Наталья Смирнова – Путешествие в обратно… Рассказы, провинциальные байки и одно сценическое действие для двух человек (страница 1)
Наташа Смирнова
Путешествие в обратно… Рассказы, провинциальные байки и одно сценическое действие для двух человек
Издание третье исправленное и дополненное
© Смирнова Н.С., 2026
Часть первая
Девчачьи посиделки
Двухтысячный год, о котором она когда-то, ещё в 1968 году думала с ужасом, остался далеко позади. Тогда это казалось датой, временем, которое не наступит никогда. Почему шестьдесят восьмой год? Просто в этом году она окончила институт и начала работать, отсюда преждевременные мысли о пенсии, которая должна была случиться именно на стыке тысячелетий. Молодость и зрелость остались в прошлом. А в настоящем проявилась очень интересная и пугающая своей комфортной новизной жизнь. Вдруг стало можно и возможно ездить в Европу, которая тогда, в другой жизни казалась чем-то абсолютно недостижимым со всеми желанными демократическими свободами. Да, пожалуй, там и свободнее, и демократичнее, и комфортнее, и еда там с виду лучше, но и дома не так уж и плохо. Вернее, как посмотреть. Работают они не больше нашего, получают зарплаты приличнее, жизнь у них комфортнее, но и налоги весомее. Живут они при ближайшем рассмотрении сложнее и натужнее. Слишком много правил ограничивают их свободы, а мы своими дорожим не очень осознано, привыкнув к тому, что есть.
О чем это она? Скоро ведь «девушки» придут на «вечернюю выпивку», на «огонь в камине», на «поесть не дома», на «поговорить». Девушкам было уже даже не пятьдесят, они смело вошли и вросли в третий возраст и чувствовали в нем себя комфортно и славно. Дети, у кого были, выросли, мужья, у кого были, по славной российской традиции, за редким исключением, поумирали. Остались с ними воспоминания о прошлом и привычная для русских женщин надежда на светлое будущее. Осталось при них умение хорошо и душевно провести время, укладывающееся в наступающий вечер.
Первой пришла Лизавета, толстушка-пампушка, незлобивая и чуткая к чужой беде. У неё было, среди прочих, одно потрясающее редкое в своей естественности качество – она не была сплетницей, она никогда никого не обсуждала и не осуждала. Золотой человек! С выросшим сыном и его семьей Лизавета общалась редко и мало, считая, что сын – «чужая радость», и пусть себе ему радуются его две дочки и вполне славная жена, но отдельно от неё.
– Ну что, как дела? Чем помочь? Она деловито стала помогать накрывать на стол, зная точно, что где лежит и что куда надо положить.
– А нас сколько будет? Пятеро? – А кто?
– Ну вот, опять, сколько, да кто! Что за манера! Да все те же! – ответила Наталья, у которой все сегодня собирались. Я тут суп приготовила – закачаешься! Кулеш рыбный. Только не спрашивай рецепт, за бумагой идти далеко, а память у тебя хорошей была давно. Договорились? На второе – рагу с мясом, грибами и картошкой, а на третье – чай со сладостями. Желающим – кисель из клюквы, как в детских садах нам давали. А перед обедом закусон небольшой и выпивон скромный. Сыр возьми в холодильнике.
– Порезать?
– Да нет, он уже порезан. Давай, знаешь, доставай всё, что на тарелках, и сними с них плёнку, уже можно. Ветчину разложи. Зелень добавь. Да вот она, в пакете.
– Мытая?
– Мытая, мытая… Вилки-ложки – знаешь где. Как там Люсёк?
– Не знаю, я её давно не видела.
– Давно, это сколько? Да дня три, два, может. Гордая, не звонит и не заходит.
– Придет, небось?
– Сейчас зайдет, как же без неё-то!
И правда-за окном проплыли три головы, одна из которых была явно Люськина. Надо сказать, что дачи, в которых все они жили, были в одном известном поселке под Москвой. Известным этот поселок стал после того, как судьба и звезды (которые на небе, а не на земле – приходится объяснять) привели туда обычные московские семьи за весьма приличные, то есть не заоблачно большие, деньги. В каждом доме был телефон, вода холодная из кранов и горячая из бойлеров, отопление – что ещё нужно для счастья? Тетки осознали свою избранность далеко не сразу, только тогда, когда можно было жить за городом недалеко от детей и внуков, но всё же на известной дистанции. Все они с удовольствием там и жили, наивно полагая, что это продлит им жизнь до неясно ожидаемых пределов. Наивность эта заходила так далеко, что ни одна из «девушек» в мыслях не держала коварного плана по уходу в мир иной. «Большинство подождет!» – был их девиз. Вечер обещал быть приятным во всех отношениях. Летом можно сидеть в саду под яблоней, комаров почему-то в этом благословенном раю не было, цикады и лягушки пели свои песни с наступлением сумерек, легким ветерком тянуло от реки – что ещё надо для счастья!
Проплывшие за забором головы принадлежали трем красавицам в прошлом. Одна из них, упомянутая уже Люся – бывшая и, надо сказать, настоящая училка. В школе она больше не работала, но учить продолжала всех и вся и в любой ситуации.
Вот кто всегда и всё знал! Но к этому давно все привыкли и Люськино вечное «бу-бу-бу, ду-ду-ду» было не более чем фоном для окружающих. Татьяна, ещё одна из пришедших, была старше и строже всех. Она была незаменимой собутыльницей. Девушки одно время, когда позволяло здоровье, хорошо попивали. «Воробей в рюмке не утонет!» Она говорила так мало, что стала лучшей собеседницей, умела гениально слушать, никого не перебивая, и лишь изредка кивала головой в знак того, что слушает, внимает и понимает. Никто точно не помнил, где она работала, но это было что-то вроде архива – там особенно не поговоришь. Ещё одна – Светик, Светлана, работала врачом в известной больнице. Её там с благодарностью держали, врачи работают часто долго после начала счастливой пенсионной жизни. Света одна из всех не поседела, волосы не красила и на изнурительных диетах не сидела. Она, даже по собственному разумению, была занудой из зануд, но не злой, а просто любящей порядок вещей. В её доме всегда не по дачному было чисто, все вещи лежали на своих местах по принципу «где положила, там и нашла».
Последней ждали приход Евгеши, Женечки. Евгения Марковна уже забыла, когда она работала. Судьба занесла её с мужем на дипломатическую службу. Вернее, занесло мужа, а она с готовностью последовала за ним. Замкнутый круг, сплетни, интриги, невозможность рта открыть в простоте, все это много лет было её жизнью, её сутью и единственным опытом общением с окружающей средой. Если нужно было рассказать всё и всем, не было надежнее способа, как выложить всё Евгении под великим секретом. Такой болтушкой она с превеликим удовольствием стала, вернувшись из далёких палестин.
Тетки все были славные, привыкшие друг к другу, давно переставшие завидовать как друг другу, так и кому бы то ни было, с плохо скрываемым удовольствием проводившие вечера вместе. Они дружно усаживались за стол, занимая обычные для себя места за столом, охотно ели и выпивали. В чайно-кофейной церемонии были свои примочки. Евгеша пила кофе, но не растворимый, а настоящий, в зернах, который надо размолоть прямо перед завариванием. А Наталья вместо чая – кипяток после шести вечера, потому что заснуть из-за выпитого чая или кофе она не могла или думала, что не могла. Остальные пили хорошо заваренный чай, но без бергамота или других отдушек.
Потом все, кроме Натальи закуривали сигареты легкие и вкусные. Дым разносится по участку, если посиделки на улице, или уносится в жерло камина, если они в доме. И вот тут начинается настоящий пир, то, что они с общего согласия называли – «пир духа», бесконечные разговоры, воспоминания про себя и других. Политики они уже давно не касаются, наелись они её по самое некуда. Им было все равно, кто там, у руля, результат для них всегда был один. Неясные мечты молодости о хорошей пенсии в 120 или даже 132 рубля разбились о последние демократические реформы. Политические персоналии у руля государства не делали их существование легче и лучше. Жизнь научила их не выпендриваться и довольствоваться если не малым, то вполне разумным.
Во время застолья тосты идут один за другим. Третий тост – за приютивший их посёлок, а вторым можно и поделиться. Вот он: «За умниц, красавиц с шоколадным характером. Нас, куколок, ничем не уколотишь!» Надо видеть этих куколок, умниц и красавиц, чтобы понять, насколько они потешались над самими собой. Молодцы тётки!
Всё, наконец, съедено и выпито, но вечер продолжается. Сегодня – странное время для них для всех. Девушки договорились рассказать о чём-нибудь интересном из собственной жизни, по возможности, то, что другим не известно.
– Давайте, давайте, девочки! Кто начинает? – это Евгеша, инициативная, распоряжается.
– Давайте, кто первый?
– Первая, а не первый!
– Ладно, не цепляйтесь!
– Хорошо, я – хозяйка, я и начну, встряла Наталья. Только условие – я прочту, что написала. Мне трудно говорить об этом так вот, сразу. Мне пришлось написать. Вы же знаете – мне это проще. Только не шуметь и не отвлекаться. Девушки охотно приготовились не шуметь, но отвлекаться не обещали.