Наталья Тимошенко – Кольцо бессмертной (страница 39)

Стоять он сил не чувствовал, да это было и не нужно, Лера тоже с размаху плюхнулась в кресло, не обращая внимания на то, что в нем лежали грязные кисти. Давно высохшие, но она этого знать не могла. Значит, произошло что-то действительно экстраординарное.

Однако Лиза убежденной не выглядела. Напротив, непонимание на ее лице медленно сменилось самым натуральным ужасом, она даже попятилась обратно от двери, словно Марк открыл дверь не в спальню, а в клетку с тиграми.

Франц снова хмыкнул.

Разумная часть него твердила, что Рита поступила правильно в той ситуации, что она не могла предвидеть последствия, а даже если бы и могла, то все равно поступила бы так же, это ведь Рита, добрая, жертвующая собой Рита, но именно сейчас Марк ненавидел ее за эту доброту. Должен быть в человеке здоровый эгоизм, должен!

– Тебя не смогу, но есть твой Юра.

Лера рассказывала, не глядя на него, и Марк мог позволить себе не контролировать лицо. Не то чтобы он всегда поступал по совести. Легко обманывал людей, не чурался воровства, пользовался своей инвалидностью, когда это было нужно, играл на чувствах. Но никогда, никогда никого не убивал. А уж когда Лера дошла до рассказа о сегодняшнем вечере, он и вовсе не смог усидеть на месте. Поднялся с дивана и, не беря трость, принялся хромать по большой студии.

Франц посмотрел на него, глубоко затянулся сигаретой, выпустил в воздух сизое облако и усмехнулся.

Марк еще несколько раз глубоко вдохнул, с удовлетворением отмечая, что сердцебиение приходит в норму, и сказал уже спокойнее:

– Марк, прости! – Лера умоляюще сложила руки. – Я не знала, на что иду. Не знала, какие последствия будут, когда надену кольцо. Поверь, я бы не надела.

– Алекс тоже на меня похож, – криво усмехнулся Франц.

– Помогал Алексу готовиться к олимпиаде по биологии, учили с ним генетику и принципы наследования. Так и узнал, что у родителей с первой группой крови, как у меня, и второй, как у Ирины, не может родиться ребенок с третьей группой, как у Сабины. А потом тихонько сделал тест ДНК. Вот все и встало на свои места.

Лера посмотрела на него таким взглядом, что по спине пробежал холодок. Было в этом взгляде нечто такое, что здорово его испугало.

– То и значит, – огрызнулась Лиза, не оборачиваясь.

– Я не отстану.

Он злился и понимал, что злится не на Леру, а на Риту. Зачем она приняла от этого своего Данила кольцо? Разве она не знает, что замужним женщинам не к лицу принимать кольца от посторонних мужчин? У нее ведь были варианты, она могла взять силы у него. Он ей должен, она могла просто забрать долг! И сейчас ему не нужно было бы ничего придумывать!

Лиза еще несколько секунд сверлила его взглядом изумрудных глаз, затем шагнула ближе, почти вплотную приблизив свое лицо к нему, и прошептала:

Марк удивленно посмотрел на него. Он впервые слышал о том, что Франц курит.

– У тебя тут забавно, – констатировал он.

– Ах да, извини, я забыл: тебе ведь нужно ее согласие. А пока она мала, мое или Ритино согласие. Но наше тебе не получить, вот ты и бережешь ее до тех пор, пока она не достигнет того возраста, когда сможет согласиться сама, не так ли?

Лера кивнула, но он был уверен, что она даже не услышала его слов. Понял это и Франц, поскольку пожелал обоим спокойной ночи и закрыл дверь.

Он и не заметил, как Лиза оказалась совсем близко. Просто холодной волной его вжало в спинку стула, а ее лицо оказалось рядом с его. Кожу обожгло ледяным дыханием, легкие сжались, не давая вдохнуть, сердце беспорядочно заколотилось в груди, сбиваясь с ритма и кружа голову. Даже сфокусировать взгляд стало тяжело.

– Отпусти, психованная, – прохрипел Марк.

То, что что-то не так, Марк понял, едва только зашел в парадную. Обычно здесь никогда не бывало так тихо. И речь не шла об обычных звуках жилого многоквартирного дома. По ночам, когда засыпали все соседи, переставали доноситься звуки музыки и разговоров, на первый план выходили иные шумы. Дом был старым, первые владельцы квартир давно начали отходить в мир иной, оставляя место детям и внукам, и не все из них, как Вера Никифоровна, никогда больше не наведывались в этот мир. Некоторые по той или иной причине задержались здесь. И когда стихали живые, становилось слышно мертвых. Очень часто возвращаясь домой ночью, Марк слышал их шепот, вздохи, шаги. Сейчас же на лестнице стояла абсолютная тишина. И это настораживало.

– Ну, рассказывай.

– Примерно то же самое, что и у всех художников в их мастерских, – пожал плечами Марк. – За исключением того, что я здесь жил, а потому квартира в какой-то степени осталась жилой.

– И что? Алекс уже все понимает. Я тебе больше скажу: если встанет выбор, он захочет жить с тобой. Я в этом практически уверен. Сабина однажды тоже поймет. А вообще… – Марк наклонился вперед, приблизившись к брату и доверительно понизив голос: – Знаешь, я не верю в святых адвокатов. Вы сволочи похлеще меня. За деньги дьяволу продадитесь, так что не говори мне, что ради детей не заключишь с ним сделку и не сделаешь так, что это она их не увидит.

– Меня всегда удивляло, почему ты не сделал этого тринадцать лет назад, – признался Марк. – Но ведь не сделал. Так почему вдруг теперь?

– С какой еще няней?

Марк протянул руку и сочувствующе хлопнул старшего брата по плечу.

Лера поднялась с кресла и, понуро опустив плечи, направилась к выходу. Когда за ней захлопнулась дверь, Марк с силой отшвырнул в сторону ближайший мольберт, на котором, к сожалению, оказалась та самая незаконченная картина с весенним Аликанте. Мольберт ударился в стену и разлетелся на несколько кусков, холст упал на пол, рисунком вверх, и Марк с каким-то изощренным удовольствием наступил на него ногой, размазывая краски.

– Ох, – выдохнула та, прижав ладони к щекам. – Я не знаю, как сказать, с чего начать…

– Не смей его приплетать! Я все равно запрещу ему с тобой разговаривать.

Франц долго смотрел в карие глаза брата, так не похожие на его собственные, а затем медленно затушил сигарету о стенку стакана, который Марк подсунул ему вместо пепельницы, так ничего и не ответив, но Марку не нужен был его ответ. Он и так его прекрасно знал.

– А ты чего так кудахчешь? Тебе же только на руку, если с ней что-то случится. Разве не ты всего полтора года назад хотела ее убить?

– Лера? – поторопил ее Марк, поскольку начинать она не торопилась. – Что случилось?

– Ну? – насмешливо поинтересовался Марк. – Теперь убедилась?

Лиза нахмурилась, словно в ее голове что-то не сходилось.

– Ты, прежде чем налетать на честных людей, хоть разберись. Никто Гретхен одну не оставлял, мы же не идиоты. Она с няней.

– Вот мне стало легче, – снова фыркнул он, хотя в глубине души понимал, что так даже лучше.

Инстинкт уже не шептал, а вопил во всю глотку, что не стоит так разговаривать со Смертью, а сейчас Лиза была именно ею. Внутренности против воли сжимались от страха, Марк не мог это контролировать. Как и не мог контролировать свой сарказм.

– Я ее не вижу, – донеслось до него невнятное бормотание, а затем Лиза развернулась и – Марк был в этом уверен – собралась исчезнуть, но он ловко захлопнул дверь, чтобы не разбудить дочь и няню, и приказал:

– Отвянь.

– Классически: с начала.

– Мне ты его не давал, – не мог не заметить Марк.

Лере могло быть сколько угодно лет, она могла выйти замуж хоть за самого президента, но некоторые ее привычки и черты характера так и не поменялись. Марк подозревал, что и не поменяются уже. Франц, который никогда раньше с ней не встречался, лишь удивленно повернулся к Марку.

– Твоя няня – та, кого ты ищешь. Смерть не может видеть бессмертную, понял? А теперь отвянь. Попробуешь вызвать Юру – пощады не жди.

– Сабину? – удивленно переспросил Марк. – Она же похожа на тебя как две капли воды.

Лиза наконец обернулась, и лицо ее снова осветилось злостью, но Марк ее не боялся. Почему-то именно сейчас она казалась крайне уязвимой.

Когда за Алексом закрылась дверь, Франц неожиданно шумно выдохнул и потер лоб. Только тогда Марк понял, что тот как раз опасался каких-то поступков сына или его желания все выяснить здесь и сейчас, и только теперь смог расслабиться. Франц огляделся с неподдельным интересом, поскольку никогда раньше не был в этой квартире.

– Что значит: ты ее не видишь?

– Спасибо, что предупредила, – с сарказмом сказал он. – А теперь уходи. У меня мало времени.

Глава 16

Едва только Лиза исчезла за кровавой пеленой, Марк вернулся в спальню. Гретхен всегда спала крепко; если разговаривать в полголоса, она не проснется. И хоть страшно хотелось заорать, он заставил себя говорить шепотом:

– Значит, ты оказалась в нашем доме не случайно?

– Раз все выяснил, полагаю, у тебя есть вопросы?

Эвелина покачала головой.

– Никак. Мы получаем его память, поэтому даже изменение характера не происходит резко, мы стараемся подчинить его себе плавно и безболезненно. Но есть одно но: в общую Бездну мы вернуться уже не можем. Как и уйти в Забвение, поскольку туда переводит только Смерть, а с нами она так не поступит. Поэтому, когда наш человек умирает, мы невольно воскрешаем его заново. Это вроде инстинкта, ничего не сделать. Периодически нам приходится менять тела, поскольку они не вечны, и рано или поздно воскрешать становится уже нечего. Поменять тело очень сложно и больно, но возможно. Так я и поменяла Лорелею на Эвелину. Да и Илья наверняка уже давно не Илья. Правда, кто он теперь, я не знаю. Мы… в разладе.