Наталья Судельницкая – Ледовая симфония (страница 5)

— Здравствуй. — Он медленно поднял руку в приветственном жесте. — Рад, что тебе удалось ко мне пробиться.

— Тренер Масаки помог. Защищал меня, как лев! — почти ненатужно рассмеялась Нэоко и присела на стул для посетителей. Внимательно посмотрела на мужчину и ляпнула: — Покажешь лысину?

— Что? — ошалел от такого вопроса Изуми. — Прости, что показать?

— Лысину! Тебе же наверняка обрили голову, чтобы волосы в рану не попали и не вросли в неё. Это так мерзко выглядит, фу-у-у.

— Хорошее начало разговора, — мужчина против воли рассмеялся. — Даже страшно подумать, о чём ты спросишь дальше. И нет, не покажу, тем более что меня не брили, только место самой раны зачистили, остальные волосы все на месте.

— Зато ты улыбнулся. А то лежал тут с видом всеобщей скорби всего еврейского народа.

— Ты меня поражаешь иногда своими высказываниями. Какого ещё народа?

— Ну как какого? Который в Израиле живёт и скорбит за всех людей в мире, — Нэоко уже откровенно смеялась. Она понимала, что несла непонятный жителю Японии бред, однако облегчение, затопившее сознание при виде живого и относительно здорового Изуми, открыло шлюз глупостей, и остановиться она уже не могла.

— По-моему, ты переутомилась на работе. Говоришь такое, что я от тебя за полгода ни разу не слышал.

— Просто очень рада тебя увидеть. А на работе и правда переутомилась, совсем там с ума сошли перед Рождеством. Решили устроить маскарад, и все отделы практически дерутся за выбранные образы. Наше бюро переводов будет вампирами. — Она брезгливо скривилась.

— Разве это плохо? Отличный образ для фантазии.

— Ну он же совсем банальный. 15 женщин в одинаковых платьях, я уже это вижу! И я, как самая высокая, ещё и выделяться буду в этой толпе. Ужас.

— Так прояви фантазию. Продумай костюм до мелочей и выиграй за их счёт.

— Хм. Линзы, клыки, ногти, каблуки?

— Ну, можно сказать и так. Если потянешь финансово, то лучше брать в хорошем месте костюм и детали делать реалистичными. Могу подсказать зубную клинику, где тебе сделают клыки, почти неотличимые от настоящих.

— А давай! Мне полгода назад предложили постоянный контракт, так что деньги есть, удаётся даже откладывать немного. — Нэоко оживилась и полезла в сумочку за блокнотом. Потом ойкнула и виновато посмотрела на лежащего мужчину. — Ты же вряд ли помнишь номер их телефона.

— Номер точно не помню. Но расскажу, как туда проехать и к кому обратиться. Только не ссылайся на меня, а то цену поднимут, решат, что ты тоже фигуристка. — Он засмеялся и сморщился от боли. — Блин, двигаться нельзя, смеяться нельзя. Лучше б ввели в кому, чем так. Проснулся бы— и уже всё хорошо, пора начинать разрабатывать ногу.

— А что, с фигуристами сложнее работать? — Нэоко сделала вид, что не услышала слова про кому.

— Чаще. У меня своих зубов, наверное, осталось очень мало. Здорово падал в подростковом возрасте. А один раз сцепился с хоккеистами и словил по зубам клюшкой. Тренер орал…

— Ладно. Схожу к стоматологу, офтальмологу. Костюмерную тоже порекомендуешь?

— Я знаю только специализированных костюмеров. Оденься просто. Плотные леггинсы, корсет, сапоги. Только плащ не бери, их сто процентов будет куча на маскараде. А если ещё и ткань под кожу возьмешь для костюма, эффект будет бомбой.

— Ну да, мне только в кожу одеваться, — пробурчала девушка.

— Нэоко, если что, прости, я только из бессознанки вышел, мне можно тупить и говорить правду, но ты когда на себя смотрела в зеркало в последний раз?

— Сегодня утром.

— Странное у тебя зеркало, скажу я тебе. Я вот вижу красивую женщину с шикарной, наработанной фигурой, которую не стыдно облачить в обтягивающее. Тебе очень пойдёт чёрный цвет. И маленькие красные детали.

— Глаза, губы и ногти, — улыбнулась Нэоко, представив себе «королеву ночи» в своём исполнении. Наверняка это будет выглядеть вульгарно и пошло. Но фигура у неё и в самом деле лучше стала после того, как она начала активно заниматься на льду.

— Именно. И обязательно мне пришли фото!

— Я тебе подарю портрет. Распечатаю на холсте и в раму оформлю. — Нэоко искренне улыбнулась и, поймав глазами жест медсестры, которая намекнула, что пора выходить, засобиралась. Сложила вещи в сумочку, поправила волосы, аккуратно поцеловала в щеку мужчину и направилась к выходу. У двери она немного замешкалась, но всё же повернулась и страшным голосом сказала:

— Ещё раз услышу про кому — убью своими руками!

Несмотря на гудящую голову, Изуми тихонько рассмеялся и клятвенно пообещал больше не говорить об этом, после чего медсестра уже довольно активно вывела девушку из палаты и плотно закрыла дверь, чтобы дать больному отдохнуть. Тренер, сидевший в коридоре, одобрительно кивнул Нэоко и взял под руку, направляясь к заднему входу больницы, где был шанс спокойно пройти без атак журналистов.

Следующие недели Нэоко помнила смутно, дни и вечера слились в непрерывном потоке — срочные переводы на работе, которые пришлось взять на себя, поскольку все коллеги, воспитанные в неспешном рабочем режиме и множественном согласовании каждой мелочи, банально не успевали, обсуждения костюмов для маскарада, потом нужно метнуться в маленькую частную клинику, которая тоже не работала по ночам, где Изуми советовал договориться о клыках и линзах. А потом снова бегом в больницу, чтобы узнать новости и, возможно, проскользнуть на пару минут в палату. Всё это выматывало похлеще тренировок, но зато ночью голова была настолько пустая, что девушка засыпала, едва опустившись на подушку.

Просвет случился в «Красной Москве», где Нэоко разрыдалась над тарелкой солянки. Вот так ела, ела, и поняла, что суп имеет какой-то странный солёно-горький вкус. Ничего себе. Слёзы. Они текли и никак не останавливались, капли срывались со щёк и брызгами разлетались по тарелке. Где-то за чертой осознания слышалась тётя Маша, уговаривающая её выпить рюмку с чем-то ядерным, чтобы успокоиться. После водки — этот вкус ни с чем не спутать даже сквозь рыдания — слёзы полились новым потоком, девушка отчаянно ревела на груди управляющей рестораном и, словно в детстве, рассказывала свои беды взрослому человеку, даже не в попытке переложить свои проблемы на другие плечи, а просто чтобы найти того, кто бы её понял и морально поддержал. Когда слёзы перешли в икоту, а якобы непромокаемый форменный передник Марии можно было выжимать, Нэоко успокоилась. Посмотрела испуганными глазами на женщину, которая поддерживала девушку в объятиях, не давая ей сползти со стула, и выдавила:

— Ой. Простите, тётя Маша, я…

— Ты, ты. — Управляющая добродушно посмеялась. — Всё бывает, девонька. Зато ты поплакала, и жить стало чуть-чуть полегче, да ведь?

— Ну… наверное. — Нэоко неуверенно огляделась, зал уже пустовал, официанты собирали столовые приборы и скатерти, подготавливая ресторан к закрытию.

— Вот и хорошо. А теперь иди домой спать, раз уж солянку мою ты сегодня оценить не в состоянии.

Эта истерика позволила прожить более или менее спокойно ещё пару недель. А однажды она очнулась, осознав, что стоит возле катка, сжимая в руках коньки. На льду заканчивала своё катание подростковая группа, и она помнила, что следующие два часа будут свободны, в это время тут обычно занимался Изуми. С ней. Уже знакомый тренер группы приветственно кивнул головой и показал жестом об окончании тренировки. Обнаружив, что её никто не собирается выгонять да и на площадку никто не претендует, Нэоко переобулась в коньки и уже привычно вышла на лёд. Как, оказывается, быстро привыкаешь. Оттолкнулась раз, другой, и понеслась вдоль бортика, накатывая круги, выдувая ветром все мысли из головы. В груди опять клокотали слёзы пополам с гневом неизвестно на кого. И когда реклама на бортах слилась в одну тёмную полосу, а в голове не осталось ни одной мысли, она развернулась и… прыгнула. Приземлилась, вывела ногу в арабеск, помогла равновесию руками и снова прыгнула, сделала разбег и очередной каскад на идеальном приземлении. Ноги и руки сами делали то, что мозг не успевал да и не хотел обрабатывать. Флипы и тулупы прыгались так легко, будто она каталась не полгода, а как минимум пару лет. И только когда она пошла на аксель, на весь каток раздался крик, усиленный мегафоном:

— Стоять! Куда намылилась!

Споткнувшись от неожиданности, Нэоко очень неловко шмякнулась на задницу и зашипела от боли.

— Nafiga так орать?

— Так я тебя уже минут пять пытаюсь остановить. Ещё когда ты на третий каскад пошла. Потом решил подождать, когда ты выдохнешься, а ты взяла и на аксель замахнулась. Запомнила, что ли, как его делать? Изуми только раз его тебе показывал.

— Извините. — Нэоко с усилием потёрла лицо ладонями и с кряхтением поднялась. — Голова так устала, что нужно было отвлечься как-то.

— И ты решила попрыгать. На коньках. Вы очень похожи в этом. То одно движение повторяете до автоматизма, то прыгаете, чтобы мозг разгрузить. Я понимаю, когда это делал Изуми, ему всегда помогало подобное действие, а вот от тебя, надо сказать, не ожидал. Радуешь.

— Я не хотела прыгать. Я просто каталась по кругу, а потом ноги сами оттолкнулись.

— Я видел. — Тренер поманил девушку поближе к бортику и дал ей тёплую куртку, чтобы та не простыла после таких активных движений. — Техника ниже плинтуса, сложные зубцовые прыжки, но, что странно, прыгаешь ведь. Двойные обороты были, кстати, ты заметила?