Наталья Сорокоумова – Грани сознания (страница 7)

Он привык приходить к ней. Она угощала его чаем, спрашивала, хорошо ли сегодня на побережье, рассказывала о своих идеях – отдушина, которая стала острой необходимостью после того, как Джет своим внезапным появлением и странными речами внесла сомнения в его душу.

Делл усадила его на скрипящий диванчик и прижалась к нагретому рукаву плаща.

– Всегда удивляюсь, как ты жив остаешься, блуждая по такой жаре в черной одежде, – сказала она.

– Я умею неплохо приспосабливаться…

Ему в который раз захотелось рассказать о том, кто он такой. Он уже раскрыл рот, чтобы произнести: Делл, мне нужно сказать тебе кое-что важное, – но тут же представил себе лицо Ким, и промолчал, издав непонятный вздох.

– Сегодня мне приснилась старая крепость, – сообщила она доверительно. – Такая странная – сложена из огромных коричневых камней. Стоит на вершине горы и сверкает под солнцем, словно обрызганная золотой краской. Величавая, неприступная, загадочная… Я, как только проснулась, сразу же набросок сделала…

Она протянула руку в сторону и взяла несколько листков. Наброски карандашом изображали знакомую для Мэттью крепость. Он пожевал нижнюю губу.

– Это Мачу-Пикчу, крепость инков, – сказал он.

– Она существует на самом деле? – изумилась она.

– Все, что ты рисуешь, существует на самом деле. Все твои пейзажи, заливы, замки, города – я видел их реально. Как у тебя это получается, а?

Делл вяло пожала плечиком и ответила:

– Я вижу все во сне…

У неё не было никого ближе Мэттью. Но камбьядо может иметь с человеком только сухие деловые отношения. Но какие тут деловые отношения с художницей, которая нашла в нем понимание и родственное одиночество?

Поддаваясь внезапному порыву чувственной благодарности за её присутствие рядом, он произнес:

– Хочешь, я покажу тебе эту крепость?

– Что? – удивленно спросила она.

– Я могу показать тебе все, что ты рисовала, – сказал он.

Как легко, однако, сделать её счастливой, подумал он, увидев вспыхнувшие радостью и недоверием глаза. Нарушая все правила ТС, он добавил:

– Я покажу тебе много такого, чего ещё никто из людей не видел!

– Когда? – прошептала она.

– Скоро.

Её ладонь скользнула по его щеке. Он слышал её мысли, и они звучали настоящей песней – яркие эмоции, самые искренние и светлые. Зная, что будет наказан угрызениями совести, Мэттью мысленно махнул на все инструкции и законы, вложенные в его голову заботливыми учителями.

– А как мы туда доберемся? – спросила Делл.

– Ты ведь сама все время повторяешь, что я ангел. А ангелы умеют летать. Это прилагается к званию. Ты когда-нибудь касалась облаков руками?

Её улыбка освещала мрачную комнату, мысли нежно прорывали нетвердую защиту разума Мэттью. Он снял барьеры и отдался потоку её теплоты.

День за днем он купался в её чувствах. Он стал привыкать к душевному общению с ней, как к наркотику, как к чистому воздуху. Так приятно и легко было слушать её чистые мысли и смотреть ей в лицо, в который раз оценивая красоту голубых глаз и исключительную белизну кожи. Что-то было в её облике, что-то по-детски беззащитное и трогательно-невинное, что хотелось оберегать и баловать. Она всегда думала и мечтала одновременно, подпитывая Мэттью невиданными энергиями удивительных картин. Мэттью получал от этого наслаждение. Ни блеск нестерпимо белого солнца, проникающего с улицы сквозь щелку зашторенных окон, ни пощелкивание рассыхающихся деревянных балок дома, ни назойливый тихий стук капель воды из неплотно завернутого крана – ничего не отвлекало его от Делл. Даже наоборот – эти элементы стали обязательной частью её, своего рода дополнениями, напоминаниями, что она человек, а он – её покровитель, её ангел. Странные ощущения рождаются в душе, когда общаешься с людьми… Как же другие камбьядо удерживаются от соблазна испытать наслаждение от контактов с наивным людским сознанием снова и снова? Или только он, Мэттью Гендерсон, эксперт по джетановой пластике, поддался слабости и забыл все наставления Джетаны Спеллер?

Он побыл с Делл всего час, и она проводила его, помахав рукой из окна.

VI

Возвращение Мэттью в Тьеррадентро было ознаменовано возбужденной суетой.

– Интереснейший случай! Представляешь, в Ороя обнаружили тайник и четырех созданий… – торопливо посвятил его в суть дела Вит, упаковывающий переносной координатор. – Мы-то думали, что все тайники на материке давным-давно проверены!

Ороя – старый завод по переработке полиметаллических руд. Когда-то давно он спас жизни сотен людей, укрыв в своих подземных убежищах от ультразвуковых бомб, но позже произошла катастрофа – взорвался энергетический блок. Половина завода рухнула под землю, в образовавшиеся карманы-ловушки. Ороя был тщательно исследован после войны, перерыт, но для полного изучения карманов не хватило, как всегда, ни времени, ни техники, ни свободных рук. Спустя месяц после взрыва Ороя объявили братской могилой и покинули. Высказывались предположения, что там внизу могут остаться живые, тем более что слабый шанс выбраться наверх у них все же сохранялся. Завод прекратил свое существование восемьдесят лет назад, но до сих пор передвижные пункты наведывались туда время от времени, на всякий случай. Основанием для посещений послужил случай на рудниках в Маларгузе. Тогда, спустя несколько лет после завала шахт, нашли семью – шесть человек, из которых пятеро были детьми. Их мать – голодная и перепуганная женщина, черная от вечной грязи, высохшая от недостатка воды и пищи, – сумела рассказать, что вся семья, включая малышей, трудилась под землей, а после обрушения они все оказались в кромешной тьме. Несколько дней они звали на помощь, а потом попытались прокопать проход. Им повезло – случайно они наткнулись на неповрежденное расширение какой-то шахты, где нашлась вода и немного еды. Позже в их распоряжении оказались и другие «помещения», а потом они сумели выбраться наружу. Урановые рудники – не совсем подходящее место для жизни молодой пары, но вокруг на сотни километров больше не было ни поселков, ни людей. Их дети, облученные ещё во чреве матери, были изуродованы, но чудом выжили. Когда семью отыскали, глава семейства покоился в могиле, а женщина едва держалась на ногах. С найденышами пришлось много и долго работать. Женщину спасти не удалось – слишком запущены были приобретенные болезни и истощение, а вот детишки оказались смышлеными и более жизнеспособными. Их привели в человеческий вид, подкормили, почистили, отдали в руки учителей и уже через полгода ребята показали поразительнейшие результаты в области социального взросления и самоанализа.

И теперь – что же? Неужели и Ороя приготовило сюрприз?

Витор застегнул пряжку на кожаной сумке, приподнял её и охнул, закидывая на плечо.

– Тебя искала Ким, – сообщил он, покряхтывая. – Ты ей обещал какие-то расчеты предоставить…

– Ах да… – сморщился Мэттью. Какой-то разговор на эту тему у него был с ней, но о чем именно говорили?…

Легкая на помине, Ким тут же появилась в лаборатории – собранная, серьезная, готовая к любым сюрпризам жизни. Ким остановилась взглядом на каждом присутствующем и увидела Мэттью. Он приготовился было отразить нападки по поводу обещанных расчетов, но Ким сказала негромко:

– Отлично, что ты пришел, Мэттью…

В голосе не чувствовалось и намека на то, что это действительно отлично.

– Бьюз лично попросила нас троих заняться этим делом.

И опять не разберешь по её лицу, в каком она настроении. Непроницаемая Ким.

– Ага, – не слишком воодушевлено отозвался Мэттью.

Она не стала интересоваться, где он пропадал. Умница Ким. Но лучше бы спросила – тогда Мэттью отвлекся бы на какое-нибудь очередное вранье, и хоть на время избавился от укоров совести, которые просыпались в нем каждый раз после посещения Делл.

Машина – наследие пострадавшего от войны человечества, – пыхтела злобно и угрюмо, словно злясь, что её выкатили из родной пещеры и нарушили долгий спокойный сон. Однако едва пилот включил основные двигатели, и машина взвилась к облакам, пыхтение сменилось ровным спокойным гудением турбин.

Вит прильнул к окну, разглядывая проносившиеся внизу горы. Специализация координатора практически приклеивает к рабочему месту в Тьеррадентро, к экранам вычислительных приборов, в отличие от пластика и основного учителя, которые напрямую контактируют с учеником. Эксперты по координации редко имеют возможность работать, так сказать, «с выездом», и любая поездка для них – целое событие.

Ким смотрела на серое небо, и невозможно было понять, думает ли она о чем-либо, или предается счастливому бездействию. Но по опыту Мэттью знал, что голова Ким никогда не пустует, что она может одновременно думать о трех-четырех проблемах сразу и успешно их решать также одновременно

В машине с ними летел молчаливый эксперт из отдела зоологии, которого по настоящему звали Сенек, а с легкого языка Витора Сати он стал постоянным Стариком, потому что координатор однажды усмотрел в его имени сходство с латинским словом «senex» – старик. Он всегда был хмур, но не оттого, что по натуре слыл занудой и ворчуном, а потому что объектом его исследований являлись все-таки животные, а им, как известно, показная улыбка и приветливость ни к чему. Сенек был, несомненно, талантлив, но его характерной чертой стало то, что он свои достоинства он принижал и брался за новые исследования без всякого видимого энтузиазма. Вдохновение приходило к нему позже, уже во время работы.