Наталья Соболевская – Когда дьявол любит (страница 16)

– Уговори его, – предложила Марго, после чего я нервно рассмеялась.

– Уговорить Дёмина? Да это в принципе невозможно. Да и потом, я у него для себя ничего не собираюсь просить, уж извини, но для тебя – тем более.

– Хорошо, – произнесла она с тяжёлым вздохом. – Тогда переоформи на меня свой салон. На первое время мне хватит, а потом что-нибудь придумаем.

Наглость Марго обескуражила меня до такой степени, что я не то чтобы не знала, что ей ответить, а попросту не могла говорить. В мыслях, куда только я женщину не отправила, но вместо слов из горла вырывался лишь сдавленный, недоумённый хрип.

– Марго, ты не в себе, что ли? – наконец выдохнула я. – Мы с тобой не родственницы, не подруги, мы по сути чужие люди. С таким же успехом ты могла выбрать из толпы любого случайного человека и потребовать, чтобы он переписал на тебя свою собственность. Догадываешься, что он тебе бы ответил? Считай, что это сказала я. Салон – мой единственный источник дохода, и ты его никогда не получишь.

– Неправда! – её голос снова стал жёстким и наглым. – Теперь у тебя есть наследство. Можешь хоть десять салонов открыть. А у меня нет ни крыши над головой, ни средств к существованию. У тебя теперь огромные деньги, а я – нищая. Разве это справедливо?

В памяти всплыл наш недавний разговор в больнице, когда Марго ещё считала, что меня нет в завещании, а ей причиталась солидная сумма. То есть тогда всё было ровно наоборот. И что-то не припоминаю, чтобы такое положение дел казалось ей несправедливым. Тогда её всё полностью устраивало.

– Марго, то, что тебе не на что жить – это огромное преувеличение. Даже урезанной доли от наследства Сергея тебе хватит на несколько лет. Так что не прибедняйся и не звони мне больше. Я всё равно ничем помочь тебе не могу, – твёрдо заявила я и, чтобы не продолжать бессмысленный спор, сбросила вызов.

В будущем, если Марго и вправду окажется в затруднительном положении, я в любом случае постараюсь ей помочь. Мы не родня и не близкие люди, но почему-то я чувствую за неё некую ответственность. Однако сейчас, когда ей точно не грозит ни голод, ни холод, лучше держать дистанцию. С Марго надо знать меру – иначе она лихо оседлает мою шею и её потом оттуда никакими палками и пинками уже не прогонишь.

Конечно, неугомонная Марго не собиралась сдаваться. Она названивала и названивала мне без остановки. Где-то на третьем звонке я убрала громкость, а на пятнадцатом перевела телефон в режим полёта.

Вернувшись домой, я скинула обувь и сразу же вынесла пропахшее Дёминым пальто на балкон, а затем нырнула в шкаф за домашней одеждой – в планах не меньше часа отмыкать в ванне с пеной и переодеться.

Но им не суждено было сбыться. В тот самый миг, когда я переступала порог ванной, в дверь позвонили. Мелькнула мысль притвориться, что дома никого нет, но потом я подумала, а вдруг заливаю соседей, или пришла и хозяйка с проверкой, или ещё какая напасть.

На тот случай, если за дверью Дёмин, я кралась на цыпочках и смотрела в глазок с расстояния, чтобы он с той стороны не потемнел. Если там Влад – я скорее отгрызу себе руку, чем открою.

Опасения не оправдались. На площадке, оглядываясь по сторонам и слегка улыбаясь, стоял Марк.

– Ты обещала зайти ко мне позже. Я ждал. Но так как не дождался, приехал сам, – пояснил он, едва я открыла дверь, и, шагнув в прихожую, тут же предложил. – Поужинаем?

– Марк, я бы тебя с удовольствием покормила, но кроме пожухлого яблока, пакета молока и просроченного творога мой холодильник девственно пуст, – со смущением призналась я. – Но если подождёшь, я что-нибудь закажу.

– И чем же, позволь полюбопытствовать, ты сама планировала ужинать, имея в арсенале такой шикарный ассортимент продуктов? – строго, где-то даже с упрёком в голосе поинтересовался он. – М?

Пока я мялась, придумывая ответ, Марк поднял руку, до этого скрывавшуюся за спиной, и продемонстрировал большой бумажный пакет.

– Не беспокойся. Я со своим. Прихватил и поесть, и попить, – он вручил мне пакет и, наклонившись, чтобы снять обувь, начал давать указания. – С тебя бокалы и вилки, я с палочками на «вы». Тарелки можно не доставать, мне и из коробок вкусно. Я не привередливый.

– Будут тебе бокалы с вилками, – улыбнулась я. – Только дай пять минут. Переоденусь и накрою стол.

Вернувшись к шкафу, я положила обратно на полку майку с шортами и достала более подходящий для приёма гостя домашний костюм – брюки и свободную рубашку. Комната у меня просторная, но одна, поэтому переоделась в ванной. А когда вышла – не узнала квартиру.

Менее чем за пять минут Марк успел плотно задёрнуть шторы, погрузив комнату в мягкий полумрак, включил на телевизоре видео с потрескивающим камином, из умной колонки лилась ненавязчивая инструментальная музыка. Ужин он накрыл не на кухонном столе, а на низком кофейном, накидав на пол подушек с дивана – видимо, чтобы на них сидеть.

Я поёжилась от нахлынувшего дискомфорта. Я знаю, Марк относится ко мне как к другу и никаких видов на меня не имеет, но созданная им атмосфера выглядит слишком уж романтично.

За стеной, отгораживающей зону кухни, послышался звон посуды и ворчание Марка:

– Где же этот чёртов штопор?

– Не ищи, – сказала я, выглядывая из-за угла. – Штопора у меня нет.

– Досадно, да ладно, – не расстроился Марк и закрыл верхние дверцы шкафов. – Не в первый раз придётся открывать бутылку по корявому, продавливая пробку внутрь. Найдётся что-нибудь продолговатое и, желательно, крепкое?

– Могу предложить ножницы или отвёртку.

– Тащи и то и другое. По ходу разберёмся, что подойдёт лучше.

– Полина, а ты когда в последний раз ела? – поинтересовался Марк, когда мы устроились на подушках, и я набросилась на лапшу с курицей, как оголодавшая чайка, орудовала вилкой и челюстью так быстро, будто у меня за спиной кто-то стоял с намереньем отобрать еду.

– Не помню, – пожав плечами, произнесла я невнятно из-за набитого рта. – Последние дни у меня на завтрак, обед и ужин – одно и то же дежурное блюдо, кофе с молоком и таблеткой сахарозаменителя.

Марк посмотрел на меня с несвойственным ему осуждением и тяжко вздохнул.

– Поля, так нельзя. Я понимаю, у тебя тяжёлый период, но надо жить дальше.

– А я и живу, – заметила я, нырнув вилкой в новую коробку с жареным рисом, креветками и ананасом.

– Хреново живёшь. Поправь, если не прав. Ты безвылазно тухнешь в квартире, выходишь, как сегодня, только по острой нужде. Сутками смотришь на ваши фото и видео с дядей, вспоминаешь, поскуливаешь и ревёшь.

– По-другому пока не получается, – призналась я. – Не так-то просто, когда хреново, взять себя за шиворот и хорошенько встряхнуть. Но я стараюсь. Сегодня даже достала коврик для спорта, правда, до занятий дело так и не дошло. Не по моей вине. Позвонили из салона с проблемой, пришлось мчаться туда.

Марк кивнул и с задумчивым видом обновил свой бокал белым сухим, в мой тоже долил, но лишь каплю – больше бы не поместилось. Если он пил охотно и с удовольствием, я только для вида мочила язык.

– А что, если мы с тобой начнём вместе морозить задницы на утренней пробежке? – вдруг предложил он. – Я живу недалеко, могу заскакивать к тебе перед работой. Да и после работы тоже, чтобы приготовить и съесть ужин, поговорить, посмотреть фильм или прогуляться? Как тебе такая друготерапия?

В глазах Марка загорелся энтузиазм, я же пребываю в состоянии тихого ужаса и категорически против.

Ещё со школьных времён у меня выработалась стойкая аллергия на бег. Как вспомню, какого это бежать на скорость несколько стадионов, становится дурно. Лёгкие горят от нехватки кислорода, по спине ручьями стекает пот, в боку нещадно колет, во рту привкус крови. Хочется лишь одного, рухнуть на землю и от изнеможения сдохнуть, ну и бонусом ко всему бледный нос и красные щёки на ближайшие два-три часа.

И дело не только в беге. Марка я, конечно, люблю, но даже его присутствие в моей жизни сейчас, должно быть, строго дозированным. Мне всё ещё тяжело, и я не готова подолгу общаться с людьми.

– Судя по твоей скисшей мордашке, от идеи ты, мягко говоря, не в восторге, – с разочарованием констатировал Марк.

– Не в восторге, – опустив глаза, подтвердила я. – Не подумай, дело не в тебе. Просто я хочу входить в колею в своём, размеренном ритме. Я ценю твоё беспокойство и желание помочь, но, если брать в целом, я в порядке. Желания выброситься из окна нет, вены в ванной вскрывать тоже не тянет. Кто-то борется с депрессией, разогнавшись и прыгнув с обрыва. Я же иду к цели монотонно, маленькими шагами, и сейчас мне это комфортней делать одной.

Марк улыбнулся, словно говоря: «Я тебя понимаю и не буду навязываться», но после будто разозлился, мотнул головой и, хлопнув ладонью по столу, заявил:

– Нет, Полина, так не пойдёт. После оглашения завещания ты избегаешь меня, и я не стану делать вид, что этого не замечаю. До оглашения тебе было не лучше, чем сейчас, но ты отвечала на звонки и звонила сама. Если я напрашивался в гости – не отказывала. Теперь ты не берёшь трубку, а после в лучшем случае отписываешься. Я тебе сегодня даже не стал звонить, специально приехал без предупреждения. Был уверен, у тебя обязательно найдётся тысяча причин не встречаться, – с претензией высказался Марк, потом передвинул свою подушку плотнее ко мне, приобнял и спросил: – В чём дело? Почему ты меня избегаешь?