Наталья Соколан-Андреева – Небеса могут подождать (страница 6)
Спустя время в палатку вошла демоница, из тех что обычно сопровождают армию. Ничего постыдного и зазорного в этом не было, общество демонов было свободно в нравах, и ограничений что для женщин, что для мужчин не существовало. Секс – такая же потребность как сон и еда. Женщина-демон была высокой, стройной, мускулистой и гибкой. Такая удовлетворит самого взыскательного мужчину. На ней была юбка с разрезами по бокам, ботфорты, прикрывающие большую часть бедра, виднелась лишь небольшая полоска голой кожи. Короткий кожаный топ прикрывал небольшую грудь, голый живот был плоским, а в пупке сверкало стальное колечко. Генерал окинул ее одобрительным взглядом и поманил к себе. Ничуть не смущаясь присутствия заклинательницы, демоница изогнула в улыбке пухлые губы. Низким грудным голосом она что-то проворковала ему и прильнула к мускулистой груди.
Рэм, окончательно придя в себя, ошарашенно наблюдала за парочкой. Что это они собрались здесь делать? Поначалу, как только демоница вошла, Рэм испугалась, что это кто-то вроде пытателя для женщин, и ее ждет еще более пристрастный допрос. Но вскоре до заклинательницы дошло, зачем пришла демоница. Хоть Рэм и пыталась сохранять спокойствие, краска смущения уже ползла по ее шее, загораясь на щеках и достигая кончиков ушей. Она поспешно отвернулась от увлеченных демонов, и заткнула уши. Если не видеть, то воображение ориентируясь лишь на хлюпающие звуки и стоны, может дорисовать недостающую картинку.
Притянув к себе демоницу, Дорго жадно впился в ее губы, его язык глубоко проник в ее рот. Он ждал, что сейчас нахлынет сладостное возбуждение, терзавшее его совсем недавно. Но, на удивление, ничего не всколыхнулось в нем, в буквальном смысле. Дорго нахмурился, бросив взгляд на заклинательницу, привязанную к столбу. Та, отвернувшись, крепко зажимала уши руками, а лицо ее недавно такое бледное сейчас горело ярким румянцем. Наконец-то ощутив знакомую дрожь, генерал сосредоточил свое внимание на демонице, проведя рукой по голому животу, он расстегнул несколько пуговок на топе и приласкал рукой тугой напрягшийся сосок. Странным образом это действие возымело обратный эффект, возбуждение снова прошло. Пока демоница все громче зазывно стонала под его ласками, Дорго все больше озадачивался.
Как бы сильно Рэм не прижимала ладони к ушам, она все же слышала стоны демоницы. Не сдержав любопытство, она взглянула в сторону парочки. Мужчина-демон прижимал женщину к столу своим массивным телом. Просунув колено меж ее бедер, он одной рукой ласкал грудь демоницы, ртом посасывал ее губы, а вторая рука активно орудовала под юбкой между бедер. Рэм завороженно наблюдала за его напрягающимися мускулами. В шатре разливался запах секса, зрелище было столь волнующим, что заклинательница не могла отвести от него взгляд.
Дорго, лаская демоницу, пытаясь изыскать хоть каплю собственного возбуждения, почувствовал на себе пристальный взгляд. Оторвавшись от губ партнерши, он прямо посмотрел на Рэм. Девушка часто и неглубоко дышала, шея и щеки были розовыми от прилившей крови, а сквозь повязку на ее груди проступали едва виднеющиеся навершия напрягшихся сосков. По телу генерала пробежали приятные мурашки, член в мгновение отвердел, и теперь он понял, что дело совсем не в долгом воздержании. Проблема в том, что он хотел эту заклинательницу. С того самого момента как она появилась в его шатре, неясное томление преследовало его все время.
Движение мускулистых рук остановилось, Рэм медленно подняла взгляд на мужчину, пристально смотревшего прямо не нее. А чего же он ожидал, разыгрывая перед ней такое захватывающее представление? Будь она невинной девицей, зарделась бы и стыдливо отвела глаза. Но она была заклинательницей, правила благородных госпожей и обычных женщин на нее не распространяются. Совершенствование может происходить быстрее если найти себе духовного партнера, и вполне естественно, что молодые заклинатели образуют пары, чтобы найти наиболее подходящего спутника. Она смело встретила взгляд демона и слегка улыбнулась.
Дорго готов был наброситься на эту девчонку прямо сейчас, и плевать на ее мольбы и стенания. Промелькнула шальная мысль, может таким нестандартным образом допросить ее? Доводя до пика удовольствия и требуя ответов. Но он быстро отбросил эту мысль, вряд ли его собственной выдержки хватит провернуть такой трюк. Проклиная всё на свете, он гаркнул демонице чтобы та убиралась. Испуганная та быстро застегнула топ и выбежала из палатки. Никто не хотел быть рядом с разгневанным генералом. Рэм, стараясь сохранять спокойствие удивленно приподняла бровь, мол, а что случилось?
– Завтра мы продолжим разговор, и советую тебе быть более сговорчивой, больше таким добрым я не буду, – произнеся целую тираду, генерал крикнул короткий приказ, и в шатер тут же вошел стражник. Дорго освободил Рэм, приказав отвести ее обратно в клетку. Стражник взял девушку за руку, и повел к выходу из шатра. Бросив взгляд на своего генерала, он заметил, как Дорго поспешно отвернулся к столу и взял очередное донесение.
Рэм обернулась, удивленно глядя на генерала, потерявшего к ней интерес. Добрым? Это он называет «добрым»? Голова все еще шумела, левое ухо плохо слышало от его удара, а во рту пекли ранки, нанесенные его грубыми пальцами. Добрым. Рэм поняла, что должна исчезнуть отсюда до того, как снова встретится с генералом Дорго.
Глава 3
Тяжёлый диск луны цвета слоновой кости нависал над крышами Лавалера, смягчая углы загнутых карнизов, полируя тёмный камень мостовых. Его свет тонул в листве высоких стен, увитых ночной фиалкой. За одной из таких стен простирался сад семьи д’Эриан, создание, где природа обрела форму согласно воле архитектора.
Дорожки из белого гравия петляли между холмами карликовых сосен, их стволы изгибались в молчаливой медитации, отточенной веками. Каменные фонари с узорчатыми решётками отбрасывали на бархатный мох узорчатые тени, похожие на забытые письмена. В сердце сада, на островке посреди неподвижного пруда с лилиями, стояла беседка с крышей в три яруса, крытой сизой черепицей. Её стены представляли собой ажурное плетение из тёмного дерева, сквозь которое мир снаружи просвечивал, словно сквозь дымку.
Этим утром за низким столиком из чёрного дерева внутри беседки сидела девочка. Тепло ее тела уже давно рассеялось, но образ Алессы д’Эриан незримо витал в воздухе. Её волосы, тёмные и гладкие, были тщательно убраны, открывая высокий лоб. Платье из слоёного шёлка цвета молодого бамбука мягко шелестело в такт её дыханию. В маленькой руке, лишённой малейшей дрожи, кисть танцевала над свитком рисовой бумаги, выводя иероглиф «гармония». Плавный изгиб линии рождался из полного сосредоточения, из тишины, что жила в её плечах и запястье. Рядом стояла фарфоровая чашка с водой, кристально чистой, и лежала брусочком туши, растёртой до состояния густого, бархатистого ночного неба.
Занятия каллиграфией были для Алессы островком глубокой, дышащей тишины в череде уроков. Учителя ценили её прилежание, отмечая врождённое чувство меры. Отец, Элиан д’Эриан, наблюдал за становлением дочери с тихим одобрением, видя в ней достойную продолжательницу рода в хрупком мире Лавалера – городе-посреднике, где люди и демоны, притираясь друг к другу, плели новую ткань бытия после долгой войны.
Сквозь резной узор беседки просачивались звуки улицы: далёкий смех, сбивчивый топот, радостные возгласы. Алесса на миг замерла, кисть застыла в воздухе. Её взгляд, внимательный и цепкий, скользнул сквозь деревянное кружево.
За оградой, на залитой солнечным светом мостовой, играли дети. Они двигались живым, шумным потоком, передавая друг другу мяч из сшитых кожаных лоскутков. Среди них Алесса заметила мальчика. Он был щуплее других, в простой рубахе, и в его движениях читалась старательная, но запаздывающая напряжённость. Пока другие ловили мяч с инстинктивной ловкостью, его ладони встречали игрушку чуть запаздывая, неуклюже складываясь и взвиваясь вверх. Но парнишка не унывал, снова и снова стараясь угнаться за друзьями. В кульминации игры, когда мяч сорвался у него из рук и покатился, мальчик упал, рассыпав из кармана горсть мелких камешков для счёта. Шумная волна детей умчалась дальше, оставив его одного посреди улицы.
Мальчик присел на корточки, его плечи слегка сгорбились. Он начал собирать камешки, один за другим, движения его были неторопливы и полны тихого внимания к каждому серому камушку.
Алесса отложила кисть. Неспешным движением, как последний штрих в иероглифе, поднялась и поправила платье. Не привлекая внимания служанки, дремлющей у входа в особняк, она вышла из беседки и скользнула к калитке в стене сада. Калитка открылась беззвучно.
Она остановилась в нескольких шагах от мальчика. Тень от стены ложилась на неё косой полосой.
– Ты потерял свои камни, – сказала, и её голос прозвучал в вечерней тишине звонко, как удар маленького колокольчика.
Мальчик вздрогнул и поднял голову. Его глаза, широко распахнутые, отражали лунный свет.
– Они не потерялись, – ответил он после паузы, сжимая в ладони горсть камешков, – они просто… разбежались.
– Их нужно собрать, – констатировала Алесса и, подобрав полы платья, опустилась рядом на корточки. Её пальцы, привыкшие к тончайшей кисти, стали подбирать камешки с земли быстро и аккуратно, складывая их в сложенную лодочкой полу её одежды.