Наталья Тара – Анька.Марина.Мари (страница 2)

– Нина, успокойся, выдохни, она жива, – мужчина обессиленно опустился в кресло, рядом с кроватью.

Глава 3.

Костя сидел в гостиной родительского дома и вертел в руках ключи. Мыслей не было, руки механически крутили цепочку и брелок. Двадцатипятилетнему «мажору» папа-генерал оплатил диплом крутого вуза, но работать Костя не собирался.

Вчера родители объявили, что отца переводят в Москву. Эта новость стала для Кости тяжёлым ударом. Отец рушил планы разгульной жизни сына. Костя ужасно злился, но понимал, что без родителей пропадёт. Друзья были друзьями только по причине «богатого и всемогущего» папы. Просто Костя будет не интересен в тех кругах. Вот с этой проблемой и летел Костя на «Мерседесе» по улицам города. Руль крутился автоматически, голова не соображала, водитель был не в себе.

Откуда девушка выпрыгнула под машину, Костя не увидел, услышал только глухой удар. Он остановился. Резко открыл дверку, обошёл автомобиль, рядом с дорогой лежала девушка. «Всё, допрыгался, что делать?» – мысли текли ровно и удивительно спокойно. Костя быстро открыл дверь, осторожно поднял девушку на руки, с трудом перенёс неподвижное тело на заднее сиденье. «Уф…Куда ехать? В больницу? Нет, домой – там родители».

Костя хлопнул дверкой, сел за руль и рванул домой. На улице было пусто, аварию никто не увидел.

Автоматические ворота открывались целую вечность. Костю колотило, словно он резко заболел, у него стучали зубы, тряслись руки. Он въехал во двор, остановил машину и побежал в дом.

– Мама, мама, там в машине девушка, я...её сбил!

Нина Аркадьевна охнула и села на диван.

– Костенька, да… как же..ты..Костя, – мама заплакала.

– Мама, надо врача вызвать, нашего. Может, он её вытащит. Может, она жива, я прошу тебя, мама!

Костя кричал и умоляюще складывал руки у груди. Он давно уже так не разговаривал с мамой. Обычно это было бурканье и фырканье, он не просил, а только требовал. По голосу и виду сына Нина Аркадьевна поняла, что дело очень серьёзное. Она внутренне собралась и побежала за сыном.

– Нет, мама, звони Фёдору Ивановичу, я сам принесу её сюда.

Сильно дрожали руки, пока Нина Аркадьевна набрала номер доктора, она просила срочно приехать. Очень срочно! Нина Аркадьевна для убедительности даже заплакала, затем кинула трубку и повернулась к дивану. Как на замедленной киноплёнке она смотрела, как Костя принёс девушку, положил на диван, неумело расправлял на ней одежду, складывал руки, подталкивал под голову подушку. Нина Аркадьевна окаменела. Девушка казалась неживой: бледная, со струйкой крови из носа.

– Мама, как проверить пульс, сердце, ты знаешь? Ты умеешь? Мама! Очнись! Надо спирт или что там в нос, мама! – Костя орал, он не соображал что делать, он ни разу не спасал людей.

– Да, надо нашатырный спирт. Но дома нет, – Нина Аркадьевна доставала из памяти правила оказания первой помощи. Кроме спирта в голову больше ничего не приходило.

– Надо голову повыше положить, – Костя принёс ещё одну подушку.

– Костя достань плед, вон там. Неси, давай я сама укрою. Возьми руку и послушай пульс. Костя, на запястье, нет, не тут. Нет, Костя, ты не там ищешь, – Нина Аркадьевна судорожно нащупывала на руке малейшие признаки жизни. Ничего не получалось. Нина Аркадьевна зарыдала. Костя стоял рядом и ничем не знал, чем помочь.

Хлопнула входная дверь, и в гостиную быстрым шагом вошёл отец.

– Нина, Нина, что случилось? Костя? Что? Кто на диване? – он откинул плед.

Костя зарыдал так, что Нина Аркадьевна отшатнулась.

– Паша, эту девушку сбил Костя. На машине. Надо что-то делать. В больницу нельзя, Костю сразу заберут, его посадят. Паша, скоро приедет наш врач. Паша, ты знаешь, как определить, жива она или нет? Ты же учился на курсах? Ты в госпиталях был, посмотри, попробуй, ты сможешь, Паша!

Павел Васильевич по-военному быстро оценил обстановку. Он пощупал девушку, послушал, есть ли дыхание, осмотрел кожу, взял её руки и потёр их. Руки были тёплыми. Жива?

– Вроде жива. Наверно шоковое состояние от удара, если бы погибла, то руки были бы ледяные. Это всё, что я могу определить. Остальное скажет только врач.

Потянулись мучительные минуты ожидания приезда врача. Время словно издевалось над семьёй. Время стояло на месте, время замерло. Нина Аркадьевна периодически подходила к девушке и растирала её руки. Слова мужа, что руки холодные у мёртвых, ободрили женщину, и она проверяла теплоту рук девушки с яростным усердием.

– Кто-то видел, как ты её сбил? – отец повернулся к Косте.

– Нет, никто.

– Ты уверен? Номер не запомнили? Где это случилось?

Костя назвал район города и улицу.

– Как тебя туда занесло? Что ты там делал? Это район общежитий, скорее всего, студентка.

Павел Васильевич представлял, чем грозит его семье огласка этого происшествия. А если девушка умрёт? Что тогда делать? Военная закалка не давала ему расслабиться. Он привык решать проблемы в порядке их поступления.

Возле дома остановилось такси, приехал врач. Павел Васильевич решительно попросил жену и сына выйти, доктору он рассказал всё сам. Тот сначала сильно сморщился, сгорбился – он был уже не в том возрасте, когда можно было безрассудно покрывать преступления, а то и становиться соучастником. Но решил, сначала, осмотреть девушку.

Глава 4.

– Доктор, что с ребёнком?

Нина Аркадьевна и Павел Васильевич испуганно переглянулись. Ребёнок? Но Костя привёз девушку одну .

– Девочка моя, какой ребёнок? – Нина Аркадьевна снова взяла в руки ладони девушки и начала их растирать. Это был как защитный ритуал от горя.

–Я…беременна, пять месяцев. Он жив, доктор? Он жив? – Аня говорила, слова становились более отчётливыми.

– Подожди, давай посмотрю. Ты ляг ровно, дай уберу одежду с живота, вот так, а теперь тихо полежи. Ты говоришь, пять месяцев? Значит, малыш шевелится уже.

Доктор приложил стетоскоп к животу. Тихий стук проник в ухо врача через трубку, потом под рукой произошла невидимая вибрация. Это могло быть движение плода.

– Жив, – облегчённо вздохнул Фёдор Иванович. Нина Аркадьевна перекрестилась. Убийцей двоих людей сын не стал.

– Девочка, скажи, где болит, покажи, – врач стал ощупывать каждый сантиметр тела Ани, та поморщилась только от прикосновения к бедру.

– Будет синяк. До свадьбы заживёт.

Аня при слове «свадьба», заплакала. Свадьба с Димой прошла неинтересно, неискренне. Дима напился, в конце праздника даже содрал с пальца кольцо и с силой кинул на пол.

– Надо в больницу, там уже обследуют, сильных повреждений не вижу. Могут быть внутренние кровоизлияния, но тут я не советчик. Только в больнице точно определят.

– Доктор, а можно не говорить про аварию? Как и где девушка могла так удариться? – с тревогой спросила Нина Аркадьевна.

– Упасть с лестницы, с крыльца, много чего ещё. Я советую обратиться в частную клинику, там меньше вопросов задают. Молодой человек, вам повезло, что дама не пострадала серьёзно. Пусть это будет уроком на всю жизнь, – доктор поднялся, рассказал Нине Аркадьевне, какие лекарства ввёл девушке. Затем получил гонорар за лечение и молчание, и уехал.

Павел Васильевич тем временем, позвонил в госпиталь, где работал надёжный друг, договорился и повёз туда Аню. Друг ни о чём не спросил – вот такая мужская военная дружба. Аню обследовали врачи, сделали анализы, УЗИ плода, ничего не обнаружили, кроме ушиба бедра и синяка на щеке. Нина Аркадьевна сильно удивилась, как она так лицом ударилась. Главное – жива, здорова и ребёнок в порядке.

Глава 5.

Павел Васильевич устало лёг на кровать в спальне. День выдался не из лёгких. На работе в делах царил бардак – страна разваливалась. Павла Васильевича переводили служить в Москву, и это было великим счастьем.

В молодости, с Ниной Аркадьевной, они много помотались по гарнизонам. Павел Васильевич любил свою страну и работу, служил честно, потому заработал авторитет среди коллег. Однако те, кому он переходил дорогу, не раз пытались опорочить генерала. Работа в Киеве стала очень напряжённой из-за политики. Высшие военные чины «перекрашивались», яростно осуждая вслух достижения бывшего Союза. Таких жаловали, продвигали, помогали стать «своими». Павел Васильевич оставался верным Присяге, Родине и Армии, потому на службе жёстко обрывал разговоры о курсе руководства страны. Но дальше последствия патриотической позиции генерала могли быть крайне непредсказуемыми. Генерал на секунду представил, как после этой аварии его, с великим удовольствием, «закопали бы доброжелатели».

«Эх, Костя!», – с горечью подумал Павел Васильевич, – «Ну как ты так живёшь! Как ты дальше-то? А нас не станет?» В спальню вошла Нина Аркадьевна. Она выпила успокоительного лекарства.

– Девушка спит. Завтра будем выяснять кто она. Давай отдыхать.

Она погладила мужа по голове, он показался ей уставшим, жалким и беспомощным. Каждая неприятность сильно «била» по нему, муж дорого платил по «счетам» за должность, за обеспеченную жизнь, за привилегии. В армии постоянно случались разборки между солдатами, офицерами, жёнами, любовницами, но Павел Васильевич не погряз в изменах и коррупции. Жена как могла, оберегала мужа, но именно родной сын доставлял отцу большие неприятности, Костя периодически попадал в криминальные истории. Это было невыносимо.