Наталья Судельницкая – Ледовая симфония (страница 19)

Телефонный звонок, да ещё так поздно, заставил напрячься. Япония не та страна, где подобное считается хорошим тоном: они и в общественном транспорте предпочитают переписываться, а не звонить друг другу, чтобы не мешать окружающим. Сота. Занятно.

— Госпожа Нэоко, простите меня! — раздалось в трубке. — Я застрял в аэропорту, на остров циклон обрушился, всё закрыто, полёты не разрешают. Я…

Круто. Мало того что они на грани выбывания, так ещё и партнёр застрял на острове, где он давал мастер-класс для юных фигуристов. Нэоко молча выключила телефон и глянула на мужа.

— Теперь точно вылечу завтра, даже если зрители спасут. Мой партнёр не успеет прилететь на съёмки.

Она не заметила, как по щекам потекли слёзы и дочь принялась их ловить своими пальчиками. Два месяца бесконечной гонки псу под хвост. Переместившись на диванчик, Нэоко легла, по-прежнему прижимая к себе дочь, укрылась толстым пледом и закрыла глаза. Обидно. И холодно. Надоело уже терпеть этот вечный холод — на улице, в офисе, на проекте. Дома жить можно только возле обогревателя — чёрт бы подрал эти старые дома, приходишь вечером на лёд — и там холодина!

— Я хочу дом с котельным обогревом, — пробурчала она.

— Внезапно. — Изуми так удивился, что выронил ложку, которой он намеревался зачерпнуть любимый пудинг жены и соблазнить её, таким образом, высунуться из кокона. — А что не так с нашим домом?

— Тут вечный холод. Вроде не в Арктике живём, почему так холодно-то?

— Это старый дом, солнце моё.

— Поэтому я и хочу новый, дорогой дом.

Нэоко осознанно использовала это слово, чтобы подчеркнуть, что именно она хочет от мужа. Согласившись переехать в его дом, она оказалась не готова к тому, что Изуми предпочитает старые жилища. Спасибо, хоть не традиционное жилище с бумажными перегородками — в таких условиях она бы не рискнула держать ребёнка, хотя многие и многие поколения японцев легко подтверждали, что жить можно и в холоде. Первое, что она сделала при переезде в эту страну, — потратила большую часть своих сбережений на долгосрочную аренду квартиры в новом, дорогом доме. В нём было котельное отопление, а значит, можно было спать не в тёплой пижаме, а в любимых шортах. И вообще, тепло позволяло дома спокойно находиться, а не кутаться в тёплые вещи. После переезда к мужу первые зимы она ещё пережила более или менее спокойно, но нынче холодно стало слишком рано: только сентябрь наступил, а уже температура упала, и Нэоко устала.

— Хочу, чтобы там было тепло без обогревателей в каждой комнате.

Телефон снова зазвонил. Звонок принял Изуми, сразу поставив на громкую связь. Звонила Марина Александровна, которая в ажиотаже не дождалась отклика и сразу начала громко говорить.

— Я ему говорю: куда ты прёшь-то, рано сдаваться! А он мне: Марина-сан, Марина-сан, всё пропало, мужик не может выбраться с какого-то острова, не разобрала название, заменить его некем. Алло! Оля, тьфу, Нэоко, ты вообще тут?

— Тут она, — ответил Изуми. — Все тут. Нэоко плачет от обиды, дочь ноет за компанию, видимо. Осталось нам с вами только пореветь, госпожа Марина.

— Облезут! Значит, так. Выступать одиночкам не запрещено, я уже уточнила, как это сделать. Значит, делаем тебе программу, чтобы удержаться за рейтинг и выйти в финал.

— Марина, блин! — Нэоко аж скинула плед. — Какая, к чёрту, короткая программа, мы же не знаем результаты голосования!

— Вот именно. Поэтому я не говорю про нормальный номер. На полноценную программу не хватит времени, ты не профи всё-таки. Нам бы с тобой только на лёд выбраться, чтобы поработать спокойно без камер и дурацких комментариев местных наблюдателей.

— С этим проблем как раз нет, — улыбнулся Изуми. — Каток моей школы в полном вашем распоряжении на всю ночь. Но, может, стоит поднять на уши организаторов? Сыграть у них на нервах, поистерить. ЧП всё-таки. Им в любом случае придётся переснимать ролик для программы, пусть поработают ночью. А мы Нэоко синяков под глазами нарисуем, нажмём на жалость.

— Если мы ночью будем ставить номер, к утру эти самые синяки выползут сами. — Нэоко душераздирающе зевнула. — Дайте хоть немного поспать, а то я ничего не смогу запомнить. А ночью пусть побегают организаторы, ты прав. Позвоню агенту, пускай свои проценты отрабатывает.

— Тогда с тебя музыка для номера и какой-нибудь костюм.

— Если отталкиваться от настроения, я бы взяла «Пляски смерти» Сен-Санса. Но, наверное, лучше всё же попроще что-то по темпу. Может, Массне?

— Сдурела? — Марина Александровна аж взвизгнула в трубку. — Ты его не потянешь за день сделать.

— Девочки, — вклинился в разговор Изуми. — А если двадцатый ноктюрн Шопена? У меня и трек есть, недавно делал для девочки программу показательную, как раз короткую. По темпу он приемлемый, да и композиция логически завершённая, можно сюжетный номер поставить, это проще.

— Да. — Коротко подумав, ответила Марина. — Помню его. Идеально. И пару прыжков есть куда засунуть.

— Какие прыжки? Ты с ума сошла, — снова взвыла Нэоко, правда, вполголоса и зажимая заснувшей дочери уши.

— Вот завтра и посмотрим, что ты успела выучить. Слушай, как удачно мы тебе сальхов поставили, целых три прыжка уже умеешь делать. Так, лёд открывается в шесть утра. Жду без опоздания, разогревшуюся и готовую к войне.

Супруги рассмеялись и закончили вызов.

— Боевой у вас тренер. Хотя ты такая же была, как сейчас помню. Била колени, падала постоянно, но все равно шла ко мне. У вас это национальное?

— Почему я шла к тебе — как раз понятно. — Возразила Нэоко. — Я в тебя сразу влюбилась. А вот зачем я на это иду сейчас — вопрос.

— Это как раз логично и понятно мне. Ты, как верная жена, делаешь всё для любимого мужа. У меня в школе уже новая группа образовалась из любителей. И ещё детская скоро наберётся. И все жаждут увидеть тебя на льду. Причём если раньше тебя хотели видеть как просто известного человека, потом как мою жену, сейчас уже ждут как фигуристку-любителя, которую зажимают на проекте и не дают высших оценок. Я скоро ревновать начну. Твоё противостояние с судьями шоу даёт нереальный рейтинг, так что, если я хоть что-то понимаю в организации шоу, тебе должны дать пройти в финал.

— Реклама, везде реклама. — Нэоко снова зевнула и начала потихоньку, чтобы не разбудить дочь, выползать из-под замотавшегося вокруг ног пледа. — Давай я уложу малышку, а ты мне пока найдёшь трек. Послушаю, может, родится сразу что-то в голове.

— Или ты уснёшь под музыку.

— Усну я в любом случае, — возразила женщина. — Но вдруг сон приснится с этим номером? И ставить ничего не придётся…Эх, мечты, мечты.

Глаза у неё закрылись ещё до того, как голова коснулась подушки, а в наушниках коснулся клавиш Януш Оленижек.

Утро началось с прихода няни, вопля «проспала» и привычной уже тошноты! Часы неумолимо показывали полшестого утра. Изуми шуршал на кухне, заполняя кофе большой термос и строгая сэндвичи с ржаным хлебом, который единственный в последнее время помогал прожить день без блевательных пакетов. Этот хлеб приходилось закупать в русском квартале, где чету Аомори уже принимали как своих родных.

— Спокойно. Я тебя отвезу. Давай одевайся, бери кружку с собой, и поехали. Костюм я тебе привезу в обед, у меня будет перерыв между занятиями. Чудо произошло?

Нэоко непонимающе подняла на него глаза. Какое чудо? Чудо, что она встала?

— Ты хотела во сне увидеть номер, чтобы сегодня долго его не ставить.

— А-а-а… — Звук перешёл в зевок. — Увы, чудес не бывает. Выиграю это шоу — и поедем выбирать квартиру в доме с центральным отоплением, хорошо? Возьму ещё несколько проектов, после коньков мне уже ничего не страшно.

— Родная, я вроде бы тоже неплохо зарабатываю. — Изуми тихонько рассмеялся, стараясь не разбудить дочь. — Потянем уж как-нибудь новый дом. Но этот придётся продавать.

— Не жаль? Это дом твоих родителей?

— Нет. Купил на первые взрослые призовые, надоело жить в общаге, да на базе для спортсменов. Хотелось чего-то своего. Мама свой дом на острове не меняла никогда. Старый ломался как-то в землетрясении, так она на том же месте точно такой же построила.

— Ну вот и славно. — Нэоко потянулась, оголив живот и вызвав этим заинтересованный взгляд мужа. — Тогда поехали впахивать на благо нашего нового дома. Тепло — это стимул выиграть всё, что только можно.

— Выиграешь — поедем на Золотой неделе куда-нибудь в жаркое место.

— О! А вот это совсем хороший аргумент. За жаркое место я прямо сейчас готова удавить, если честно. Так надоело мёрзнуть.

Взбодрённая перспективами и настроенная порвать всех хотя бы на сегодняшнем шоу, Нэоко протанцевала по всей кухне, в порыве нежности несильно прикусив мужа за шею, утащила кусок хлеба, увернувшись от удара полотенцем, и пошла одеваться. День будет долгим, надо его протерпеть.

— Да ёлки-палки, Оля! Куда ты такой замах делаешь! Тебе надо перепрыжку всего лишь сделать, а не прыжок.

— А, точно. — Нэоко смачно зевнула, остановившись рядом с Мариной. Танец в общих чертах уже был готов, осталось его запомнить и отработать, но какое-то странное состояние организма очень волновало женщину. Может, не стоило вчера устраивать выходной из-за поездки Соты? Похоже, стоило всё же идти на лёд и отрабатывать хотя бы шаги, всё лишним не будет, зато не напала бы лень и апатия. — Извините, что-то не могу запомнить.