Наталья Сорокоумова – Грани сознания (страница 12)

– А причина?

– Религиозность. Фанатизм. Он так верит в Бога, что не может принять самых простых вещей. Он боится и меня, и себя. Боится своего дара. Он считает, что Господь непременно накажет его за то, что он забирается в его дела. Он боится всего, что связано с даром. Мне это очень мешает. Я хочу привести его сюда, в Тьеррадентро.

– У тебя ещё есть надежда?

– Не уверена, – сказала Ким. – Но и бросить его я тоже не могу.

– Хорошо, – сдался Мэттью. – Тебе решать… Значит, ребенка Гильермо Феррера придется изъять.

– Для него это станет ударом.

– Ударом для него станет рождения мутанта без мозга.

– Ладно, – сказала Ким после паузы, затянувшей немного дольше, чем следовало бы. – Подтверждаю решение.

Мэттью поставил пометку на листе.

– Дальше, – сказал он. – Ученик Кларк… Я простимулировал зону слуха, она готова к работе. Сегодня я сниму контрольные показания и проведу испытания протеза. И Вит передал для тебя распечатку данных мозговой активности Кларка, как ты просила. Это с последнего вашего урока.

Ким взяла листок, и тень пробежала по её обычно неподвижному лицу. Карандашом она быстро написала что-то возле каждого пика на графике, а потом постучала по одному пику пальцем:

– Вот этого здесь быть не должно. На том уровне, который Кларк сейчас освоил, не должно быть.

Мэттью заглянул в график.

– Импульс-реакция на вмешательство? – спросил он.

– Верно. Только вот на чье вмешательство?… Придется проверить все тщательнее при личностном контакте.

– Ты думаешь, мальчик готов к такому испытанию?

– Вит подстрахует. Пока я не определю, почему в мозге возникает такая странная активность при трансе, я не смогу дальше работать с учеником.

– С Феррером ты нашла причину, да только пока это мало что дало, – заметил Мэттью.

Она бросила на него косой взгляд, и он поежился от его холода. Скрывая неловкость, Мэттью подал следующий листок.

– Это данные о наших найденышах из Ороя, – сообщил он. – Сдвиги довольно ощутимы. Ребят сегодня перевели в Тьеррадентро, в отдел виртуального воспитания.

– Как они себя чувствуют?

– Получше, – сказал Мэттью. – От людей больше не шарахаются, не впадают в истерику, не паникуют, но общаться особенно не хотят.

– Кому их передали?

– Лиз.

Ким недоуменно подняла брови.

– Что ещё за новости?

– Ты же сама говорила, что Лиз готова к серьезной работе, – пожал плечами Мэттью. – И вообще, у девочки большие планы и масса талантов. Пусть попробует.

– Нет. Плохая идея. Ребята с завода – случай тяжелый. Если у Лиз сразу многое не получится, она потеряет интерес к работе. Слишком ответственно, слишком тяжело для молодого эксперта.

– Понимаю, – кивнул Мэттью иронично. – Ты хочешь забрать детей себе?… Безнадежный Гильермо Феррер, амбициозная Мета, слабовольный Кларк, а теперь ещё и дикие звереныши с заброшенного завода…

– Я справлюсь, – с нажимом ответила Ким.

– Твое право, – Мэттью покачал головой. – И раз уж ты желаешь стать опекуном ребят, я хочу изложить тебе кое-какую идейку…

Ким знаком разрешила ему говорить, а сама занялась рассматриванием и анализом данных о детях.

– Я прочитал кое-что из работ Джетаны, – начал Мэттью. – Потом поразмышлял, вспомнил себя, свои ощущения, после того, как меня вырвали из привычного мира и заставили приспосабливаться к новым условиям жизни… Чего я боялся? Я боялся того, что эти взрослые и непонятные существа вокруг меня поймут, что я совершенно беззащитен перед ними. И оройские ребятишки, несомненно, чувствуют то же самое… Мы увели их с заброшенного завода, спасли от голода, отчистили от грязи и блох, одели, обули… Но, Ким, они прожили самые важные периоды становления личности в полной изоляции от людей. Они никогда не видели человека и не понимают толком, что это такое… Сейчас они живут в виртуальном мире Игры, но все же они слышат новые мысли, испытывают непонятные ощущения во время контактов. Они перестали нас бояться, но не начали доверять. А может для доверия им не хватает информации?

– Разве мы мало давали им информации? – спросила Ким, не поднимая глаз от листков.

– Достаточно. Но не того рода, что им требуется. Они должны понять, что люди вокруг них – не просто образы и видения в голове, а реальные существа… Вот тогда я подумал – а не включить ли в их Игру взрослого, который мог бы преподать им основы доверия? Пусть они привыкнут к тому, что на их территории есть чужак, и чужак не агрессивный, а доброжелательный и понимающий. Словом, реальный учитель. Причем, очень близкий им по духу.

– И, конечно, этим взрослым чужаком станешь ты? – Ким оторвала взгляд от графиков и внимательно посмотрела на Мэттью.

Он откинулся на спинку кресла, покачался в нем, и сказал небрежно:

– Не стану настаивать на своей кандидатуре, но почему бы нет?

– Потому что ты пластик, а не психоаналитик.

– Я же не собираюсь действовать без плана, – возразил Мэттью. Идея мучила его вот уже несколько недель, и выложить её перед рассудительной и умной Ким стоило ему немалых усилий.

Она пожевала губами, шурша листочками бумаг.

– Хорошо, – наконец сказала она. – Я подумаю.

– Отлично, – обрадовался Мэттью. – Тогда у меня все.

– У нас с тобой занятие через три с половиной часа, – напомнила она.

– Увидимся.

Он оставил её работать с бумагами, а сам потихоньку вышел в коридор, закрыл за собой дверь и только тогда облегченно перевел дыхание. Какая все-таки удивительная штука – натура камбьядо. Ведь Ким по уровню специализации даже рангом ниже – всего восьмой пункт (поднять и подтвердить тестом который, кстати, она как будто бы и не стремится) а у него, Мэттью Гендерсона, эксперта по джетановой пластике – девятый! И данное обстоятельство не мешает Ким главенствовать в тройке учителей, куда входят координатор-специалист по стабилизаторам и прочим тонким штучкам в мозге, врач или эксперт по пластике (в зависимости от того, какие искажения в анатомии и физиологии главенствуют у ученика), и эксперт по психоанализу и социальному взрослению. И обычно в тройках нет лидера, а вот в тройке Мэттью – и он, и координатор Витор Сати с первых минут попали под влияние Ким, хотя она-то сама, может, этого и не осознает. Она просто делает свою работу, всеми силами помогает Виту и Мэттью, и даже берет иногда часть их забот на свои плечи. Несгибаемая Ким Доу! И все, прежде чем переступить порог её кабинета, внутренне собираются, сосредотачиваются, готовятся к разговору, словно за дверью сидит не учитель Ким, а шеф объединения ТС – Бьюз. Хотя вот Бьюз никто особенно не боится. Она проста в общении. Но Ким…

Перед Ким вытягиваются в струнку самые храбрейшие ученики. Не то чтобы боятся, а просто испытывают непонятную дрожь от холодной уверенности и абсолютного спокойствия в словах и поступках эксперта. Мэттью, хоть и работал в тройке с Ким не один год, с ней ощущал себя нашкодившим учеником, а не специалистом и руководителем отдела по джетановой пластике.

Сообщив о своей идее, у Мэттью словно гора с души свалилась. Ким не возражает, значит, он не ошибся в направлении своих мыслей. Только вот сказать ей о том, что он начал внедрять свой план ещё до того, как поставил её в известность, смелости не хватило…

Он прислушался, о чем в кабинете задумалась Ким. Услышав, что она погрузилась в размышлениях о проблеме Кларка, Мэттью поспешил уйти, пока Ким не заподозрила чего-нибудь.

Ребят с Ороя поселили в лаборатории отдела виртуального воспитания. Сама лаборатория занимала колоссальную площадь, и разделялась на залы Игры, комнаты операторов и боксы психоанализа. В залах работала сама Игра – ненастоящий мир, создаваемый опытными операторами для обучения трудных детей. Придуманная реальность на сто процентов отвечала запросам детского сознания и помогала более полно раскрыть возможности и скрытые резервы характера.

Четыре ребенка первые годы своей жизни на старом, полуразрушенном заводе, были предоставленные самим себе. Понятное дело, что дикость стала их характерной чертой, они, к тому же, получили от природы «подарочки» в виде уродств различных степеней, но пластику Мэттью Гендерсону уже многое удалось исправить, возвратив юным созданиям человеческий облик. Однако, несмотря на все усилия учителей, дети никак не хотели выходить на прямой контакт. Они с удовольствием просматривали все, что проецировали в их сознание операторы, научились пользоваться скромной одеждой, принимали игрушки и новую еду, но отказывались отвечать. И вот с самого первого дня, как только посетила Мэттью идея о внедрении себя самого в Игру, он стал действовать. В первый раз он появился в Игре, спрыгнув с дерева прямо перед носом мирно играющих детей, и безумно их перепугал. Они скрылись в своем виртуальном убежище, которое казалось им таким же реальным, как они сами, с непостижимой скоростью. Он специально двигался в непосредственной близости от них, чтобы они хорошенько его рассмотрели, привыкли к запаху и манере поведения. Ограничившись пятнадцатью минутами первого контакта, Мэттью справедливо решил, что переживаний для детей для первого раза вполне хватит.

Потом он стал увеличивать время своего прибывания в Игре.

Хорошенько заперев дверь в зале Игры, он сменил пароль, потом настроил аппаратуру на свои параметры, разделся и вошел в мир Игры.

Он-то знал, что все деревья, щебечущие птички, жаркое солнце, голубое небо и ручей, пересекающий лужайку, – все это создано фантазией инженеров и воплощено в действительность машинами. Прикоснись к розовому кусту – и уколешься, наклонись к цветку – и почувствуешь его аромат, зачерпни воды из ручья – и можешь напиться вдоволь.