Наталья Смирнова – Охота на боль. Записки стажера (страница 8)
Окончив очередную сессию с Лебедевой, Юлия Витальевна Виноградова без улыбки рассматривала на стене движущиеся тени от листвы. Поздний октябрь радовал погодой, но видимо, не это привлекло внимание психиатра. Кравцов нерешительно завис в своем кресле, но все же решил уточнить:
– Юлия Витальевна, вы чем-то недовольны?
– Да как сказать, Игорь Евгеньевич. Как вы оцениваете прогресс Любови Михайловны?
– Я вижу положительную динамику, – Кравцов открыл записи в телефоне. – Антидепрессанты переносятся хорошо, тревога уменьшилась. КПТ работает, пациентка быстро учится отслеживать свои состояния.
– Что еще для себя отметили?
– Она стала яснее мыслить. Отделяет фантазии от фактов и сама это видит. Помните, на прошлой неделе она пришла белее мела, ей у нас в коридоре примерещилась бывшая ее мужа, которая якобы проклятие на нее наложила? Чистая паническая атака, но она справилась. Разложила все сама, вы ей не помогали, сделала выводы. Это прогресс!
– Еще что-нибудь?
– В ней стало больше жизни. Когда я ее впервые увидел, она напомнила мне бумажную куклу, с которыми дети играют: вырезают из бумаги разные одежки с клапанами, загибают их и крепят на куклу. Когда криво загнули клапан, одежда болтается. У Любови Михайловны образ был продуманный, но все смотрелось на ней… как чужое. С началом терапии она стала меняться: перестала тискать мобильник, одежда стала смотреться не как скорлупа, а как продолжение ее самой. Улыбается искренне. Кроссовки на туфли поменяла, когда ногу на ногу закидывает, прям вах! Красавица.
– Ай-ай, Игорь Евгеньевич, терапевт нейтрален, все личные реакции несите в интервизию. Интересно, что вы отметили позу пациентки. О чем это может говорить?
– Что… Э-э-э… – Кравцов еще раз просмотрел записи. – Не знаю, Юлия Витальевна. – смутился он.
– Как часто она в такой позе?
– Э-э-э… Я только сегодня заметил…
Кравцов выключил телефон и уставился в золотисто-бежевый рисунок пола. Ну молодец! Отвлекся на картинку… Но это ведь правда чудо, как человек меняется от, казалось бы, ерунды, разговоров. Поразительные возможности мозга! Достаточно проложить тропинку, связать в сознании мысли, чувства и реакции, и это сразу отражается на том, как человек выглядит, как двигается. Двигается! Ну как так можно было просмотреть реакции тела? Упустил и, видимо, что-то важное упустил, вон как Юлия Витальевна ногтями по столу цокает.
– Пойдемте, – Виноградова пару раз кликнула мышкой, быстро вышла из кабинета и южным ветром пролетела через всю клинику, остановившись у кабинета Родионова.
– Евгений Александрович, свободны?
– Для вас всегда, Юлия Витальевна, – мрачно откликнулся Родионов.
– Как вы? – тепло спросила Виноградова. Под глазами ортопеда залегли тени, резко обозначились носогубные складки. Мусорная корзина была полна кофейными стаканами. Обычно развернутые плечи будто сузились.
– Живу и жду, Юлия Витальевна. До родов всего месяц остался, я дни считаю. Жена то смеется, то плачет, то злится – настоящие качели! У меня уже голова кругом и, простите, тошнит. Что это за постоянные манипуляции! Она взрослый человек или где? Я дома как по минному полю хожу. Все говорят: гормоны, эмоции, не обращай внимания. Попробуй не обратить, такое начнется! Ненавижу эти женские штучки.
– Понимаю вас, Евгений Александрович. Беременность – испытание для обоих родителей, – посочувствовала Юлия Витальевна, – Так природа готовит к совершенно новому опыту. Когда малыш появляется, он прямо не говорит, что ему нужно, родителям приходится угадывать, – Родионов горестно вздохнул. – Я к вам тоже по туманному вопросу. Помните Лебедеву?
– Конечно, помню! Радио Лебедь, пою – не думаю.
– Вы бы посмотрели ее еще раз.
– Я все по ортопедии проверил, тело у нее в порядке, это с головой проблемы.
– Не соглашусь с вами, – Виноградова будто не замечала грубостей. – Психотерапия дала эффект, и быстрый. Таблетки начинают действовать самое раннее с третьей недели, а у нее уже на второй был прогресс. Только боль остается неизменной. К тому же тело пациентки принимает одно и то же положение. Она сидит на правой стороне ягодиц, снимая нагрузку с левой области таза. У боли явно есть органический источник.
– Да ей выгодно болеть! – не выдержал Родионов. – Она так раскручивает всех вокруг, привлекает внимание. Во время болезни дочери она ловила охи и ахи всего своего окружения, вот и не хочет этого терять, симулирует.
– Евгений Александрович, вам ли не знать, что тело никогда не врет. Возьмите себя в руки и сделайте свою работу как следует. Вы специалист команды Кузнецова или протокольный прапорщик? – Виноградова говорила спокойно и мягко, но Кравцову захотелось быть отсюда подальше.
Родионов молчал, на щеках ходили желваки. Пошли бы они!.. Но так нельзя, он профессионал. И, если подумать, справедливость была на стороне Виноградовой, тело действительно не врет. Но что он мог пропустить? Все же проверил, точно по протоколу… Получается, он прапорщик. Да еще не доглядел, давай дневник, двойка. Бесит!
Между ним и Виноградовой шла настоящая дуэль взглядов. Игорь старался дышать потише.
– Игорь Евгеньевич, – Родионов перевел на стажера тяжелый взгляд. – Запишите ко мне Лебедеву. Лучше поскорее, чего тянуть.
Кравцов выскользнул из кабинета. Следом за ним поднялась и Виноградова.
Ортопед воспользовался тишиной, чтобы пересмотреть старые снимки пациентки:
– Тазобедренный сустав – очертания ровные. Прилегающие мышцы – без признаков отека, травматических повреждений я не вижу, – размышлял он вслух. – Бедренная кость – без признаков отека. Вот здесь «заворачивание поля». Ох, не нравятся мне эти артефакты, всегда смущают… Или это срез так лег?.. Хотя… Стоп.
Евгений Александрович увеличил снимок, вывел на экран изображение в нескольких проекциях. Как во фронтальной, так и в сагиттальной плоскостях подозрительно одинаковый артефакт. Неясные контуры. Подозрительно. Не бывает так, чтобы «артефакт» выявлялся сразу в нескольких режимах.
«Все-таки я что-то делаю правильно, если мне так везет», – подумал Кравцов и засиял мальчишеской улыбкой: у ресепшена Лебедева о чем-то говорила с девушкой администратором.
– Любовь Михайловна, вы мне очень нужны! Вы не торопитесь?
– Да нет. Советовалась с вашей коллегой, где поблизости можно пообедать. А что такое?
– Можете зайти к Евгению Александровичу?
При упоминании ортопеда Любовь Михайловна помрачнела и непроизвольно повела плечами.
– Зачем?
– Он продолжал работать над вашей проблемой, и у него возникла новая идея, – вдохновенно соврал Кравцов. – Можете с ним пообщаться? Пожалуйста.
– Ну, если недолго…
– Отлично! Я вас провожу.
В кабинет пациентка не вошла – вплыла. Только натренированный взгляд различил бы небольшую неуверенность при переносе веса на левую ногу. Села на стул, сумку повесила на спинку, перекинула ногу на ногу, сцепила руки на коленях и открыто посмотрела на Евгения Александровича.
– Здравствуйте, Любовь Михайловна.
– Здравствуйте. У вас появились новые идеи?
– Э-э-э… Да. Как вы себя чувствуете?
– Как обычно.
– Болит?
– Болит.
– Боль постоянная?
– Да.
– При движении усиливается?
– Нет, всегда болит одинаково.
– Крутит, колет, стреляет?
– Крутит.
– Какие препараты сейчас принимаете?
– Эсциталопрам.
– Как переносите?
– Хорошо, дискомфорта нет.
– Могу ли я вас снова осмотреть?
– Да, конечно.
Родионов провел стандартный осмотр. Но сомнительный «артефакт» на МРТ не выходил у него из головы.
– Если я надавливаю вот здесь, в верхней части бедра, меняются ли как-то ваши ощущения?
– Здесь значительно больнее.
– Спасибо. Как у вас сейчас со временем? Сможем сделать еще одну МРТ?