Наталья Судельницкая – Ледовая симфония (страница 7)

Успевшая к этому времени внимательно прочитать контракт, Нэоко серьёзно ответила:

— Пока не понимаю. Этот портрет не делает меня звездой или ещё кем-либо. Я как была переводчиком, так им и остаюсь. Я надеюсь.

— Да никто тебя не погонит, — отмахнулся шеф. — Ты теперь знаменитость компании. Никто же не думал, что твоё фото так выстрелит, что посты с портретом ретвитят все кому не лень. PR-отдел готов тебе петь дифирамбы и заключить контракт на фотосъёмку. Кто-то уже на полном серьёзе предлагает сделать тебя медийным лицом компании. Выставки, премии всякие, постоянные публикации в официальном твиттере и других социальных сетях компании, высокие переговоры, где надо улыбаться и молчать, сопровождение международных встреч опять же. Но это если повезёт. Ты даже представить себе не можешь, как это хорошо оплачивается. И насколько это престижно. — Он пожевал губу и хитро намекнул. — Будет не стыдно появиться рядом с известными людьми. Фигуристами некоторыми, например.

Нэоко вспыхнула и возмущённо глянула на шефа. Несмотря на то что господин Сато стал ей в Японии практически приёмным отцом, так глубоко в личную жизнь она его не допускала. Однако шеф бюро всегда умел собирать и анализировать слухи. Не будь он гениальным полиглотом, свободно говорящим на пяти языках, его бы уже давно захомутал PR-отдел.

— Вы обидитесь, если я скажу, что это не ваше дело? — Да, с этим человеком можно говорить только правду. Он поймёт.

— Не обижусь. Но и слухи собирать не перестану, — посмеялся мужчина. — Видимо, это всё-таки правда. Изуми Аомори. Неоднократный чемпион страны и прошлогодний лауреат чемпионата мира. Хорошая партия, скажу я тебе.

— А ещё очень хороший человек, — не удержавшись, добавила девушка и твёрдо зашла в офис бюро, прекращая таким образом разговор. Однако перед тем как снова приступить к работе, фото с портретом переслала Изуми с пометкой «вампир получился супер, что теперь делать — непонятно», на что незамедлительно получила ответ: «Наслаждаться!»

*

Шеф как в воду глядел, говоря про контракты на фотосессию. Только вот это был не PR-отдел «Тодоиши групп», а кастинг-менеджер из модельного агентства. Типаж Нэоко подходил им как нельзя более, а потому они сразу предложили сотрудничество. Предварительный контракт прожигал руки сквозь сумку, но девушка решила посовещаться с опытным человеком, прежде чем подписывать какие-либо бумаги. Знакомый был у неё только один, именно к этому человеку она сейчас пробиралась через чёрный ход больницы. И она уже не была уверена — это из-за того, что Изуми так популярен в стране, или «благодаря» собственной внезапной известности. Теперь она знала, что японские фанаты очень организованные и, надо признаться, страшные. За каких-то несколько дней в сеть попала информация о том, где она живёт, с кем, предположительно, встречается и кем работает. Самые скромные поклонники писали бумажные и электронные письма, но вот некоторые умудрились подпортить жизнь своими дежурствами возле входной двери многоквартирного дома, где она жила. Они собирались у входа на территорию дома группками, размахивая самодельными учивами*, украшенными фото Нэоко. Спасибо современным системам охраны, которые не пускали никого лишнего.

Нэоко это всё ужасно не нравилось, и поэтому вместо «Привет, я рада тебя видеть» лежавшему в одноместной и вновь охраняемой от излишне любопытных журналистов палате Изуми достался только хмурый взгляд.

— Не нравится быть звездой? — Изуми неприлично хихикал. Пока он отлёживался в больничной палате, у него вдоволь было времени читать самые разнообразные новости, и всплеск популярности его гостьи не прошёл мимо.

— Брось. Какая я звезда? Одно фото, непонятно почему вызвавшее ажиотаж.

— Оно классное. Ты дочка разных рас и взяла от обоих родителей лучшее — длинные ноги и туловище, большие глаза европейской мамы, но зато форма лица и цвет волос японского папы. Это нравится нашим людям. Ты как бы и своя, но необычная. Ну и, конечно, мои соотечественники весьма странны, как ты уже успела заметить.

— Я это давно поняла. Ещё по папе. — Нэоко кисло улыбнулась и начала нервно мерить палату шагами. — Но это всё равно не объясняет, почему мне пишут дурацкие письма с выражением любви. Это одно фото внутри корпоративного здания, не самого большого эстетического или художественного значения, на мой взгляд.

— Мы другое считаем красивым. Вот ты для нас красива, поэтому твоё фото мгновенно разошлось по японским социальным сетям.

Нэоко покраснела. Вот как это понимать — Изуми сказал, что она красивая для него или же он просто обобщил поведение своих соотечественников? Слова Сато-сана о том, что если она станет медийным лицом, то сможет по праву встать рядом даже с известным фигуристом, не давали ей покоя.

— А ещё мне контракт на фотосъёмки предлагает модельное агентство! Они всё продумали, даже время съёмок после основной работы. Можешь посмотреть документы, вдруг твой взгляд зацепится за что-то такое, что я не увидела?

— Я вряд ли что-то в этом пойму, но попрошу своего юриста глянуть. Ты смотри, скоро своего придётся нанимать.

— О господи, только этого мне не хватает, — неподдельно простонала девушка, кладя неприлично толстую пачку документов на тумбочку возле кровати мужчины. — Поправляйся уже скорее, и я буду прятаться за твоей спиной.

— Увы, моя хорошая, это не так просто. Несмотря на ваш молчаливый заговор с тренером Масаки, я знаю, что с коленом всё плохо. Придётся менять на протез, и это дело даже не нескольких недель. В лучшем случае встану к марту, пойду к июлю, на лёд выйду… к октябрю, если разрешат.

— Тебе надо тренировать, без вариантов. Если уж ты меня на коньки поставил и в форму привёл, то спортсмены в твоих руках вообще великолепны будут! Возьмёшь помощника, чтобы самому по льду не скакать, хореографа хорошего для суперпрограмм.

— Я думаю об этом. Уходить со льда мне всё равно некуда пока что. Наберу группу, буду тренировать, закончу наконец образование, а то стыдно в моём возрасте не иметь диплома высшей школы.

Нэоко незаметно, как ей показалось, выдохнула и аккуратно присела прямо на кровать, чтобы коснуться его руки.

— Мне плохо без тебя, представляешь? Всегда считала себя взрослой и самостоятельной женщиной. Самодостаточной! А тут не могу, и всё. И дело даже не в сексе, хотя я бы тебе даже на этой кровати дала, а просто не хватает. В голове, рядом, хочется видеть не пару раз в неделю поздним вечером по разрешению медсестры, а каждый вечер. Каждый день.

— Всё будет. — Изуми сжал ладонь девушки и очень серьёзно на неё посмотрел. — Я обещаю. И каждый вечер, и каждое утро. Если позволишь.

— Да. Наверное, да. Тебе позволю. — У Нэоко зачесались глаза, и она потёрла их свободной рукой.

— Ну, а ревёшь-то чего сейчас? Это я должен расстраиваться, что обколот обезболивающими настолько, что у меня ничего не встанет, чтобы тебя на этой кровати взять. А то было бы что вспомнить и не рассказывать детям.

— Дурак! И не романтичный совсем! — совсем уж откровенно всхлипнула девушка. — Да и я не лучше. Нашла где признаться в любви.

— Это не важно, понимаешь? Где, как. Главное, что мы это выяснили, а то так и ходили бы, державшись за ручку, как два подростка. А я теперь наконец-то соглашусь зайти к тебе и выпить кофе.

— Ну, точно дурак. Все вы тут ненормальные в личных отношениях. Не умеете совсем общаться с противоположным полом! — Нэоко на эмоциях махнула рукой, позабыв, что держала её в руке Изуми, и мужчина зашипел, но крепче сжал ладонь. — Прости! Я что-то совсем в последнее время с ума сходить стала.

— Главное, до конца не сходи. Зачем мне сумасшедшая жена? Я, конечно, буду приходить к тебе в больницу с апельсинами в авоське и разговаривать, а ты смотреть мимо меня и говорить всякий бред, но это не то, чем бы я хотел заниматься после выписки.

— Не буду, — несколько истерично рассмеялась девушка. — Вот как с тобой серьёзной будешь?

— Оно того не стоит, поверь мне. В нашей жизни без здорового смеха никуда не деться. Поэтому давай прекращай истерить и развивай своё чувство юмора. Мне оно очень нравится. А пока ползи домой и постарайся выспаться. Завтра юрист посмотрит договор и скажет, стоит ли его подписывать и как он повлияет на твою жизнь. Но ты же понимаешь, что придётся договариваться с твоим руководством об уменьшении рабочего дня, иначе ты не будешь успевать спать вообще. Если ты будешь популярна для фотографов, то в деньгах выиграешь, работая моделью. Ты вроде бы говорила, что недавно только перешла на постоянный контракт? Это тебе поможет продавить свои условия, если, конечно, не начнёшь подводить бюро со своей работой.

— Не загадывай так далеко вперёд, Изуми. Давай решать проблемы по мере их поступления. Сейчас надо тебе вылечить колено, потом будем думать про мою карьеру, прости господи, фотомодели.

— Договорились. — Спортсмен заметил медсестру, которая активно сигналила об отбое и необходимости выдворять гостей домой, и нехотя выпустил её руку из своей. — Всё, езжай домой. И не вздумай выходить на лёд, пока голову в порядок не приведёшь, а то будем лежать в соседних палатах.

— А я каскад, между прочим, уже прыгала. Флип-тулуп двойные! А аксель мне тренер Масаки не даёт сделать. Нервные вы оба какие-то. И командовать слишком любите. — Нэоко показала язык и выбежала в коридор, оставив за собой последнее слово.