремала: крепко спала, поскольку не услышала ни стычки на кухне, ни приоткрытой двери.

– А ну стоять!

– Ну, из знакомых художников у меня все равно только ты, – хмыкнул Франц. – Курить здесь можно?

– Ты где был? – голос ее звенел, как натянутая струна.

Наверное, пощады у Смерти стоит просить не так, но ничего просить он не собирался. Однако Лиза, очевидно, тоже не имела намерения его убивать, поскольку отстранилась, и он наконец смог сделать полноценный вдох. В груди все еще жгло, сердце стучало сильно и неровно, но Марк как всегда нагло усмехнулся.

– Это моя давняя подруга Лера, Лер, это мой брат, – представил их Марк, нехотя слезая со стула.

– А сколько я могу позволять делать из себя идиота? – неожиданно резко спросил Франц. – Тринадцать лет назад я был молод. Не скажу, что глуп, но молод. Думал, что все заслуживают второго шанса.

– Я, наверное, буду разводиться с Ириной, – неожиданно признался Франц, глядя в пустоту перед собой. Сказал словно даже и не Марку, а самому себе.

– Но сейчас она одна, – уже не так уверенно сказала она.

Тело скрутила болезненная судорога, от нехватки воздуха в грудь словно воткнули нож и прокрутили несколько раз, в глазах начало стремительно темнеть.

– Вижу, давно ты ее не навещала. У нас уже недели две работает няня. Рита нашла.

– А дети? – Франц с тоской посмотрел на него. – Ни один из них не мой, но люблю я их как своих. Что если она начнет чинить препятствия для наших встреч?

– Внезапно, – хмыкнул он, не совсем понимая, как себя вести и что говорить. Он ожидал разговора об Алексе, но уж никак не о Белль.

– Тогда разводись. Потому что она не та, на кого стоит тратить свою жизнь.

– Что у тебя стряслось? – поинтересовался Марк, перемещаясь на диван.

Холодок, бегающий по спине, стал сильнее. Марк вспомнил лежащую в непонятной луже бабу Нину, смотрящую в полоток застывшими глазами. И по мере рассказа Леры понял, что имела в виду старая ведьма, говоря, что он привел с собой смерть. Не Лизу и не Юру она имела в виду, а Леру и ее подружек. Он привел их за собой. Если бы не он, они не нашли бы дорогу. Он не принадлежал к Ковену, на него ее заклятие на распространялось. А ведьмы хвостиком прошли за ним, как паразиты просачиваются в любую щель.

– Не помню, чтобы женился на тебе.

Марк остановился лишь тогда, когда в стену улетел последний мольберт и больше не осталось незаконченных картин. Шумно выдохнул, оглядел последствия разгрома, а затем схватил трость и, не обращая внимания на то, что наступает на картины, которые еще можно было бы спасти, направился к выходу. Рита сегодня в ночь на работе, Эвелина дома с Гретхен. Отличная возможность поговорить по душам.

– Я смотрю, ты заодно забыл, кто я, – прошипела Лиза ему в лицо. – Так я могу напомнить.

Не оттуда он ждал опасности! Переживал, как бы за Ритой не явился Илья, а она притаилась с другой стороны.

Глупо было приказывать Лизе, она не призрак, чтобы не сметь ослушаться, но та внезапно остановилась.

– Валерьянку попей, если нервишки шалят.

– Я пойду, пожалуй, – Франц поднялся из-за стола. – Спасибо за то, что присмотрел пока за Алексом.

Если бы Лера не надела кольцо, она не знала бы планов Ковена и не смогла бы посвятить в них его. Рита по-прежнему была бы под ударом, но он об этом ничего не знал бы. Однако он злился, и злость эту нужно было на кого-то выплеснуть.

Марк плюхнулся на стул и удивленно посмотрел на нее, вплывшую на кухню следом за ним.

– О, нет, нет! Я к твоей дочери отношения не имею.

Марк лишь пожал плечами в ответ. Было бы за что. Он надеялся после ухода Франца все-таки немного поработать над картиной, руки до которой пока так и не дошли, но, очевидно, у Вселенной на него сегодня были другие планы: едва Франц открыл дверь, как в нее влетела, чуть не сшибив его с ног, Лера.

– Очень благородно с твоей стороны, – не удержался Марк. – Особенно если учесть, что до ближайшего полнолуния осталось всего два дня. Что я могу успеть за это время?

Открыв дверь своей квартиры, Марк сразу понял причину: Смерть была там и Смерть была зла. В такие моменты ни живым, ни мертвым лучше не попадаться ей на глаза, но ночь была достаточно скверной, чтобы его это не пугало. Лиза выплыла ему навстречу, облаченная в длинное кроваво-красное платье, атласными волнами обвивающее стройную фигуру и подчеркивающее каждый изгиб прекрасного тела. Огненно-рыжие волосы ровным ковром струились по спине и плечам, а зеленые глаза сверкали гневом. Если бы не волны раздражения, исходившие от нее, Марк пожалел бы, что он не портретист.

– Да давал я его тебе. Ты сам не взял. Обозлился на весь мир, вел себя как… А впрочем ладно, не о тебе речь, не всегда все крутится вокруг тебя. Ирине дал, она взяла, только не оценила. Знаешь, когда все вскрылось, мама ведь говорила мне, что тот, кто предал однажды, предаст снова. Но она так рыдала, так умоляла простить, что я простил. Любил Алекса как своего, хотя всегда знал, что он твой. Но вот Сабину я ей простить не могу.

– Какие гости, – хмыкнул он, проходя мимо нее на кухню и стараясь не обращать внимания на холодок, пробегающий по телу и приподнимающий волоски. Он мог быть зол не меньше Лизы, но выработанный веками инстинкт самосохранения не давал о себе забыть.

Сказав это, она наконец взмахнула подолом длинного платья и скрылась в этом кровавом зареве. Марк же обернулся к спальне. Эвелина – бессмертная? Та, которая может спасти Риту, желает ее убить? Что вообще происходит в этом мире?