Наталья Сорокоумова – Свет внутри меня (страница 4)

От хандры не осталось и следа. Но прав был проницательный Кирилл – что-то творилось в душе, что-то не то было в мыслях у Алексея, если не беспокойство, то необычная напряженность нервов мешала воспринимать реальность, и слишком часто появлялись приступы «дежа-вю», про которые тётка Валя говорила, – а она знала, что говорила, потому что много повидала и многое испытала, – что это чувство – интуиция и предвидение событий, уже совершенных человеком мысленно в будущем, а потом физическое тело догоняет мысли, и они сливаются воедино, как и должно быть. Но сейчас, после философских разговоров, бутербродов и порции коньяка, это беспокойство притупилось, замолчало, растворилось в новых ощущениях.

И миллиард лет до конца света, подумал сквозь дрему Алексей, проваливаясь сквозь диван в ласковую вибрирующую пустоту, полную звёзд и призрачного мерцания. Ещё миллиард лет… до конца света…

Уснул он или нет – он не понял, наверное, всё-таки уснул, и панорама призрачного, будто бы нарисованного тонким мелом на чёрной глянцевой доске, города вновь явилась сквозь дремоту, завораживая четкостью линий и пропорций. Шел по узкой улочке, широко шагая нарисованными ногами-ходулями человечек, остановился вдруг и присел на одно колено, разглядывая что-то на чёрной земле. Вот он поднял голову и медленно повернулся к Алексею, но внезапно где-то далеко прогудел паровозный гудок, и резко качнулся диван, город и человек пропали из виду, и вскочила Любка, взвизгнув от неожиданности, а Кирилл кубарем скатился с подоконника, уронив сигару и опрокинув бокал. Алексей рывком сел, но следующий толчок повалил его обратно на диван, погас свет в квартире и все замерло.

В полнейшей темноте и тишине было слышно только, как громко дышит испугавшаяся Любка и как шарит, едва слышно чертыхаясь, по полу в поисках сигары Кирилл. Все звуки с улицы пропали, замолкли поздние машины и погасли фары и фонари. Алексей нащупал мобильник в кармане и включил фонарик. Кир облегченно выдохнул, найдя сигару – она, к счастью, сразу погасла и не успела прожечь дыру в толстом шелковом ковре.

Любка еле слышно спросила:

– Землетрясение?

– Чушь, – уверенно ответил Кир, но тоже почему-то шепотом. – Скорее всего, просто где-то что-то бамкнуло и трансформатор умер…

Он выглянул в окно: в соседних домах в окошках теплились огоньки свечей, люди проснулись от толчков.

Ребята стояли посреди комнаты и молчали, не зная – то ли уже разойтись по постелям, то ли остаться всем вместе рядом и ждать включения света.

Далеко-далеко на горизонте вдруг расплылось зеленоватое свечение. Оно было нежно-салатовым, неоновым, и медленно стало расползаться по небу, словно за слоем облаков вставало неяркое солнце. Комната окрасилась в зелёное, улицы наполнились мягким светом. Алексей погасил фонарик и все трое перегнулись через подоконник, выглядывая на проспект. Свет заполнил город, но не проснулись птицы, и не подул ветер – как бывает всегда на рассвете. Светилось всё – и деревья, и стены, и кожа, и небо, светилось одинаково зеленовато. Это был рассвет, но что-то странное происходило в мире.

– Какое-то метеорологическое явление, – сказал Кирилл, – наверняка – выброс очередной гадости в атмосферу с обогатительного завода… Я уверен, что это легко объяснимо…

– Да, – замороженным голосом ответила Люба, и автоматически процитировала: – Отражение дыма в свете луны после взрыва болотного газа.

Кирилл хохотнул, но с натяжкой, через силу.

– Что это гудит? – спросил Алексей.

Пульсирующий гул шел издалека, может быть с неба, может – из-за горизонта, но он нарастал, и его услышали все.

Еле заметно пульсировал и свет – он дергался в такт пульсу гула, словно дергалась в сети огромная рыба, хвостом и плавниками взбивающая воду. Та-тах, та-та-тах… Даже на лице чувствовалась легкая пульсация.

Через час свечение стало меркнуть, затих и гул. Город погрузился во мрак – тяжелый, молчаливый и холодный, и только потом из-за горизонта несмело показался краешек солнца, и сразу вернулись звуки, вспыхнули лампы, мир вернулся в своё обычное состояние.

Ошарашенные ребята разошлись спать, опасливо поглядывая на встающее темное солнце.

Миллиард лет до конца света, вновь подумал Алексей, а потом задёрнул шторы и лег на диван. Так ли уж и миллиард?

После этого он сразу же уснул и уже не видел, как багровое солнце, встав в полный рост, несколько минут ещё переливалось всеми оттенками от желто-белого до почти чёрного, словно раскалённый диск металла, вытащенный из горнила и медленно остывающий на воздухе. Взошло оно с той же стороны, где село всего несколько часов назад.

Глава 3

– … И вот вышел Иван на Калинов мост, вынул меч-кладенец и ждет, когда появится Идолище Поганое, огнём пышущее, – рассказывала тётка, одновременно продолжая вывязывать тонкое, словно невесомое, кружево из белоснежных ниток. – Ступило на мост Идолище Поганое – еле выдержал он тяжесть чудища, заскрипел… А Иван: пока, говорит, я на ногах стою – тебе Калинов мост не перейти! Ровно посерёдке сошлись они в бою, даже солнце померкло. День бьются, два, три дня уже – и никто не побеждает, силы равны. Вдруг Серый Волк кричит Ивану – Идолище-то Поганое ногою на той стороне стоит, и силы чёрные свои из своей земли черпает!… Изловчился тогда Иван и отрубил Идолищу одну ногу, и тотчас упало чудище и закричало: не губи, Иван, не руби, а дай с моста кинуться вниз самому… Опустил Иван меч, а чудище скакнуло с моста прямо в чёрную огненную реку, Смородину… И вдруг расступились тяжелые волны и вышла оттуда краса-девица: лицо белое, глаза синие-синие, коса ниже коленок, алой лентой заплетённая, а улыбка – сильнее солнышка греет… Кланяется девица-краса Ивану и говорит: спасибо тебе, добрый молодец, за то, что спас меня из шкуры Идолища Поганого, долго я маялась, заколдованная, и ждала избавителя; а за спасение моё дам тебе подарок – будешь не Иваном-крестьянским сыном, а Иваном-царевичем, а как царство Идолища наверх из-под земли выйдет, так тебе в нём и царствовать отныне… Взяла красавица Ивана за руку и пошли они вместе жить и царствовать…

– Оттуда наша фамилия пошла, от Калинова моста? – спросил маленький Алёшка, закутавшись с головой в одеяло.

– Нет, Леший, не оттуда… А откуда – бог весть, Калины много веков по земле ходят. А может, и мост тот кто-то из предков строил, так и назвали… Калинов мост – значит, закаленный, в горне прожженный, незыблемый…

– А если бы Иван не успел к мосту? Тогда перешел бы Идолище реку и стал бы всех убивать?

– Он не мог не успеть, Леший. У моста всегда есть защитник – назначенный судьбой и приведенный в нужное место, в нужное время. Иначе бы земля уже бы Идолищами бы заселена была…

Тётя Валя, бабушка Валя – Валентина Матвеевна, посмотрела на Алексея с лёгкой улыбкой… Он зажмурился сильно-сильно, представляя себе тот самый Калинов мост – незыблемый и нерушимый, с чёрно-красными огненными всполохами на толстых столбах, вросших в дно вечно бурлящей реки Смородины и…

…проснулся…

Экзамены, подумал Алексей. Ещё один экзамен – самый тяжелый, самый странный, и он закончится к обеду, а дальше… свобода до самой осени.

Солнце, вопреки прогнозам, за облаками не пряталось, светило ярко и жестко, но почти не грело. Алексей сел на подоконник, пытаясь просмотреть свежие новости на интернет-сайтах (ну, не может же быть никаких комментариев по поводу вчерашних событий, но интернет был вялый, почти никакой, страницы не грузились, хоть ты умри) и только сейчас сообразил, что в это же окно они вчера смотрели на закат. Он напрягся от неожиданной мысли, даже вспомнились случаи гало, когда на небе внезапно появлялось несколько солнц, привстал, но тут в комнату вкатилась Любка, держа на весу кофейник, крикнула «мальчики, твою ж…, проспали, голуби!», и исчезла в кухне. В ванной шумела вода, и ругался Кирилл, бреясь профессорской опасной бритвой, запахло подгоревшей яичницей и колбасой.

Они позавтракали – проглотили еду, наскоро, давясь, не получая никакого удовольствия от пищи. Кофе тоже было мерзким и горьким – запили всё водой из-под крана, вытирая на ходу губы, помчались в институт.

Ни один светофор не работал – дорогу перебегали, где придется, и гудели машины в пробках, свистели полицейские на перекрестках, а вдоль дорог стояло невероятное количество заглохших автомобилей: владельцы беспомощно хлопали капотами, в сердцах пинали колёса, и выбегали на дорогу, надеясь поймать попутку.

– Это ХААРП, – сказал на бегу Кирилл, прерывисто дыша. – Даю голову на отсечение – это там эксперименты проводят, и это был направленный электромагнитный удар по городу!.. Видишь, даже небо зелёное! И перебои с интернетом и связью – оттуда же.

– Как связан электромагнетизм и зелёное небо? – так же прерывисто спросил Алексей, продираясь через толпу спешащих людей. Он быстро взглянул вверх – небо было мутным, но без облаков, солнце нестерпимо сверкало, однако, действительно, угадывался в мутности легкий салатный оттенок.

– На Земле не бывает зелёного неба, разве что – при северном сиянии, – возразила Любка, задыхаясь от быстрого шага. Но тоже украдкой посмотрела вверх.

– Может, редкий случай гало? – предположил Алексей.

– И всё-таки это ХААРП, – пробормотал Кирилл. – Надо было поступать на физфак…