Наталья Судельницкая – Ледовая симфония (страница 14)

— Это так странно и глупо, если честно. — Сота разворошил причёску в несколько нервном жесте. Он раньше не задумывался о том, кто его партнёрша в жизни, чем она занимается и как живёт. Приходит на лёд, веселится и радуется, значит, всё хорошо. Про другую сторону он даже не догадывался, а ведь он всегда думал, что русские люди что думают, то и говорят.

— Глупо — да. Странно — не знаю. В азиатских странах очень сильное фанатское движение по любому поводу, возможно, у него наверняка есть какие-то законы. Вот в Корее точно они есть, посмотрите, как живут их знаменитости: шаг влево, шаг вправо — любовь фанатов закончилась, деньги больше не несут. В Японии попроще пока что.

Нэоко улыбнулась, давая понять, что «исповедь» закончилась и она просит дать ей уединиться и позвонить мужу. Сота понятливо поднялся со скамейки и подъехал к Марине Александровне, чтобы обсудить план действий на будущие дни. Танец они выучили и, в принципе, можно было дать Нэоко время на восстановление. Марина поддержала эту идею, отправив подопечную с мужем в больницу, строго наказав до генерального прогона руку не тревожить, бедро мазать мазями и не высовываться.

*

Всё окончательно рассыпалось во время съёмок этой недели.

Несмотря на все действия врача и заморозку, плечо ныло и не давало свободно двигаться. Нэоко смотрела, как снимается тур на выбывание, и единственная мысль, которая билась в её голове, — как она это всё переживёт? Как Изуми участвовал в соревнованиях, когда у него колено только зажило? Как вообще эти спортсмены работают, имея в организме титановые болты вместо суставов, умудряются улыбаться на камеру и делать всё в полную ногу?

— По итогам зрительского голосования, к сожалению, выбывает пара из российской сборной.

Выкинули-таки. Нэоко криво улыбнулась, понимая, что на следующей неделе, вполне возможно, на вылет пойдёт уже она. Как-то незаметно это шоу из приятного времяпрепровождения превратилось для неё в серьёзный бой. Самое обидное, что так же никто не считает: противники занимаются чёрт-те чем и получают высокие баллы просто за то, что они в правильных командах. Ненормальная женщина-хореограф, которая абсолютно не слышит музыку, ставит номера, не будем говорить на какое слово, и не слышит никаких возражений, хоть сама берись. Партнёру вообще скучно, и он даже не скрывает этого — хоть лицо и держит невозмутимое, глаза-то не обманывают. И почему ей вечно надо больше других?

Вскоре после прощания с вылетевшей парой помощники режиссёра дали отмашку, что пора выходить на площадку и показывать номер. Вот и хорошо, оттанцевались, получили свои традиционные пять/семь и пошли домой. Интересно, что нужно сделать, чтобы получить от судейства шестёрки? Выйти голой или сальто сделать? Нэоко покачала головой, выкидывая ненужные сейчас мысли. Зазвучала музыка, сделал свой первый шаг Сота, пора и ей вступать.

Первая часть в медленном темпе прошла практически без сбоев, и Нэоко приободрилась. Она травмировалась раньше, и танцевала же как-то, и сейчас сможет. Сцена придаёт сил! Не важно, как ты себя чувствуешь, ты в центре взглядов, партнёр внимательно следит за тем, что с тобой происходит, поэтому надо собраться и отработать до конца. Лишь бы на высокой поддержке не сорваться. Она не была уверена в чёткости исполнения этого элемента, поскольку ей банально не хватило времени его отработать. Так и есть. Стоило упереться руками о плечи Соты, как выбитый сустав неприятно кольнул. Нэоко с трудом вышла на шпагат, по факту держась за партнёра только одной рукой. Хорошо, что он это понял и несколько притормозил раскрутку, твёрдо, до синяков, держа свою партнёршу за руки. Это не помогло. Глаза затуманились от слёз, и Нэоко отчаянно посмотрела на Соту.

— Я не могу. Руку не чувствую.

Сота еле слышно выругался и ещё крепче ухватил женщину.

— Держитесь. Поддержек высоких больше нет. Одна дорожка и вращения.

— Я помню. — На долгом проезде в кораблике Нэоко весьма заметно для зрителей и судей потянула головой, пытаясь почувствовать плечо. Нет, только боль. Рука повисла плетью и никак не могла подняться.

Сота успел подхватить нужную руку и закинуть её себе на шею, меняя рисунок танца на ходу. Вместо новой поддержки внутри дорожки он сделал старую, поставив партнёршу себе на ботинки и давая ей сделать заклон. Поддержка из первого номера, простейшая, но это всё, что он смог придумать так быстро. Дорожку Нэоко сумела сделать, к счастью, сама, но по ней уже было видно: ещё чуть-чуть — и реветь она начнёт прямо на льду.

Пара не стала делать свой традиционный бальный поклон — с прокруткой партнёрши под рукой мужчины. Они быстро сделали вежливые поклоны на все стороны и двинулись к диванчику, где сидела растерянная Марина.

— Ни слова. — Нэоко говорила сквозь зубы. Она откинулась на спинку и закрыла глаза.

Однако комментарии судей заставили её очнуться и в удивлении уставиться на председательский стол. Оценки, конечно, не так низки, как она ожидала, но их обвиняют в лености и нежелании придумывать что-то новое, дескать, от их пары старых элементов уже не ожидают.

— Если они ждут только нового, могли бы и сами удивить и поставить справедливые оценки в кои-то веки. — Марина проговорила это тихо, не желая затевать спор. Она видела, что подопечная вот-вот заплачет, а впереди ещё интервью с ведущим шоу.

Стоило только прозвучать команде «снято», как Нэоко сорвалась в истерику. Словно это слово обладало волшебством. Но терпеть она больше не могла. Болело под заморозкой чёртово плечо, ныли ребра после неудачного схода с дурацкой поддержки — собственно, Нэоко бы сильно удивилась, удайся она. Болью так полыхало перед глазами, что вообще удивительно, как она докаталась. Не то чтобы она очень этого хотела, но теперь Нэоко лучше понимала состояние мужа после травмы и его желание сделать всё что угодно, только чтобы боль прошла. Сота недоумённо топтался рядом, не понимая, что делать. Маринушка только крепко обняла и бросилась обратно на площадку, следующей снималась её последняя пара, и никто не собирался задерживаться из-за истерики одной из участниц, что получила низкие оценки. Нэоко же сползла по стене на пол и продолжала рыдать, сама уже не понимая, отчего. Нет, причиной однозначно стали не низкие оценки, да и травма, если так подумать, не была так уж сильна. Но, видимо, накопилось: и обида на хореографа проекта, и боль, и усталость. Да, наверное, усталость повлияла больше всего.

Кто-то вздёрнул её наверх, и родной запах мужа обволок сознание. Не обращая внимания на окружающих, Изуми подхватил плачущую женщину на руки и понёс к гримёрным. Там он поставил жену на пол, рукавом утёр ей слёзы и твёрдо заявил:

— Давай, деревце. Заходишь, переодеваешься, собираешь вещи и выходишь. Поняла? Поехали домой, нечего тебе тут до окончания съёмок делать, твоя работа на сегодня закончена. Всё.

Нэоко сквозь всхлипы попыталась ему объяснить, что плачет она уже больше от обиды, чем от боли, но муж только развернул её лицом к двери и придал ускорение хлопком по попе.

— Жду тебя!

Однако так просто собраться не получилось. Стоило только сесть на скамейку, чтобы расшнуровать коньки, как слёзы полились вновь. К чёрту! Она девочка, в конце концов, и ей надо иногда реветь. А потому Нэоко уткнулась в полотенце и всласть порыдала. Заняло у неё это всего несколько минут, зато как хорошо сразу стало!

Нэоко сняла наконец коньки, легла на скамью и со стоном вытянула стопы. Прямо как в детстве их учили. Могла ли она тогда подумать, что нелюбимое раньше и крайне болезненное упражнение будет нынче помогать снять невероятную усталость. Похоже, она таки перезанималась. Даже лодыжки опухли. Странно. Надо будет дома лечь и ноги закинуть на стенку, раньше это всегда помогало. На столе требовательно зажужжал телефон, посылая сигналы от мужа, ждущего у входа.

Одна из дам-профессионалов, красившихся перед своей съёмкой, небрежно бросила:

— С такими ногами много вы не натанцуете, госпожа Нэоко. Вам бы к врачу сходить, проверить.

— Vas ne sprosila, — буркнула на родном Нэоко, не открывая глаз. Потом, правда, перешла на японский: — Спасибо за совет. Я обязательно ему последую.

Когда непростое занятие переодевания в цивильную одежду было закончено, женщина глянула в зеркало перед выходом. М-да, красавица. Профессиональный грим не выдержал и потёк, нос и щеки опухли и покраснели. Смыв косметику, она с трудом закинула свои вещи в спортивную сумку и поплелась к выходу. У самой двери хорошее воспитание взяло верх, и Нэоко вежливо попрощалась с оставшимися в раздевалке дамами. Они же не виноваты, что у тебя всё болит, словно тебе не тридцатник недавно праздновали, а все семьдесят уже стукнуло. Может, и правда стоит сходить к врачу. Когда всё закончится и будет время на это. Нэоко криво улыбнулась своим мыслям, чем удивила мужа, нервно протаптывающего бетонный пол в холле. Изуми сразу подозрительно осмотрел любимую на предмет внешних повреждений, а потом посадил в машину и повторил осмотр, но уже руками. Женщина вяло отбивалась, чуть не засыпая на ходу, а потом и вправду уснула — осознание, что муж рядом, всегда на неё действовало успокаивающе.

На следующий день стало только хуже. Плечо не просто болело, оно опухло и пульсировало в такт шагам. Изуми нашёл дома эластичный бинт и зафиксировал плечо с ключицей. О том, чтобы выйти сегодня на лёд, речи не шло, Нэоко это прекрасно понимала. Как минимум, она потеряет несколько дней тренировок, что, несомненно, скажется на оценках. С другой стороны, может, оно и хорошо. Сегодня днём должен состояться семинар для переводчиков, она давно на него уже записалась, и отсутствие тренировки позволяло на этот семинар прийти без опозданий.