Наталья Смирнова – Путешествие в обратно… Рассказы, провинциальные байки и одно сценическое действие для двух человек (страница 8)
Дама хотела прожить 100 лет, и прожила. А потом устала. Ей отметили юбилей, показали по телевизору в программе новостей, организовали вечер в столовой и даже купили дополнительного угощения, и пригласили актёров местной филармонии. Чудо что за вечер! Пелись романсы, рассказывались стихи, какие-то циркачи выступали нестрашно, фокусник удивлял всем известными трюками. Ей хотелось запомнить этот вечер надолго. Она и запомнила и вспоминала до конца.
Из жизни она ушла легко, во сне в тёплой кровати и под мягким пушистым одеялом. Заснула и не проснулась. Все ей дружно завидовали, а чувство зависти не украшает!
Если бы она заказала себе сто пять, она бы сто пять лет и прожила, а так воображение ограничилось ста годами.
– Это ты зря, так строго и несправедливо о целом поколении! – выступила Лизаня.
– Ничего не зря, а просто и чётко! Такими они и были! – отреагировала Евгеша.
– А я не обо всём поколении, но о многих. Кто-то должен был это сказать. Вот мы с Людмилой Улицкой и сказали.
Но в целом, дамы приутихли, комментировать услышанное и окунаться в воспоминания не хотелось – своих забот хватало.
О чём мы говорим, когда собираемся? Кости добела не моем своим друзьям и знакомым, это уже хорошо. О серьёзных вещах говорить не хочется, вся жизнь была серьёзным испытанием. А вот надо же – разобрало в этот вечер на сюжеты, которые в большинстве, были табу. Но славная привилегия возраста и долгосрочной дружбы в том и заключается, что иногда можно и рот открыть. Вот вечер и закончился. Поели, попили, чаю откушали, поговорили славно и неожиданно откровенно. Всё – по домам! Благо, идти, как мы говорили в самом начале, недалеко.
Часть вторая
Несколько тарусских баек, записанных автором
Как я попала в Тарусу
– А расскажи, как тебя занесло в Тарусу? Только подробно и с деталями. Ладно?
– Хорошо, комментарии потом! А сейчас я вам всё-таки расскажу, как я сюда попала. Очень просто и неожиданно для самой себя. Это была история в духе девяностых. Я работала в МГУ уже много лет. Вдруг по коридорам начинает носиться потрясающей своеобразности дама, потом кивает мне в коридоре, проносясь на своей невидимой метле со скоростью света. Потом меня с ней знакомит Инна Тимофеева, которой уже нет на свете. Летающая мимо женщина была яркая, своеобразная и умеющая дружить, хоть и коротко, но крепко. А я вся в работе. Заведование кафедрой – дело совсем не простое. С утра до вечера работа, работа и работа. Потом я стала одновременно с Университетом директором курсов по подготовке в институт, и работы прибавилось. На преподавательскую зарплату не прожить же. Настало время, когда в семье началось совсем новое время. Муж мой устал от моей вечной занятости. Мог бы и потерпеть, скажу я теперь. Дети, два сына, к той поре уже подросли, закончили институты и начали работать. Моя надобность для них в каждодневном режиме уже отпала. А моя новая знакомая бесконечно говорит мне: «Поехали в Тарусу, у меня там большой дом!» А мне этот дом тысячу лет не нужен. У меня ведь работа! Я ведь должна быть лучше всех! Дома мне становилось не очень комфортно жить. Муж увлекся госпожой Еленой Блаватской, разлучницей многих семей.
А вот на этом месте небольшое отступление: этим летом я оказалась в одной компании, в которую прибилась незнакомая дама. Для меня не знакомая, а остальные её знали, но шапочно. И вот вдруг она у меня так вот в лоб спрашивает, почему я не замужем. Объясняю, что лет десять назад появилась разлучница Елена Блаватская, у меня формула такая мягкая о моём расставании, чтобы не вдаваться в подробности. Доля правды в этом утверждении есть, но она для посвящённых. На следующий день приятельница новой знакомой, просто рыдая от смеха, рассказывает мне, что дама та очень негодовала, что у такой славной и милой женщины (это у меня), появилась какая-то мерзкая Блаватская, и что хотелось бы на неё посмотреть! Её очень интересовало, где же эта Елена живёт, в Тарусе, Москве или каком-нибудь отдалённом городе. Какое счастье, что есть в мире люди, которые не знают о Елене ровным счётом ничего!)
Начало мая. Татьяна несётся мимо меня на своём помеле стремительно быстро: «Ну что, едем? У меня машина внизу стоит!» Что-то меня торкнуло. Что я – зря читала «Тарусские страницы»? В сборнике, который до сих пор стоит у меня в книжном шкафу, впервые были напечатаны стихи Марины Цветаевой и её же проза, «Будь здоров, школяр!» Булата Окуджавы, потрясающая повесть Бориса Балтера «До свиданья, мальчики!». А что – поеду! Звоню домой, предупреждаю мужа и сыновей, что меня не будет, я уезжаю в Тарусу, это там, откуда «Тарусские страницы».
За разговорами дорога показалась короткой и комфортной, хотя ехали довольно долго, от Моховой часа три. Приезжаем совсем ночью. Май месяц, тепло, сидим на веранде. Веранда открытая. Потихоньку свободных мест за столом становится всё меньше. Я не очень легко схожусь с незнакомыми людьми, а тут ощущение давней и славной знакомой кампании. Народ подтягивается, зная, что Татьяна приезжает в пятницу вечером. Разговоры обо всём, о погоде, о знакомых, о Тарусе. Выясняется, что сижу я на веранде дома Валерии Цветаевой, а рядом дом Ариадны Эфрон, это сестра и дочь Марины Цветаевой. Вот это да! А совсем рядом Ока! Что-то начинает меня смущать. В мае так тепло, что сидим мы на веранде без пальто, в лёгкой одежде. Наконец я понимаю-нет комаров! Можете себе представить? Недалеко от Москвы, оказывается, есть места вполне бескомарные. Позже оказалось, что в Оке живет какая-то прожорливая лягушка, поедающая личинки комаров. Приятного ей аппетита!
Дивный вечер провели мы тогда. На следующий день Татьяна повела нас в долину Грёз. Надо сказать, что она нас обманула, сказала, что это рядом, совсем недалеко! Оказалось, очень даже и далеко! Шли довольно долго, но красоту увидели неземную. Теперь вокруг много понастроено, впечатление несколько другое, но когда туда попадаешь, забываешь обо всём на свете. Кто живёт в Тарусе – знает, что это за чудо! Прошёл день, потом ещё один, а потом я уехала в Москву, и время опять потекло так быстро в заботах и работе, что некогда было думать о таком странно состоявшемся путешествии. В институте мы стали видеться чаще за застольями и встречами. Нас всех, кто побывал в Тарусе, тянуло друг к другу.
Прошло лето, наступила осень, потом зима, а потом наступало время Пасхи, которая в тот год была необычно ранней. Мы большой кампанией опять поехали в Тарусу. Татьяна, вы же её знаете, соблазнила нас тем, что храм на Воскресенской горе работает, что будет служба, что вообще надо Пасху отметить, нежели мы нехристи какие. Отстояли всю службу, это в моей жизни было в первый раз. Идем из церкви разговляться, держа в руках горящие свечки и закрывая огонь ладошкой. Свечку надо донести до дома так, чтобы она не погасла для исполнения всех желаний. Татьянин дом – третий от Храма. Рядом с Храмом – дом. Странный на первый взгляд. В нём окна финские, огромные. Поворачиваю голову. За окном люди, суетящиеся вокруг стола, над столом оранжевый абажур, мягкий свет, праздничная суета-счастье, в общем. И вдруг я Тане говорю, показывая головой на дом: «Вот этот дом я бы купила!» Ответ был более чем странный: «Вот тебе! Никогда он его не продаст!» «Вот тебе» было подкреплено славной большой дулей в нос. Я не обиделась. Не продаст и не продаст, а я помечтаю. И пошло и поехало… Татьяна удивительный человек-она дарит Тарусу всем, она притягивает странным образом народ к себе, ты начинаешь считать, что кроме тебя для неё никого не существует. Она дарит неофитам всех своих друзей, она делится счастьем обладания некой тайны, причастности и избранности. Вот эта тайна и притягивает к себе. Я уже не представляла себе жизни без Тарусы и её обитателей.
И вот наступает осень 1996 года. Октябрь, холодный и зябкий, солнца нет, облака идут просто по макушке, настолько они низки и тяжелы. Мы опять сидим у Татьяны, но уже не на веранде, а в финском домике. Сидим около камина. Огонь она раздувает с одной спички. Я этому научилась лишь спустя много лет. И вот тут начинается история, которая привела меня в Тарусу в качестве её полноправного обитателя. Татьяна удаляется туда, куда короли пешком ходят и задерживается надолго. Нет её и нет. Потом она врывается вихрем в дом и даже не кричит, а громко шипит: «Быстро! Дед дом продает!» Какой дед? Не въезжаю. Позже я рассказываю эту историю несколько иначе, додумывая детали, чтобы сделать её более драматичной: И вот сидит Танька «в нужнике животом скорбная», как та Санька Бровкина из романа «Пётр Первый» Толстого, но не главного, а второго, Алексея, и читает местную газету «Октябрь», которую она изучает подробнопреподробно, прежде чем употребить по назначению. Газета была почти вся использована, когда Татьяна из природного любопытства переворачивает последний клочок газетной бумаги, уже ни к чему не пригодный, и видит объявление: «Прокопий Кононович Слободянюк меняет свой дом на однокомнатную квартиру». А Прокопий Кононович – это как раз и есть дом с финскими окнами рядом с Воскресенским храмом. Мы тут же кидаемся туда, уже поздний вечер по местным меркам, часов десять, но в приличный дом по такому срочному делу ещё можно было постучать. Мы и постучали, дверь приоткрылась, но с нами разговаривать не стали. Мы ушли восвояси несолоно хлебавши, благо свояси (слово заимствовано у Ариадны Эфрон) эти были совсем рядом. Ну, и что теперь делать?! Но ведь мир не без добрых людей!