Наталья Судельницкая – Ледовая симфония (страница 13)

Он бесшумно вошёл в зал, обозначив своё прибытие. Госпожа Аомори, однако, так увлеклась своим танцем, что не заметила постороннего. В этом она вся. Пока звучит музыка, надо танцевать. Не важно, болит спина от усталости или рядом кто-то пытается что-то спросить. Порой он завидовал такому умению отключаться от всего несущественного, того, что мешало танцу. Может, этого ему и не хватало, когда он был в статусе соревнующегося спортсмена. Хотя чему удивляться: у них вся семья такая — что жена, что муж. С господином Изуми, помнится, они тренировались на одном катке, хоть и у разных тренеров, и он иногда наблюдал за чужим занятием. То же самое отключение от внешних раздражителей — весь в себе, только музыка и он. Удивительно, как он ещё слышал тренера. Опять же, госпожа новая партнёрша тоже слышала и тренера, и его подсказки во время катания, но абсолютно абстрагировалась от других шумов.

Недалеко от зеркала лежал круглый недорогой спиннер. Лишь бы не наступила случайно, промелькнула мысль, но, похоже, он тут располагался намеренно, потому что эта неугомонная женщина направилась прямиком к нему, практически впрыгнув в либелу, которая после нескольких оборотов перешла в волчок. Сота удивлённо покачал головой. Она уже и вращения изучает, не прекращая импровизировать. Ну, может, оно и к лучшему. Пусть госпожа Нэоко въедливая, пусть и превращает шоу в своё личное соревнование, он как профессионал ей поможет, и из этого ещё выйдет что-то интересное. Но как же она бесит!

Когда он снова вышел в зал после недолгой разминки, там уже была их тренер, и они вдвоём с госпожой Нэоко тихонько общались, склонив друг к другу головы. Музыкальный центр сейчас не гремел, а негромко напевал, настроенный на волну местного радио.

— Господин Такаяма, — тренер подняла на Соту глаза. Она все никак не могла запомнить, к имени или фамилии нужно добавлять обращение, и говорила на европейский манер. — Как вы думаете, может, нам сменить музыку? «Матрица», несомненно, хороша, но сильно заезжена, да и бедро…

— Дайте угадаю. «Шаг вперёд»? Тоже хотел это предложить. Госпожа Нэоко очень хорошо себя чувствует в этой музыке.

— О. Всё-таки к имени, — пробормотала Марина и более громко продолжила: — Да, «Матрица» слишком чёткая. А тут есть возможность показать красоту движения. И можно даже попробовать ту знаменитую дорожку поставить на льду, думаю, это будет выглядеть очень здорово. Тем более что Оля… Нэоко хорошо стоит уже на коньках и сможет двигаться сама.

Сота кивнул, соглашаясь с предложением тренера. Не хотелось показывать, что ему эта музыка нравилась больше, чем предыдущий вариант, но после раздумий он решил, что нужно как-то сосуществовать с этими женщинами в мире, тогда и тренировки пойдут легче. Он одобрительно улыбнулся и приготовился внимать подробностям идеи. Ничего, мужик, осталось всего пять недель, это месяц с хвостиком.

Хореограф проекта окончательно измучила и расстроила Нэоко, когда начала выдумывать что-то несусветное и неподходящее к музыке. Танцоры спорили, доказывали, Нэоко притащила видеоплеер с этим фильмом, чтобы показать, как танцевали герои. Не выдержал и Сота. Он, выдерживая нейтральное выражение лица, чтобы камеры не засняли лишнего, попросил уделить ему несколько минут, поговорить. Уставшая и даже несколько поникшая парнёрша сидела, завернувшись в плед. В руках она держала чашку от термоса, но, похоже, к чаю не притронулась, задумавшись о чём-то своём.

— Что вы творите? — зашипел Сота, стоило только им выйти в коридор. Он навис над невысокой женщиной, прижав её к стене.

— А что вам не нравится, господин Сота, я не понимаю. — Хореограф оказалась не робкого десятка, она недовольно взглянула снизу вверх на фигуриста и аккуратно отодвинула его от себя. — Вы не раз говорили, что хотите выйти из этого проекта пораньше, мы делаем всё для этого.

— Я не просил калечить мою парнёршу. Сначала одна разбилась из-за ваших постановок, теперь вторая ходит с замотанным бедром.

— Смею заметить, это не я их кидаю на лёд. Девушки падают из ваших рук.

— То есть вы намекаете на то…

— Я ни на что не намекаю. Я прямо говорю о том, что работа в паре — это работа двоих людей. Хотите раньше уйти — постарайтесь, убедите любым способом свою партнёршу, чтобы она ушла. Не хотите — тренируйтесь больше, помогайте вашей паре в номерах.

— А вы продолжите ставить сверхсложные элементы не приспособленным для этого людям?

— Мне кажется, вы зациклились на том, что является нереальным. Ваша партнёрша уже вовсю репетирует прыжки и вращения. Она учит твизлы, которые, кстати, неплохо бы выучить и вам, и морально готова перейти к тодесу, но вы до сих пор считаете её слабой и не готовой к серьёзным номерам.

Хореограф торжествующе оттолкнула от себя оторопевшего фигуриста и вернулась в зал, а Сота стоял у стены и пару минут собирался с силами, которых внезапно не оказалось для придумывания достойного ответа. Сама того, может, не желая, хореограф предложила ему самый лучший способ вывести госпожу Нэоко из проекта — нужно всего лишь задрать планку сложности, тем более что та сама этого просила. А где сложность — там ошибки, падения, травмы, слёзы и порча модельной внешности, на которые женщина, разумеется, не пойдёт. Ей же сниматься ещё.

Сота стукнулся головой о стенку, наказывая себя за такие мысли. Не хватает только травмировать партнёршу, раз он не хочет больше на этом проекте работать. Надо просто подождать. Она и сама упадёт, без его помощи. Фигурист несколько раз глубоко вдохнул, очищая сознание, и вернулся на площадку.

*

Всё пошло прахом буквально через час. Отработанная на матах высокая поддержка на льду всё же не удалась. То ли Сота ненароком вцепился в самое больное место, то ли чувство равновесия, которое раньше Нэоко не подводило, дало сбой, но она полетела на лёд. Слёзы непроизвольно брызнули из глаз, но скорее от неожиданности, потому что боль пришла потом, стоило напуганному Соте попытаться её поднять. Камеры наконец-то сняли горяченькое — участница, для которой приходит наибольшее количество писем с восторгами, на руках партнёра выносится с катка. И более того, она поддерживает искривлённое правое плечо.

Врач, дежурящий на площадке, вынес неприятный вердикт: вывих плеча и ушиб локтя. В принципе, всё лечится, и вообще, Нэоко могла считать, что она легко отделалась. Только вот радоваться что-то не хотелось совсем. Больные места тут же намазали какой-то мазью, и ощущения притупились, однако раздрай в душе не давал вздохнуть. Сота неловко топтался рядом, излучая какие-то непонятные чувства. Не похоже, что он радовался травме и усиленно это скрывал, скорее, попросту растерялся и от этого потерял контроль над мимикой.

Нэоко здоровой рукой похлопала по скамейке рядом с собой, приглашая его присесть пошушукаться.

— Простите, господин Сота. Похоже, на сегодня наша тренировка закончена. Мне больно даже сидеть, дыхание отражается болью в плече.

— Отвезти вас в больницу?

— Я позвоню мужу, он наверняка отвезёт к своему специалисту. — Она усмехнулась. — Хоть в чём-то хорошо иметь мужа — известного спортсмена. Он знает, кто и в какой проблеме может помочь.

— А чем плохо?

— Ненавистью по отношению ко мне, разумеется.

— Боюсь, мне непонятно ваше чувство юмора в этом ответе, госпожа Нэоко.

— Погодите, я сформулирую. — Нэоко закусила щеку в раздумьях. — Ну вот, например, когда я приехала в Японию учиться, меня очень рады были видеть. Мне помогали, с удовольствием. Когда я переехала сюда жить, владелец квартиры, которую я снимала, соседи и коллеги по работе всегда приходили на помощь. Найти какое-либо учреждение, помочь с документами, да даже печать личную сделать — я когда первый раз её делала, чуть с ума не сошла. Рынки, хорошие и недорогие магазины, потому что первый год был очень бедным, все накопления ушли, понятное дело, на квартиру — помощи можно было ожидать с любой стороны.

Затем я познакомилась со своим будущим мужем, и всё изменилось. Соцсети, разнообразно жёлтого цвета СМИ и прочие падальщики и создатели слухов кого только в пару Изуми не ставили, пытаясь опознать фигуру на смазанном фото, — это всё, что у них было. Муж меня тогда прятал от журналистов, те всё-таки здорово умеют мешать жить, и усиленно гасил всех слухи по поводу меня. Я в больницу к нему бегала по вечерам, чтобы никто не видел. А потом была рождественская вечеринка и моё фото в вампирском образе.

— О! Я помню это фото! Но вы на него не похожи совсем.

— Вот! Я тоже так считаю. Это был маскарадный образ, отягощённый работой и нервами. Но всем настолько понравилось, что в первый же день публикации фотографии в твиттере нашей компании начался мой личный ад. Толпа поклонников, которая дежурила возле подъезда, письма, косые взгляды коллег. И тут все узнали, что мы с Изуми решили пожениться. Фанаты — и его, и мои — тут же возненавидели мою персону. Отобрала, видимо, символ у японских женщин, им не на кого больше любоваться по вечерам. У мужа просел фан-клуб наполовину, представляете? Так что не женитесь, господин Сота. Ну, или не рассказывайте про это никому.

— И вас до сих пор ненавидят?

— Если честно, мне уже наплевать. Мы поправили положение у мужа, количество поклонников у него снова большое, школа работает без сбоев и скандалов, что ещё надо? А я — пока есть медийная работа — работаю. Но я всё же больше переводчик, нежели модель или актриса, поэтому проектов по профилю мне хватает, чтобы не обращать внимания на неприятных мне людей. Ну и дочь, конечно. Её любовь перекрывает все заявления в мою сторону от тех, кто хочет укусить.