Наталья Сорокоумова – Грани сознания (страница 13)

Сегодня Мэттью практически не прятался за стволами деревьев, а, пригибаясь к земле и воображая себя большой обезьяной, неспешно направился к детям. Они тотчас же учуяли его присутствие, быстрее, собственно, чем уловили сознанием, и на этот раз не рванулись с места, а застыли на лужайке, побросав игрушки.

Мэттью остановился на краю травяной бахромы, подступающей к кольцу деревьев, и припал к земле. Детям он явно импонировал тем, что старался близко не подходить, держался в удалении, и не мешал их играм и забавам.

Мэттью по-звериному поднял голову и шумно понюхал воздух. Он и в самом деле сейчас почти перевоплотился в полудикого звереныша, которого больше двух десятков лет назад нашли прячущимся в крепости Мачу-Пикчу.

Припав к земле, он выждал несколько минут, потом в резком и красивом прыжке легко поймал какую-то пеструю птичку (сразу видать, операторы не старались придать ей особенной увертливости и быстроты), с рычанием зубами откусил ей голову и бросил на траву. Дети изумленно глядели на добычу. Мэттью вытер «окровавленные» губы (что это ещё придумали «повара» вливать в птиц вместо крови?), оскалил зубы, схватил теплую тушку и швырнул в сторону ребят. Она шлепнулась прямо возле их ног. Младшая из девочек с визгом отскочила, но остальные не шевельнулись. Было очевидно, что они готовы решиться на отчаянный поступок – принять подарок в виде еды от чужака.

Помедлив, старший мальчик, не сводя круглых глаз с Мэттью, осторожно протянул руку и взял птичку. Эксперт Гендерсон мысленно улыбнулся: отлично, дело сдвинулось с мертвой точки.

Краем глаза он увидел движение возле левой руки, шевельнул пальцами, и сразу же забилась в ладони серая крыса, небольшая, но достаточно толстая, неповоротливая, чтобы дети в любом случае могли бы её без труда поймать. Мысленно содрогнувшись оттого, что ему придется откусить голову и этой мерзкой твари, Мэттью храбро вцепился в неё зубами. Крыса вдруг заверещала так пронзительно, что эксперт от неожиданности едва не закричал сам, услышав его. Сработал рефлекс, и верещащая и дергающаяся крыса отлетела в сторону… Мэттью отпрыгнул, сдерживая дрожь в коленках, и вдруг увидел, как старший мальчик закинул голову и громко-громко рассмеялся…

Девочки робко придвинулись к нему, а он хохотал, уловив секундный ужас взрослого, испугавшегося обыкновенной крысы…

Мэттью яростно почесал голову, подождал минуту и скрылся за деревьями. Цель достигнута. Дети приняли его.

Довольный, он покинул Игру и очутился в полутемном зале. Тихо жужжали машины, проецировавшие картины Игры, а в целом Тьеррадентро казался погруженным в сон.

Мэттью направился было к оставленной на стуле одежде, как вдруг вспыхнула настольная лампа в глубине зала, и раздался ироничный голос Вита Сати:

– Отлично смотришься… без штанов.

Мэттью инстинктивно прикрылся рукой, но тут же гордо выпрямился и сердито произнес:

– Я же сменил пароль на замке. Как ты сюда проник?

Вит грустно вздохнул, словно бы удивляясь наивности своего коллеги.

– Видишь ли, – проникновенно сказал он, – я координатор, и по долгу службы каждый день работаю с хитроумной техникой. Сломать пароль на дверях лаборатории – пара пустяков… И к тому же, – добавил он многозначительно, – ты не проверил комнату оператора. Я там как раз налаживал аппаратуру.

Мэттью торопливо оделся, а Вит развалился в кресле, закинув ногу на ногу.

– Даже не вздумай проговориться Ким, – предостерег Мэттью.

– Ким? – искренне изумился Вит. – Нет уж, у меня своих забот полно. Не хватало ещё подключать к твоим штучкам нашу железную леди.

Мэттью сел напротив Вита, пригладил каштановые волнистые волосы и спросил:

– Видел? Ребята начали доверять мне.

– Видел, – улыбнулся Вит. – Отличная работа, признаю. Только смущает меня одно обстоятельство – не станет ли твоя инициатива противозаконным деянием? Ты сильно рискуешь, действуя за спиной Ким.

– Рискую, – согласился Мэттью. – Но риск того стоит.

X

…Бум-бум!… Бум-бум!…

Часы на стене торжественно пробили шесть часов вечера. Это были огромные, старинные часы, заключенные в футляр из красного дерева, отполированного, блестящего, как зеркало. Наверное, они достались семье Льюисов ещё от прапрадедушки, и просто чудом перенесли все ужасы и тяжести войны.

Ким они нравились. Каждый раз, когда она посещала своего ученика Кларка, она останавливалась возле часов и позволяла себе потратить несколько минут драгоценного времени, наблюдая, как неспешно и величаво движутся узорные стрелки по расписанному красными и желтыми розами циферблату.

Сегодня Кларк готовил последнюю контрольную работу перед переходом на следующий уровень. Через пять дней ему предстояло держать экзамен и стать полноправным членом ТС. Несомненно, он мог бы подготовиться и раньше к столь важному и ответственному моменту, но что-то стало происходить в его сознании, и при самом незначительном повышении нагрузки возникали те самые пики импульс-реакции, что насторожили Ким. Все бы ничего, да только такие повторяющиеся пики могли нанести серьезные повреждения пока ещё не вполне окрепшему разуму мальчика. Попросту говоря, он мог навсегда остаться психически неуравновешенным.

Кларк родился глухим. Но усилия врачей и пластиков из Тьеррадентро дали свои плоды, и появилась надежда вернуть слух. Впрочем, Кларк не особенно расстраивался по поводу глухоты: с той самой минуты, как камбьядо нашли его среди других малышей, он смог свободно общаться с помощью мыслей. Раньше подобное чудо он совершал бессознательно, не совсем понимая, что происходит, но занятия Ким привели к тому, что мальчик научился подолгу удерживать мысленные образы неподвижно, чтобы хаотичность и беспорядочность его собственных детских мыслей не мешала «собеседнику» понимать Кларка. И теперь ученик совершенно свободно вел долгие «разговоры» на довольно сложные темы со своими сверстниками – камбьядо, и немного – с матерью, которая получила от природы невысокий потенциал развития подсознания. Кларк владел также и языком жестов, но пользовался им редко и неохотно, потому что все-таки мир объемных и красочных мысленных образов гораздо интересней.

Ким заранее подготовила мальчика к тому, что ей придется немного помучить его, чтобы установить личностный контакт. Кларк вполне мог бы отказаться, испугавшись предстоящего испытания, но не стал делать этого, проявив настоящую мужскую храбрость.

Самый трудный момент в личностном контакте для учителя и ученика – это подготовка сознания. И состояла она из нескольких последовательных ступеней, требующих полного сосредоточения и всей серьезности. Но кроме собранности, камбьядо обязан учиться полнейшему расслаблению, так как на чувствительный мозг ежеминутно сваливается немыслимо энергичный поток информации. Молодой и неопытный ученик не способен выдержать такую нагрузку даже при контроле за скоростью мозговых импульсов со стороны стабилизатора. Поэтому камбьядо нужно уметь расслабляться до такой степени, чтобы мозг полностью отключался от происходящего и погружался в небытие – состояние на грани сна и бодрствования. В этот момент подсознание начинает работать на максимуме и можно даже увидеть атомы, из которых состоит воздух.

В подготовке сознания для личностного контакта расслабление занимало первую ступень и делилось на этапы. Первый – отказ от услуг зрения, слуха, осязания, обоняния. Второй – погружение в глубины разума с помощью дыхательных упражнений, переходящее в неглубокий сон. Третий – растворение остаточных мыслей в тумане просыпающегося подсознания.

Ким потратила несколько занятий для того, чтобы научить Кларка этим тонкостям. И он проходил первый этап свободно. Дыхательные упражнения выполнялись им тщательно и прилежно. Второй давался ему труднее, но Ким помогла ему, и погружение в сон прошло без проблем.

Вот в момент растворения остаточных мыслей и начали происходить странные вещи. Вместо того, чтобы освободить подсознание, в мозге вдруг ускорился поток импульсов, и вокруг мальчика взлетели в воздух все мелкие предметы, находящиеся в комнате. Они устроили совершенно дикую пляску, и Ким пришлось своими мыслями насильно подавить всплеск активности, что примерно равнялось чувствительному удару кулаком по голове. Кларк вытерпел боль, не нарушая контакта.

Ким старательно и не спеша искала ту крошечную причину, из-за которой менялось направление мышления Кларка. Мальчику приходилось трудно выносить копошение в голове, но он молчал и покорно держал связь со своим учителем.

Что-то Ким чувствовала. Что-то, что никак не могла уловить, хотя определила момент переключения мыслей. Позволяя появляться незначительным всплескам импульс-реакции, она мягко попыталась исправить механизм дыхания, потом спровоцировала скачок, прослеживая источник его, и блокировала сознание. Но вопреки её силе мысли Кларка уходили из-под наблюдения, и картина телекинеза повторилась снова.

Дав разуму мальчика отдохнуть с минуту, Ким без всякого предупреждения вдруг активировала зону стабилизатора и тут же в её сознании загорелась красная лампочка сигнала тревоги: опасное перенапряжение!

Вот оно! сказала сама себе Ким и разрешила ученику прервать контакт. Причина была найдена.

Когда Кларк отдышался и пришел в себя, Ким задала вопрос: