Наталья Соболевская – Когда дьявол любит (страница 17)

– Потому что рядом с тобой я чувствую себя виноватой, – тихо призналась я, глядя парню в глаза. – Каждый раз у меня возникает ощущение, будто я украла твоё наследство.

– Полинка, ну что ты несёшь? – как с маленькой, но по-доброму заговорил Марк. – Ничего ты у меня не воровала. Дядя решил переписать завещание в твою пользу. Это его имущество, и кому его оставлять – его право.

– Знаю, – буркнула я. – Но неловкость всё равно чувствую. Теперь я бессознательно анализирую каждый твой жест, каждое слово, боюсь заметить в них скрытую обиду в мою сторону.

– Боже мой, – задрав голову, устало выдохнул Марк в потолок, а потом взял моё лицо в ладони и произнёс. – Полина, слушай меня очень внимательно. Поначалу, да, признаюсь, я расстроился. Но сейчас ответственно и предельно искренне заявляю: лишиться наследства – лучшее, что случилось со мной. Ты же знаешь, как я жил: семь дней в неделю одни сплошные тусовки, вечеринки, встречи с такими же, как и я, пустыми друзьями. Зачем стараться и к чему-то стремиться, когда и так всё есть? Зато утром на следующий день после оглашения завещания я впервые боялся опоздать на работу, а в офисе перестал только изображать бурную деятельность и действительно начал работать. Потому что в компании я теперь никто. Дёмин легко за ненадобностью пнёт меня из кресла и не поморщится. Из соображений приличия он, конечно, сразу этого не сделает, поэтому мне надо успеть доказать, что от меня есть польза. И знаешь что? Впервые за долгие годы я почувствовал себя… живым или даже счастливым. Может, в это трудно поверить, но я так устал от этого нескончаемого праздника, от чувства никчёмности и, главное, от одиночества.

– В твоё одиночество, с учётом того, сколько девушек постоянно тебя окружает, мне действительно трудно поверить, – призналась я.

Марк совсем невесело усмехнулся и с тоской на меня посмотрел.

– Быть со всеми – значит быть ни с кем. Не только они для меня способ развлечься, я для них тоже – тот, кто оплатит счёт, свозит на отдых, купит подарок. И тут я, наверное, сам виноват. Не там и не с теми знакомлюсь.

– Если ты это понял, значит, жди изменений, – заметила я. – Марк, ты самый потрясный парень из всех, кого я знаю. Ты обязательно встретишь ту самую: добрую, красивую, умную. Влюбишься и прекратишь прыгать на каждый доступный цветок и опылять.

Марк поджал губы и как-то странно на меня посмотрел – с одной стороны, боязливо, с другой – будто хотел в чём-то признаться.

– Я уже встретил такую. Влюбился. И с нормальными девушками отношения намерено не завожу, чтобы их не обижать, не давать надежду… Ведь здесь, – парень приложил руку к груди. – уже занято.

– Вот даже как?! – удивилась я, а после расплылась в улыбке и подразнила парня. – Так наш главный сердцеед, оказывается, влюблён. И кто это? Я её знаю?

Марк кивнул.

Глава 11

Сосредоточившись, я начала перебирать в памяти всех знакомых нам девушек. На первый взгляд казалось, что вычислить предмет его интереса будет легко. Если Марк приятель всему миру, то мой круг общения скромный, да и девушка должна была быть такой – взглянешь, и челюсть тут же рухнет в область колен от ослепительной красоты. На другую Марк внимания бы не обратил. Но сколько я ни ломала голову и даже снизила планку для претендентки, найти подходящую кандидатуру так и не удалось.

– Марк, а я точно её знаю? Мне на ум вообще никто не приходит.

– Точно, – он обнял меня ещё крепче. – Только не проси назвать имя, я не скажу.

– Даже так?! – воскликнула я, слегка отодвигаясь. – Это нечестно. Ты же меня до трясучки заинтриговал. Сказал «а» говори «б», – потребовала я, но тут же спохватилась. – Хотя… это твоя личная жизнь. Не хочешь – не надо.

– В том-то и дело. Сказать хочу, но не могу. Вернее, боюсь.

– Чего? – изумилась я.

– Боюсь, что ты не поймёшь. Осудишь.

– Она что, в отношениях? Или замужем? – предположила я, не найдя других веских причин для осуждения.

Марк замер, задумался, а затем, отпустив меня, начал с силой массировать пальцами виски.

– Это сложный вопрос. Однозначно ответить трудно. Сейчас она формально свободна… но любит другого. Да даже если бы не любила, наш роман выглядел бы в глазах общества странно.

Сначала упоминание об общественном мнении окончательно меня запутало, но, хорошенько поразмыслив, я нашла объяснение, и всё встало на свои места. Марк сохнет не по молоденькой девушке, а по взрослой даме. Вот почему я не догадалась, о ком он говорит, искала среди плюс-минус его ровесниц. Такой союз и впрямь может вызвать пересуды, даже насмешки, особенно если разница в возрасте значительна. Вот если мужчина старше – это как-то легче воспринимается, но когда наоборот…

– Скажи, я правильно поняла? Ты ей о чувствах даже не говорил? – уточнила я.

– Нет.

– Ну и балбес, – щёлкнула парня по лбу. – Переживать из-за осуждения общества – та ещё глупость. Люди позубоскалят, почешут языками – и перестанут. Это раз. А два: ты не можешь знать, что чувствует другой человек. С чего ты взял, что она кого-то любит?

– Она сама говорила. Да это и без слов ясно.

– Тут, конечно, есть над чем подумать, – выдохнула я. – Если признаешься, можешь получить от ворот поворот, и ваше общение постепенно, а может, и резко, сойдёт на нет. Или же, узнав о твоих чувствах, она ответит взаимностью. Ещё ты можешь и дальше ходить вокруг неё и тоскливо облизываться. Тогда, если она женщина интересная, а я полагаю, так оно и есть, рано или поздно найдётся кто-то посмелей. Со всеми вытекающими. В любом случае, решать тебе. Но помни: лучше жалеть о сделанном, чем о несделанном.

– Советуешь признаться? – крайне серьёзно спросил Марк.

– В таких делах советчиков нет. Решай сам. Я лишь обозначила варианты, не более.

– А ты бы как поступила на моём месте?

– Отвечу, но не считай это руководством к действию. Я бы сказала.

– Знаешь, а ты права, – Марк заметно воодушевился, закивал, а потом подался ближе и коснулся своими губами моих.

Я не отшатнулась, но внутри вся сжалась в комок. Нет, я, конечно, всё понимаю, но за разговор по душам мне бы хватило и обычного «спасибо». Поцелуй – это перебор.

Марк пристально на меня смотрит, будто видит впервые, и, кажется, даже не дышит. Я, к слову, тоже таращусь на него во все глаза и затаила дыхание. Наверное, потому что нам обоим неловко.

Чтобы разрядить обстановку, я улыбнулась и уже собиралась сказать, чтобы он держал меня в курсе событий на его личном фронте, как Марк поцеловал меня снова. На этот раз уже с языком.

Даже под пытками не скажу, как мне удалось за мгновение оттолкнуть его от себя, вскочить на ноги и оказаться в метре от стола.

– Это что ещё такое?! – ошарашенно возмутилась я. – Мало того, что я жена твоего дяди, так ты ещё минуту назад твердил, что влюбился… – и вот тут до меня, наконец, дошло. Никакой девушки или женщины постарше нет и не было. Он имел в виду меня.

– Полина, я сильно поторопился, да? – виновато спросил он, то беспокойно поднимаясь с подушки, то вновь опускаясь. – Так и знал, надо было ещё подождать. Только всё испортил.

Марк продолжал бормотать, то извиняясь, то сожалея, что не смолчал, потом, наперекор себе, говорил, что хоть всё и вышло не так, как хотелось, у него на душе полегчало, ведь носить в себе чувство, не имея возможности признаться – пытка. Я же от потрясения стояла молча. И ругала себя: зачем убеждала его открыться, если не знала, о ком идёт речь? Ещё сожалела: ведь Марк – мой единственный друг, и, скорее всего, этой дружбе только что пришёл конец.

– Марк, нам сейчас лучше взять паузу, – предложила я, как только смогла говорить.

– Ты хочешь, чтобы я ушёл? – наконец перестав суетиться, спокойно спросил он.

– Да. Нам обоим есть над чем подумать. Переварить.

– Хорошо, – не стал спорить он, поднялся и направился к выходу, но, проходя мимо, остановился и, не глядя на меня, тихо спросил. – У меня есть хоть какой-то шанс?

– Не думаю, – сначала я хотела сказать «нулевой», но после смягчила ответ.

– Почему? – продолжая смотреть строго вперёд, с обидой прорычал он.

– Марк, зачем ты спрашиваешь? Знаешь же почему, – теперь и в моём голосе сквозила претензия.

Парень вздохнул.

– Ничего. Я уже долго ждал. И ещё подожду. Неважно сколько – год, два, пять лет…

– Не стоит, – с трудом выдавила я. Говорить жёсткие вещи близкому человеку – словно причинять боль себе, но ради самого Марка нельзя оставлять ему ложных надежд.

– Собираешься хранить ему верность до гроба?! – зло выкрикнул Марк, подождал ответа с минуту и, не дождавшись, рванул с вешалки куртку, быстро обулся, после чего за ним с грохотом захлопнулась дверь.

Дождалась, когда за дверью стихнут шаги и, злясь на себя, на Марка и на всю ситуацию в целом, не по-девичьи выругалась. Да, так грязно, хоть язык с мылом мой. Вспомнила, кажется, все непечатные выражения, которые годами, изо дня в день, долетали до меня сквозь тонкую стенку между моей комнатой и кухней, где мама с собутыльниками, напивались, обсуждали политику, классовую несправедливость, философствовали, ну и под занавес дрались обязательно.

Обидно до слёз: не держатся рядом со мной хорошие люди, и всё тут, хоть тресни. Алёнка единственная подруга в конце девятого класса переехала с родителями в другой город, Серёжи не стало – с этой потерей я никогда не смерюсь, а теперь и дружба с Марком висит на тонюсеньком волоске.