Наталья Соколан-Андреева – Небеса могут подождать (страница 7)

Мальчик смотрел, заворожённый этой безмолвной ловкостью.

– Меня зовут Арбис, – произнёс он наконец.

– Алесса, – ответила она, не поднимая глаз с задачи.

Когда последний камешек занял своё место, Алесса высыпала свою горсть в его ладони. Степенно встала и отряхнула одежду. Когда девочка повернулась, чтобы уйти, Арбисс резко выпалил, боясь остаться в одиночестве:

– Спасибо! – в его голосе появилась неуверенная смелость, – теперь…может, хочешь сыграть? Есть одна игра!

Алесса наклонила голову, раздумывая. Ладошки Арбиса покрылись потом от волнения, что же ответит эта красивая девочка, такая чистая и строгая, что он вдруг застеснялся своей наглости.

– Если не хочешь…

– Хочу, – спокойный нежный голосок раздался совсем близко.

Алесса уже вплотную подошла к мальчику и требовательно смотрела. Воспитанная она не проявляла нетерпения, но Арбис затараторил.

Он сбивчиво объяснил правила. Нужно было бросать камешек так, чтобы толкнуть им лежащий на земле камень противника. Если твой камень задевал чужой – можно забрать оба. Играли, пока у кого-то не опустеет рука.

Алесса кивнула. Она никогда не играла в такие игры. Её мир состоял из предписанных форм и церемоний. Но здесь, на пыльной дороге под палящим солнцем, правила казались такими же чистыми и ясными, как линии на её свитке.

Она бросила первый камень. Он укатился недалеко, ударившись о мостовую с сухим щелчком. Арбис мягко улыбнулся.

– Надо кидать сильнее, так я легко заберу твой камушек, – он продемонстрировал как это делается и забрал оба камня. Бросил следующий, намеренно не вкладывая всю силу.

Она попробовала ещё раз. Движение запястья, знакомое по каллиграфии, в этом случае не сработало, поэтому Алесса повторила грубый и совсем неизящный бросок Арбиса. Её камешек описал высокую дугу и стукнулся о край камня противника, сдвинув его с места.

В глазах мальчика вспыхнул огонёк.

– Вот так!

Они играли. Сначала Алесса проигрывала, её камни один за другим переходили к Арбису. Но постепенно, наблюдая за его манерой, за тем, как он оценивал расстояние взглядом, как напрягал руку в броске, как кричал и радовался каждому удачному броску, она начала понимать. Это была выверенная грубая сила, приложенная в нужный момент времени и незамутненный триумф, питающий сил для новой победы. Обученная контролировать себя и быть спокойной в любой ситуации, Алесса недоумевала, как можно в таком хаосе добиваться результата.

Её броски отличались точность. Она сумела отыграть несколько камней назад, но победа была за Арбисом.

Время потеряло свои границы, растворяясь в тихом азарте, в мягких щелчках камня о камень, в их сдержанных, но всё более частых улыбках. Они играли и в другие игры, которые знал Арбис – в простые, уличные, полные незамысловатой прозы движения.

Луна плыла по небу, отливая теперь холодным серебром, когда из калитки сада послышались тревожные шаги и оклик служанки:

– Госпожа Алесса! Госпожа! Где вы?

Алесса встала. На её зелёном шелке пылились следы от глины с дороги. В сложенных ладонях лежала горсть камешков – её последний выигрыш.

– Мне нужно идти, – сказала она тихо.

Арбис тоже поднялся. Он смотрел на неё, и в его глазах светилась неловкая благодарность.

– Спасибо за игру, Алесса.

– Спасибо тебе, Арбис.

Она повернулась и пошла к светящемуся прямоугольнику калитки. На пороге обернулась. Мальчик всё ещё стоял на пустой улице, один, но уже не казавшийся таким потерянным.

– Придёшь завтра? – спросил он, и голос его чуть дрогнул.

– Приду, – ответила Алесса твёрдо, прежде чем скрыться в тени сада.

Внутри, в свете масляных ламп, её ждал выговор, сопровождаемый долгим, испытующим взглядом отца. Элиан д’Эриан сидел в кресле из красного дерева, его пальцы были сложены шпилем.

– Ты отсутствовала долго, дочь. Где ты была?

– В саду, отец. Я изучала… игру камней, – ответила Алесса, и в её голосе звучала непривычная, твёрдая нота. Она не опустила глаз.

Отец смотрел на неё, на пыльное платье, на странную уверенность в осанке дочери. Холодную скованность сменяла сила, о которой он молил небеса. Такая дочь станет достойной женщиной и не даст себя в обиду в семье мужа, даже если этот муж – демон.

– «Игра камней»… Интересное занятие. Но не увлекайся, дочь. Игры скоро закончатся.

Алесса поклонилась и вышла. В своей комнате, садясь перед столиком с зеркалом, она разжала ладонь. На лакированную поверхность туалетного столика с тихим стуком высыпались серые, невзрачные камешки. Она взяла один, самый гладкий, и зажала его в кулаке. Теплота, оставшаяся от жаркого дня, медленно растекалась по её телу. За окном, над крышами Лавалера, висел тот же тяжёлый лунный диск, но мир за стенами сада теперь казался не чужим и далёким, а зовущим и полным смелых, веселых игр.

Следующий день начался для Алессы с урока духовных энергий. Учитель, сухонький старец с бородой клинышком, водил ладонью над шаром из горного хрусталя, заставляя его источать мягкое свечение.

– Умение чувствовать поток – основа основ, госпожа Алесса. Энергия в саду течёт иначе, чем в городе, иначе, чем в горах. Ваш дух должен быть подобен воде, чтобы принимать любую форму, не теряя сути.

Алесса старательно повторяла движения, но её мысли были далеко. Она вспоминала вчерашний бросок Арбиса – резкий, грубый, лишённый всякой утончённости, но такой результативный. В нём была сила, не знающая сомнений. Её собственные попытки повторить это движение казались ей жалкой пародией, лишённой внутреннего стержня.

После урока её ждала мать, Лэйла д’Эриан. Высокая, строгая женщина с лицом, высеченным из светлого мрамора, она занималась с дочерью музыкой. Звуки цисяня, лютни с семью шёлковыми струнами, должны были быть кристально чистыми, лишёнными вибрации страсти. Лэйла поправляла постановку пальцев дочери беззвучным прикосновением веера.

– Музыка умащает душу, дочь. Она готовит её к великим союзам и трудным решениям. В ней не должно быть места уличной какофонии.

«Уличная какофония»… Алесса мысленно увидела смех детей, топот их босых ног, щелканье камней. Её пальцы сами собой воспроизвели на столе короткий, дробный ритм.

Мать подняла взгляд, тонкие брови чуть сдвинулись.

– Ты рассеяна сегодня, Алесса.

– Прости, матушка. Я просто… размышляла о ритме.

Когда наступил час отдыха перед вечерними занятиями историей, Алесса вновь оказалась в беседке. Но сегодня свиток и кисть лежали нетронутыми. Она сидела неподвижно, глядя сквозь ажурную стену на улицу. Солнце уже клонилось к стенам, отбрасывая длинные тени.

Она почти не надеялась его увидеть. Но он пришёл.

Арбис стоял под стеной, переминаясь с ноги на ногу. В руках он сжимал какую-то невзрачную тряпицу. Увидев её в проёме беседки, он неуверенно помахал.

Алесса, соблюдая достоинство, но с непривычной для неё скоростью, вышла к калитке.

– Я принёс, – выпалил Арбис, протягивая свёрток, – это лучший что у меня есть. Бери.

Развернув тряпицу, Алесса увидела плоский, отполированный до гладкости камень серо-голубого оттенка. На одной его стороне кто-то старательно, но неумело, выцарапал несколько волнистых линий, напоминающих иероглиф «вода».

– Это амулет, – серьёзно пояснил Арбис, – он приносит удачу в играх. Я нашёл его в ручье и… обработал.

Алесса взяла камень. Он был тёплым от его ладони и удивительно приятным на ощупь.

– Он прекрасен, Арбис. Спасибо.

– Поиграем? – спросил мальчик, и в его глазах загорелся знакомый азартный огонёк.

Он достал из кармана два небольших, но прочных веера, сплетённых из расщеплённого бамбука, и несколько длинных перьев фазана, перетянутых у основания яркими шёлковыми нитями.

– Руками ловить нельзя, – объявил он правила, подбрасывая одно перо и ловко подхватывая его веером, – только этим. Не дай ему коснуться земли.

Для Алессы, чьи дни проходили в степенном обучении и спокойных занятиях, игра стала подобна прыжку в ледяной ручей. Перо, лёгкое и непредсказуемое, танцевало в воздухе, повинуясь малейшему дуновению, меняя траекторию в самый последний момент. Её первый удар веером, выверенный и чёткий, прошёл по пустоте, и перо, плавно кувыркаясь, упало в пыль.

Арбис подхватил его одним движением.

– Не бей, – посоветовал он, – поддерживай. Как будто толкаешь лодку от берега. Чувствуй, куда оно хочет полететь и помогай ему, вот так.

Он взмахнул веером, направляя поток воздуха, и перо медленно поплыло в сторону Алессы. Но его плавность была обманчивой. Не успела Алесса сделать замах, как перо снова оказалось на земле. Алесса раздражённо фыркнула – короткий, несвойственный ей резкий звук. Она закатила длинные рукава, мешающие движению и подвязала их одной их лент, что ещё мгновение назад служили лишь украшением… Теперь они держали непривычно обнажённые, лёгкие запястья.

Второй раз она не ударила. Она впустила перо в пространство перед собой, позволила ему зависнуть на миг, и лишь затем мягко подвела под него бамбуковую плоскость веера, отправив в сторону Арбиса. Движение это родилось где-то между каллиграфическим мазком и только что подсмотренной у него грубоватой силой. По её телу пробежала волна странного, щекочущего жара… Это было ликование, чистое и простое. Алесса подпрыгнула, пританцовывая.

– Давай, быстрее! – крикнула она мальчику.

Перо между ними то взмывало вверх, то опасно приближалось к пыльной дороге. Исполняя невероятные кульбиты, дети не давали ему коснуться земли. Они вспотели, запыхались и не умолкая кричали, направляя друг друга.