Наталья Судельницкая – Ледовая симфония (страница 17)
— А что, хороший выход, да, — одобрительно отозвался Изуми. Он, по правде говоря, был очень далёк от проблем перевода, и вообще, понемногу уже засыпал, пригревшись на диване с дочкой. Нэоко это заметила.
— Очень ценю твоё внимание, но идите уже оба по кроватям. Харуки спит, можно сказки не читать. Я скоро тоже присоединюсь, с утра тренировка. Проверю только до конца работы, завтра занятие, нужно всем комментарии написать.
Изуми ловко поднялся с кровати, прижимая к себе заснувшего ребёнка, и ушёл в комнату. Всё же в спальнях стояли обогреватели, и можно было не бояться простудиться во время сна.
Нэоко же, зажав зубами ручку, продолжила нести разумное и правильное в работы студентов. Скоро выйдет на связь мама, можно будет поболтать немного. А завтра начнётся новый день и новая соревновательная неделя, и, чёрт подери, русскую народную музыку Сота, скорее всего, провалит.
*
Глава 5
— Господин Сота, погодите. — Нэоко устало остановилась, глядя, как фигурист выполняет фигуры русского танца. Они с Мариной этот танец поставили полностью сами и теперь расставляли по рисунку детали, чем замучили бедного японца, который, похоже, уже проклял тот день, когда он согласился влиться в этот проект. — Вы когда-нибудь видели русские танцы или фильмы?
— Как-то не приходилось, — доведённый до белого каления придирками Сота огрызался уже на любые замечания.
— Давайте что-нибудь посмотрим? Я поищу дома диски с нашими фильмами самыми трогательными, чтобы можно было понять, какие мы, какая у нас душа, какие мысли.
— А что, вы чем-то отличаетесь от других людей?
— Ну, можно сказать, и так. — Нэоко негромко рассмеялась. — Русские люди немного по-другому смотрят на жизнь. Нас много, но размеры нашей страны настолько велики, что нам порой дешевле, например, слетать за границу, чем в пределах родины. В некоторых местах у нас живут несколько миллионов в одном городе, а в другой части страны на квадратный километр может быть всего пара человек. Ну и опять же, наша история не столь давнего сплочения республик и народностей замешала такое тесто, где уже не отделить одно от другого. Поэтому наши люди немного странные, но кто из нас не без тараканов в голове.
Сота пропустил мимо ушей последнюю фразу, правильно поняв, что это какая-то идиома, всё же госпожа Нэоко любила рассказывать о своей работе всем, кто готов был слушать, и про этих тараканов как-то она уже упоминала.
— И чем же это мне поможет?
— Я не знаю, поможет ли, но вдруг вы увидите какие-то детали в движениях, мимике. Поймёте, что постановку рук я не придумала, русский танец так и танцуется. Поверите наконец в нас с госпожой Мариной.
— Да я вам верю, — отмахнулся Сота. Он хотел уже добавить, что он просто дико устал от их обеих и ему наплевать и на постановку рук, и на загадочную русскую душу, но в очередной раз напомнил себе, кто из них в паре профессионал. — Хорошо, давайте посмотрим танцы вашего народа.
— Да я вроде как серединка на половинку, — Нэоко торжествующе улыбнулась, чувствуя, что дожала своего партнёра.
— И обе половинки не самые лучшие, — пробормотал Сота, заблаговременно отвернувшись и от камер, непрерывно снимающих происходящее на катке, и от своих мучительниц.
Руки им не нравятся, голова не нравится, мимика не нравится! Когда ж это закончится!
Чувствуя, что точка кипения в его груди уже перешла все границы, он, сдерживаясь из последних сил, выдавил:
— Боюсь, я вынужден вас покинуть. У меня дела. Спишемся.
И сбежал.
Нэоко с Мариной Александровной удивлённо переглянулись. Партнёр Нэоко старался не показывать, как ему не нравится работа в этом шоу, но такого ещё не было.
— Я не поняла, он совсем ушёл или?.. — Марина, как всегда, не скрывала своего мнения.
— Надеюсь, вернётся, — Нэоко вздохнула. — Всё же он нас с вами не любит, не желает помогать выиграть, и не может это скрыть, как бы ни пытался держать лицо. А я хочу в финал, уже принципиально.
Она обхватила себя за плечи, внезапно ощутив холод. Потом тряхнула чёлкой и весело, явно на камеру, заявила:
— Ну ладно, раз мы остались одни пока, покажите мне сальхов. Должна же я выучить ещё один прыжок, вдруг удастся его куда-нибудь вставить.
Марина вымученно улыбнулась, глядя на подопечную. Устроит им этот японец «сюрприз», как пить дать, устроит. Однако решив, что проблемы нужно решать по мере их поступления и не накручивать себя раньше времени, вернулась к работе.
— Давай я покажу прыжок на один оборот, чтобы ты глазами поймала движение.
Она разогналась, развернулась на дуге, махнула правой ногой, легко оттолкнулась на прыжок и через секунду уже приземлилась. Нэоко сузила глаза.
— Ничего не поняла, можно ещё раз?
Марина повторила движение и подъехала обратно к своей подопечной.
— Давай разберём словами. Сначала идёт заход по дуге вперёд лицом, далее разворот. Сам прыжок делается с внутреннего ребра левой ноги. Ты делаешь мах правой ногой вокруг тела и отталкиваешься левой. Оборот твоё тело сделает уже само. И приземляешься на правую ногу, выводя левую в арабеск. Всё просто.
— Ну-ну, — проворчала Нэоко, повторяя в уме последовательность. Она зашла на дугу, развернулась и прыгнула.
— Почти! — Марина подпрыгнула на месте. — Только где ребро? Не с лезвия прыгать надо. Давай ещё раз.
На пятой попытке ребро встало наконец правильно и прыжок удался. И правда, легко. Нэоко улыбнулась и пошла на новый круг. Пока ноги помнят, надо втанцевать этот элемент.
Это сообщение на почте, без обращения и без подписи волновало сознание Соты вот уже второй день.
На льду госпожа Нэоко упорно заставляла его услышать, как дышит исполнительница, и двигаться согласно дыханию, потому как в русской народной музыке не всегда существуют ровные квадраты и вообще части как таковые.
— Вот, слушайте! — она в который раз включила один из моментов. — Когда поются фразы вокализа, невозможно посчитать и вступить вовремя. Поэтому на каждый элемент нам нужно слушать вдох вокалистки, там как раз хватает времени. Давайте ещё раз попробуем?
Она привлекла его внимание на вдох и сделала в этот момент движение, как будто готовится к поддержке.
— От вдоха до звука тут примерно пара секунд. Этого хватит, чтобы взлететь и зафиксироваться. И секунд пять тишины перед вдохом. Получается, у нас с вами, господин Сота, будет достаточно времени на подготовку. Далее после фразы в голосе опять тишина, мы в это время меняем позицию для поддержки во вращении уже, и на новую фразу исполняем другой элемент. Согласитесь, удобно?
Сота скептически покивал головой, но в душе был рад: он и сам слышал эти вдохи, но просчитать каждое движение по секундам — это, знаете ли, перебор для любительского шоу, и хорошо, что этим занимался не он. Его профессиональная партнёрша при всех своих умениях была крайне немузыкальна, и обычно это он расставлял движения по времени, чтобы хоть как-то попасть в такт.
Они заново прогоняли эти грешные поддержки, пока у него не заболели руки и спина. Всё же госпожа Нэоко тяжеловата для него, хоть и похудела она за недели тренировок. Да и с ростом ничего сделать не получается — поддержки приходится делать выше, чтобы партнёрша оторвалась от льда, и от этого немилосердно болели мышцы. Он удивлялся, что госпожа Нэоко сорвалась только раз в истерику, когда вывихнула плечо, ведь наверняка были ещё травмы. Однако женщина каждый день приходила в зал, где разминалась, растягивалась и упорно надевала коньки.
Сота наклонился к полу и помахал руками, пытаясь расслабить уставшие мышцы. Женщины его команды, как будто и не было тяжёлой тренировки, снова что-то обсуждали и руками изображали элементы танца. О, это, похоже, уже классический номер начали раскладывать.
Поскольку они сами отказались от назначенного хореографа проекта после грязного скандала и обвинений с обеих сторон в некомпетентности, номера теперь ставились коллективным обсуждением. Нэоко, как танцор, придумывала танец на паркете, после чего Марина Александровна перекладывала его на лёд. Далее костяк танца заучивался и показывался специалистам школы Изуми Аомори — это госпожа Нэоко уговорила его помочь. Хореографы изменяли то, что имело смысл править, и дальше номер втанцовывался до самой съёмки. Тренировки перешли преимущественно на позднее время, когда на льду заканчивались занятия у групп и сольников. Девушка Соты на это очень злилась, что доставляло ещё больше недовольства проектом в целом.
Чёртово послание без подписи. К концу тренировочной недели оно уже снилось Соте в некрепких снах, где он опять видел лёд. Сообщение постоянно возвращало его к тайному желанию закончить всё это побыстрее и больше не связываться с подобными шоу.
Дома наверняка ждал взрыв эмоций от Аки. Времени уже третий час ночи, а он только подъезжает к дому. О, Ками-сама, только бы она спала! Сота произнёс небольшую молитву, глядя в ночное небо, и толкнул калитку дома, где он жил.