Наталья Сорокоумова – Грани сознания (страница 8)
Машина быстро преодолела расстояние до Ороя и стала резко снижаться, нацелившись носом на белое круглое пятно посадочной площадки возле старого полуразрушенного комплекса завода. Развалины основательно подзасыпались песком и пылью, вокруг высились сопки, наваленные за много лет работы завода, и весь пейзаж не содержал ничего мало-мальски привлекательного и обнадеживающего.
Под ботинками экспертов заскрипел мелкий гравий и песок, прямо перед ними угрюмо высились остатки некогда колоссального комбината, ржавые листы сжевали время и дожди с ветрами, бетонный забор рассыпался от одного только неосторожного прикосновения. Кое-где, не пощаженный непогодой, бетон вовсе исчез, а торчащая из земли металлическая сетка, составляющая когда-то сердцевину плит, походила на звериный оскал.
Мэттью засунул руки глубоко в карманы брюк и огляделся.
Сенек зачитывал поступившую от спасателей информацию:
– Четыре существа, возраст примерно от четырех до десяти лет. Две особи мужского пола, две женского. Взрослых не обнаружено. Существа истощены, но проявляют агрессивность при попытках контакта с ними. Потенциалы, на вскидку, приблизительно в пределах «двойки».
Ким прищурилась, глядя на выгруженный из машины генератор.
– Клетка готова? – спросила она.
– Почти.
Вит настраивал координатор, чтобы точнее оценить потенциалы найденышей.
На ярком экране поискового радара ясно высвечивались четыре точки, замершие в одном из углов. Эксперты расположились полукругом вокруг радара. Ким провела пальчиком по экрану:
– Я предполагаю, что ста квадратов пока хватит.
– Может, сначала их усыпим? – предложил Вит. – Все-таки тяжелое потрясение…
– Не нужно, – покачала головой Ким. – Как вы думаете, эксперт?
Она встала вполоборота к Сенеку. Тот пожевал губу, соображая, и ответил:
– Согласен с экспертом Доу… И сотня квадратов – в самый раз.
– Клетка есть клетка – метр ли в ней в длину, или километр, – жестко заметил Мэттью.
Ким чуть наклонила голову к плечу, взглянула на него и отвернулась. Вит снимал показания с координатора. Мэттью отошел в сторонку.
Какая неприятная картина вокруг – камни, глухие стены… Ручейки холодной воды на каменном полу, полумрак и острые лучи горячего солнца, пробившиеся сквозь узкие бойницы…
Какие ещё ручейки? Мэттью моргнул. Он вдруг ощутил себя внутри этих бетонных развалин, в темноте… Он словно стал маленьким и беззащитным ребенком… Как много лет назад… Транс? Он впал в транс? Или это материализовались давние воспоминания из его страшного детства?…
Исчезли из поля зрения совещающиеся эксперты, машина, небо. Навалилась тяжесть – давили стены… Рядом под боком копошилось что-то живое, теплое. Мэттью попробовал нащупать этот живой комочек рукой, и не смог.
За стенами были чужаки, они все чего-то хотели и ждали от него и от маленького комочка под боком, а он всего лишь ребенок – глупый и беззащитный, у которого только одно оружие для защиты – зубы и когти. Ну, ещё быстрые и ловкие ноги, чтобы взбираться на холмы, стены и добывать еду… Но, похоже, взрослые чужаки ничуть его не боялись, а это неправильно, это страшно… Они сильнее его, вот что плохо, и победить их он не в состоянии. Даже этот храбрый комочек-человечек рядом тоже не всесилен…
Вокруг голые красные стены, но спрятаться в них невозможно, потому что чужаки видят и сквозь стены, наступают со всех сторон, держа в руках какие-то сетки наготове. Да, они хотят поймать его, и поймают, потому что бежать некуда и просить защиты не у кого, и помощи не будет… Страшно, чужаков много, а их – маленьких и беззащитных, – только двое… Двое…
В тщетной попытке закрыть свой внутренний взор от страшной картины, Мэттью поднес ладони к лицу. Его забило, как в лихорадке, и он утонул в собственном, давно забытом, как ему казалось, первобытном страхе перед неизвестным. Теряя контроль над сознанием, Мэттью задохнулся, сражаясь с навязчивыми видениями, и от резко возросшего напряжения в голове помутилось, а к горлу подступил горький комок…
Словно чья-то мягкая рука обхватила его за плечи и вытянула из душного кошмара…
Он распахнул глаза, шевеля губами и хватая воздух. Ким провела ладонью по его взмокшему лбу, напряженно вглядываясь в его лицо. Ещё секунда – и он осознал, что сознание и память подчинились воле…
– Это бывает, – сказала Ким. – Почти у всех. Успокойся. С ними все будет в порядке.
Сдерживая сбитое дыхание, Мэттью сделал шаг назад и отошел от Ким. Она продолжала смотреть на него, но тут кто-то над самым ухом Гендерсона сказал:
– Включать клетку? – и Ким уже открыла рот, чтобы ответить, но Мэттью внезапно выкрикнул:
– Нет!
Взгляды удивленно обратились к нему.
– Нет, – хрипло повторил он, хватаясь за горло, словно ворот плаща душил его. – Не надо.
Недовольная и возмущенная мысль Сенека всплыла вопросом в его голове.
– Это дети, – проговорил Мэттью. – Им же страшно!
– Мы работаем по утвержденному плану. Что вы предлагаете? – мрачно осведомился Сенек.
– Новые контакты, – ответил Мэттью.
– Мэттью, наверное… – начала Ким, но он прервал её, продолжая:
– Их нельзя в клетку… Это не звери… Если они пока не умеют одеваться и чистить зубы – это не дает вам права причислять их к фауне. Они – не безмозглые идиоты, которые ничего не понимают…
– Мэттью! – предостерегающе подняла руку Ким.
– Мы сильнее их. Они нас боятся. А знаете ли вы что такое дикий страх перед неизвестным? Вы все давным-давно похоронили свои воспоминания о том, где, когда и в каких условиях начали жизнь… Но она точно началась не вот в таких развалинах!
– Мэттью! – повторила Ким.
Он махнул рукой с полным отчаяньем, развернулся и стремительно зашагал прочь, не взглянув даже на застывшее, как маска, выражение лица Ким. Все молчали, и Мэттью услышал обрывки мысленного разговора Ким и Сенека:
«… не в свое дело…»
«… натура художника… старые воспоминания… не надо тревожить…»
Мэттью спрятался за машину, оперся спиной о блестящий холодный бок её и посмотрел в небо.
Генератор для энергетической клетки тщательно замаскировали камнями, закрыли разноцветные яркие кабели гравием. Десять минут чуть светящаяся сетка полосовала небо, скрываясь за стенами комплекса, а потом растворилась в серой пелене. Через эту сетку не пробьется ни одна живая душа, ни один хищник или насекомое. Сенек лично проверил работу клетки, лично установил в стене аппарат, готовящий еду. Странная была еда – серые небольшие крысы, приготовленные из искусственного мяса, по виду и вкусу не отличающегося от настоящего, но гораздо более полезного и безопасного, юркие змейки из желе, лихо ползающие по полу и оживляемые разрядами пси-ряда, маленькие пташки из тестоподобного материала, сладкие на вкус и очень питательные… Всё для того, чтобы дети полноценно питались. К незнакомым штукам они ни за что не прикоснутся, а вот привычные животные, служившие им пищей до сегодняшнего дня, послужат и дальше, пока эксперты продумают программу обучения.
– Что это было с тобой? – удивленно спросил Вит.
– Истерика, – мрачно сказал Мэттью.
– Как специалист, должен сказать, что эта истерика может быть симптомом перенапряжения твоего стабилизатора. Ты давно проходил коррекцию?
Эта странная вещь в мозгу каждого камбьядо – стабилизатор. Поводок, который сдерживает потоки импульсов, цепь, которая натягивается, как только скорости этих потоков переходят уровень, опасный для мышления камбьядо. Как только это случается, нужно производить коррекцию – стабилизатору задают новую программу и натяжение «поводка» ослабевает, мозг продолжает на новой ступени совершенствоваться постепенно и плавно. Давно ли Мэттью проходил коррекцию?
– Я точно не помню, – неуверенно ответил он, и тут же сердито добавил: – Хоть ты не лезь ко мне!
– Ладно, барышня, успокойтесь, – обиделся Вит и ушел к своему координатору.
Мэттью забрался в машину и молча просидел там, пока эксперты не закончили работу.
Вит и Сенек сошли возле города, за ним последовал и Мэттью. А Ким (ох, уж эта всесильная и неутомимая эксперт Доу!) отправилась на урок.
Все жили на разных концах Пасто, но жилища всех камбьядо объединяло то, что квартиры они их были крохотные, из одной комнаты, с окнами, выходящими на восток. Джетана Спеллер говорила, что солнечный диск, выплывающий из-за горизонта – это генератор хорошего самочувствия и отличной работоспособности.
Мэттью быстро добрался до своей квартиры, опустил занавески на окнах, тщательно запер дверь, прошелся по комнатке, где из мебели наличествовали только старая кровать, расшатанный деревянный стол и табурет на трех ножках. Раздевшись, он опустился на скрипучие доски пола, старательно сосредоточился и скомандовал: выход!
Звуки с улицы исчезли. Померк свет, растворились шаги в коридоре, все стало размытым и туманным. Но только на мгновение. Мэттью чуть улыбнулся, услышав нарастающий шорох дождя и почувствовав движение влажного воздуха на щеках. Он покинул реальный мир и вышел в другое измерение, туда, где царствовала вечная ночь и мысли становились материальными.
VII
…Гил медленно распрямил затекшую от долгого труда спину, поморщился, потер поясницу и отложил в сторону мотыгу, поглядев на солнце. Полдень. Скоро появится Ким, а он едва-едва успел обработать треть кукурузного поля. Гил рассчитывал именно сегодня завершить обработку кукурузы, а завтра начать сражение на картофельных террасах, расположившихся чуть ниже. Но надо остановиться, отдохнуть, потому что Ким не по нраву, когда он встречает её уставшим и взмокшим. Она в таких случаях смотрит как-то странно, осуждающе, что ли. Хотя, за что ей осуждать Гила? Ведь он сражается за каждый день своей жизни, за кусок хлеба, за то, чтобы его семья больше не голодала, как пять лет назад, когда они только переехали в Куско. В те тяжелые дни Гил и не представлял, что значит иметь в собственном распоряжении несколько роскошных террас с добротной почвой и отличным дренажем, где за сезон без труда вызревает два урожая. Главное – не лениться.