Наталья Соболевская – Временная невеста (страница 8)

— Неплохо.

— Может, согласитесь дать мне пару уроков? А то вдруг я не кривоногая, а просто тренер не мой?

Повисает пауза. Глеб сверлит Вадима взглядом, Вадим смотрит на меня — в его глазах опаска борется с желанием согласиться. Узнать, кто бы победил, не удаётся. Откуда ни возьмись появляется «псевдопапаша» и бесцеремонно отдирает меня от Вадима.

— Елена, ты нужна мне на минуту, — поясняет он мне и миролюбиво обещает Глебу. — Мы сейчас вернёмся.

— Сдурела! К кому жмёшься?! — рычит Шестаков, почти не разжимая зубов, чтобы никто не услышал.

— Ничего я не сдурела! — отрезаю я. — Всего лишь добавила полезный соревновательный момент. У мальчиков так: если одному нужна машинка — она сразу становится нужна и другому. Они из кожи вон лезут и горы сворачивают, лишь бы её получить. Для вас, между прочим, стараюсь. А вы только знаете, что на меня рычать.

Ну а что я ещё могла сказать? Если обо всём на свете забыла из-за этого Глеба и полностью выпала из роли.

Шестаков напряжён. Я прямо вижу, как у него в голове крутятся шестерёнки. Через несколько секунд морщины на его лбу, насколько это возможно, разглаживаются. Кажется, пронесло. Папаня проглотил первую пришедшую мне на ум отговорку, приняв её за разумный стратегический план.

— Ладно, но особо не увлекайся, — всё равно ворчит он. — Подразнила Нечаева и хорош. И лицо сделай попроще, а то здесь ещё не каждая собака поняла, что мы грызёмся.

Сказано — сделано. Расплываюсь в милой улыбке.

— Пойдём, Глеб ждёт, — бросает Шестаков и подталкивает меня в нужную сторону.

Нечаев не просто ждёт — он ждёт в гордом одиночестве. Отпинал-таки приятеля куда подальше.

Папаня с женихом зацепились языками на деловую тему. Я стою рядом, помалкиваю, и сама себе напоминаю декоративный предмет интерьера. В их разговор не лезу, потому что ничего не понимаю, хоть я и без пяти минут дипломированный экономист. Видно, они такими делами ворочают, о которых в вузах не рассказывают. И всё было более-менее нормально, пока не послышалось:

— Игорёк, ты?

После этого обращения Шестаков сконфуженно вытаращил глаза. Видимо, его окликнул не просто знакомый, а тот, кто встречал его дочь. Иначе с чего бы ему подгибать колени и становиться ниже на целую голову?

— Виктор! — взяв наконец себя в руки, он изобразил на лице невероятную радость, обернулся и с размаху влепил свою ладонь в ладонь мужика примерно его возраста. Чем-то они даже похожи чертами. Ставлю на то, что родственники. — Ты здесь какими судьбами?

— Да заскочил на выходные, завтра с утра уже уезжаю, — отвечает мужик и тут замечает меня. — Ленок? — он пристально вглядывается.

Ищу поддержки у Шестакова, хотя бы моральной. Но он на меня даже не смотрит и выглядит так, будто сейчас поседеет. Слабонервный мне достался подельник.

— Рада видеть, — тяну я с максимально счастливой улыбкой. Обращение «вас» или «тебя» намеренно опускаю. Чёрт его знает, как Елена к нему обращалась.

— Я тебя не сразу и узнал. Причёску сменила или немного поправилась? — этот Виктор треплет меня за щёку. Из чего следует, что он не просто знаком с дочерью Шестакова, он знает её с детства.

— И то и другое, — снова уклончиво отвечаю я, беру «папашу» под руку и незаметно щипаю его за бок: мол, давай, активируйся уже, не стой столбом. Помогай, а то спалимся.

Слава богу, Шестаков берёт инициативу на себя и начинает знакомить родственника с Глебом. Пока те жмут руки, перекидываясь дежурными фразами, я шепчу папаше:

— Мне надо топать в номер. Срочно. Пока этот ваш Виктор нас не раскусил и не сдал.

— И что скажем? — соглашаясь, кивает Шестаков.

— Да что угодно. Плохо себя чувствую.

Шестаков дожидается момента, когда Виктор с Нечаевым возвращают внимание к нам, с опечаленным лицом гладит меня по плечу и говорит:

— Конечно, иди отдыхай. Отправить в твой номер врача?

— Не надо, если станет хуже, сама вызову, — отвечаю я голосом тяжелобольного человека.

— Что такое? — тут же интересуется Глеб, делая шаг вперёд.

— Лена себя плохо чувствует, — поясняет папаня. — Наверное, отравилась. Съела что-то не то.

Да бли-и-ин!

Вот на фига было приплетать отравление! Нельзя было сказать — голова заболела. Теперь Нечаев думает, что у меня крутит живот со всеми вытекающими последствиями. Вытекающими в прямом смысле.

— Да нестрашно, меня просто подташнивает, — пытаюсь выправить ситуацию я.

Тошнота и её последствия хуже головной боли, но всяко лучше диареи.

— Да пофиг вообще, — выплёвываю я, уже поднимаясь в лифте, и тем самым убеждаю себя, мне всё равно, что сейчас думает обо мне Глеб. — Пофиг, пофиг.

Зайдя в номер, раздражённо дёргаю поочерёдно ногами, и когда туфли сползают с носков, пуляю их в угол. Мало того что Шестаков оконфузил меня по максимуму, так ещё и не поела.

Звоню в обслуживание номеров и заказываю большую пиццу, чтобы не ложиться спать голодной и заесть стресс. Пока жду, переодеваюсь в халат, забираюсь в кровать и включаю первый попавшийся фильм, судя по названию и картинке — ужастик.

Через полчаса в дверь постучали.

— Наконец-то, — ворчу я, спуская ноги на пол, беру с тумбочки заранее приготовленные две купюры скромного номинала и плетусь открывать. — Добрый вечер, — пропускаю в номер парня с тележкой и вздыхаю, разглядывая его со спины.

С его комплекцией и ростом надо работать тренером в качалке или валить деревья без инструмента. Даже формы по размеру для него не нашлось: натянулась везде, особенно в плечах, и такое чувство — вот-вот треснет. А ещё он, похоже, стесняется своей работы, мало того что голову чуть ли не до груди опустил, так ещё и на половину лица натянул кепку.

— Спасибо, — говорю я и кладу на тележку чаевые. Пусть не так много, но зато наличкой.

— Ну ты и жмотяра, — тянет он, и я от его наглости глотаю воздух, а потом глотаю ещё, потому что узнаю голос.

Это не работник отеля. Это Нечаев.

Глава 7

— Да у меня просто не было больше налички, — зачем-то оправдываюсь я, едва ко мне возвращается способность говорить, словно размер чаевых — это сейчас главная и единственная проблема.

— А о переводах с карты на карту ты разве не слышала? — напирает Глеб, но здесь я сама виновата, он не вышел из образа с моей же подачи.

Тряхнула головой, будто промокшая собачонка, только что выбравшаяся из лужи, пытаясь прогнать мысли о злополучных чаевых.

— Ты что тут делаешь? — строго спрашиваю я.

— Как что? Ты же пиццу заказала. Вот, принёс, — улыбаясь, отвечает Нечаев, приоткрывает крышку на плоской тарелке и шумно вдыхает запах. — Свежая. Горячая. Три минуты назад испеклась. Спасибо мне, на кухне хотели уже готовую разогреть.

— Глеб! — стучу тапкам об пол, чтобы он прекратил выносить мне мозг.

Нечаев невозмутимо подкатывает тележку к кровати, садится, снимает крышку с пиццы, берёт кусок и сразу откусывает половину.

— У меня в отеле есть прикормленный паренёк. Всё слышит, всё знает, если нужно, в любое время суток хоть чёрта достанет, — говорит он и одновременно с таким аппетитом жуёт, что мне приходится слюну сглатывать. — Я его попросил приглядывать за тобой, чтобы знать, где ты и что делаешь. И представь моё удивление, когда он позвонил и сказал, что ты, страдающая от отравления, заказала в номер их самую большую фирменную пиццу. Я бы ещё понял, если бы это был крепкий чай, минералка, ну на худой конец — бульон, но пицца Пицца буквально кричит, что вы, девушка, симулянтка. — всё это Глеб говорит легко, с ноткой иронии, но следующий вопрос задаёт уже с серьёзным лицом. — Ты ушла с вечера, лишь бы не проводить его в моей компании?

— Ну-у, — глядя в пол, неопределённо тяну я, но Нечаев воспринимает это как однозначное «да».

— Понятно, — резюмирует он. — А узнать-то можно, в чём собственно проблема? Если дело в свадьбе, то будь уверена, силком к алтарю я тебя точно не потащу.

Мне бы ответить от имени дочери Шестакова, сказать, что он всё неправильно понял, и с вечера я ушла по какой-то другой причине. Но не могу. Меня прямо распирает, как хочется высказаться от себя.

— Да меня всю переворачивает и от твоих взглядов, и от интереса, и от внимания, и оттого, что ты мне говоришь. Потому что это всё неискренне! Ты притворяешься. Самим собой ты был со мной от силы минут десять, пока отчитывал на горе. А потом подошёл, разглядел, понял, кто я — и началась свистопляска. Сделал вид, будто я резко и до зуда тебе понравилась. И катание отменил, и на ужин пригласил, и даже мой отказ тебя не остудил — попёрся меня провожать. Я-то, наивная, принимала всё за чистую монету, а ты Теперь мне обидно. Чувствую себя идиоткой. Если бы ты не притворялся, представился и сказал всё как есть, возможно, у нас и был бы шанс найти общий язык. А так

— Стоп-стоп, — запротестовал Нечаев, не дав мне договорить. — Твой рассказ уходит в левую сторону сразу после слова «пригляделся». По твоей версии, я тебя узнал, а это ни хера не так. Рассказываю, как было на самом деле. Какая-то тупоголовая бабёнка разлеглась на спуске, чуть и меня, и себя не покалечила. Конечно, я ругался — этот случай мог вообще кончиться не добром. А потом, когда подошёл, разглядел Ты мне понравилась. И я понятия не имел, кто ты такая. Первым делом, вернувшись в свой номер, вызвал того самого паренька, чтобы он выяснил, кто у них в 402-м проживает и с кем. Не представляешь, как я охренел, когда узнал, что ты, и есть та самая дочь Шестакова. Так что твоя претензия насчёт притворства не по адресу.