Наталья Смирнова – Охота на боль. Записки стажера (страница 7)
Не вникая в подробности утра Любови Михайловны, Евгений Александрович вернулся к компьютеру и стал привычно быстро и сосредоточенно вносить данные в программу. Женщина расстроенно пошла к стулу и по пути перехватила сочувствующий взгляд Кравцова. Его поглотили звуки, но он явственно видел и скованность тела, и страдание на лице пациентки. Да, она делала много мелких движений, постоянно проверяла телефон, явно хотела обсудить свои переживания, но… Ей правда было больно.
– Любовь Михайловна, – закончив печатать, Родионов развернулся к пациентке, – на МРТ я не вижу ничего подозрительного. Объем движений в тазобедренном, коленном, голеностопном суставах у вас полный, усиления болезненности при активных и пассивных движениях нет, сила мышц 5 из 5, чувствительность не нарушена. Длина ног примерно равнозначная, перекоса таза нет. При пальпации суставов и мест прикрепления связок также боли не отмечается. По ортопедии у вас проблем нет.
Любовь Михайловна внимательно слушала, но на последних словах ее лицо поплыло, она уткнулась в ладони и безутешно разрыдалась.
– Евгений Александрови-и-ич, ну что ж это тако-о-о-е-е-е! – подвывала она между всхлипами. – Как же нет пробле-е-ем? У меня все боли-и-ит! Ну как же та-а-ак! Четыре года дочь по больницам, теперь я, ну нельзя же та-а-ак! Найдите, пожалуйста, очень вас прошу, умоляю, пожалуйста-а-а! Жизни нет, одна бо-о-оль и больни-ицы-ы-ы!
Родионов в раздумьях смотрел на пациентку. Что ж за день такой!
– Игорь Евгеньевич, – попросил Родионов, – отведите Любовь Михайловну на МРТ поясницы. Заявку я оформлю. Не думаю, что мы там что-то найдем, но проверить можно. А вы, Любовь Михайловна, не раскисайте. Договорились?
Она покорно кивнула, украдкой утирая слезы, и, вцепившись в телефон и сумку, ушла за Кравцовым своей странной походкой.
Родионов взъерошил себе волосы и провел ладонями по лицу. Женщины! Против лома нет приема. Если… нет другого лома! Окрыленный идеей, Евгений Александрович выскочил из кабинета.
Кравцов вел притихшую Любовь Михайловну по коридорам клиники. Его переполняло сочувствие. «Как можно быть таким суровым? Ей по-настоящему плохо, а ее все перекидывают дальше, лишь бы снять с себя ответственность. Переставляют, как полешку. Но даже Буратино был не бревном, а живым… Как вот ее оставить сейчас одну?.. Буду с ней рядом все время, пока ее будут готовить к МРТ. В моем присутствии она, кажется, меньше нервничает».
То ли опустошенность после сцены в кабинете, то ли молчаливая поддержка Кравцова оказала свое влияние, но Любовь Михайловна Лебедева без вопросов выполнила все указания рентгенолога, ни слова не проронила, хотя Кравцов уже морально готовился. Снимки получились отличные.
– Любовь Михайловна, как я и предполагал, по ортопедии у вас все чисто, – Родионов сообщал новости безжалостно твердо. Кравцов попытался сделать ему «глаза», но тот не отреагировал.
– Как же?.. Что же?.. – Лебедева едва сдерживала новый поток слез.
– Подождите, – ортопед примирительно поднял ладонь. – Это не значит, что у вас ничего нет. Есть серьезное подозрение, что ваша боль носит психогенный характер. Я вам рекомендую пообщаться с нашей коллегой Юлией Витальевной Виноградовой. Она большой профессионал, работает с самыми сложными случаями.
– Хорошо, – Любовь Михайловна устало кивнула. – Я согласна.
– Подождите пару минут в коридоре, Игорь Евгеньевич вас проводит.
Пациентка слабо улыбнулась.
– Евгений Александрович, ты чего? Зачем ее дальше отфутболиваешь?
– Игорь Евгеньевич, ты поспокойнее, пожалуйста. Виноградова ее примет, я уже договорился. Очень много факторов за психосоматику. Снимки у Лебедевой все чистые, за два года смотрело почти десять специалистов – и ничего. Стандартное лечение не помогает. Болезнь появилась на фоне переживаний за здоровье дочери. Ну и по характеру она тревожная – сам видел. Плюс контролер. Пока мы разговаривали, она дочке с мужем сколько голосовых сообщений отправила? Ты где? Ты приехал? Ты пришла из школы? Ты поела?
– Ну да…
Кабинет психиатра Ю.В. Виноградовой разительно отличался от «пещеры горного короля». Плавные линии мебели, бежевые оттенки, на стенах красивые репродукции. Рядом с креслом пациента – живые цветы на низком столике. Юлия Витальевна – невысокая, склонная к круглоте – легко повернулась к входящим и воздушным движением поправила упавшие на лицо каштановые кудри. Зеленые с золотистыми крапинками глаза, казалось, рассыпали вокруг себя солнечное тепло.
– Здравствуйте. Вы Любовь Михайловна? – поприветствовала она вошедшую.
– Здравствуйте.
– Какое красивое у вас имя. И фамилия вам идет. Грациозная.
Любовь Михайловна опустилась в кресло, привычным движением закинула ногу на ногу. Спина прямая, будто ее за макушку подвесили, сумка на коленях, мобильный на сумке – вцепилась. «Чего она? Здесь же нестрашно», – мысленно удивился Кравцов. Он пристроился на стуле у боковой стены.
– Меня зовут Виноградова Юлия Витальевна. С Игорем Евгеньевичем вы уже знакомы… – Лебедева кивнула, улыбнувшись краем губ. – Игорь Евгеньевич стажер в нашей клинике, если вы против его присутствия…
– Нет-нет, все нормально. Я не против. – Любовь Михайловна метнула в сторону Кравцова быстрый взгляд. Вид у нее был, честно говоря, испуганный.
– Что вас беспокоит?
– Понимаете, я очень переживаю за дочь, Алину. Ей сейчас 12. Четыре года назад наша семья провалилась в ад. Алина проснулась и не могла двинуть рукой, пальцы вдруг ослабели, кисть не работала. Ужас! Как мы испугались! Мигом в больницу, да толку-то. Мы столько по врачам мотались! От одних врачей к другим, записи, очереди, анализы, приемы. И все бестолку! Понимаете? Диагноза нет, лечения нет! Я с ума сходила. Это же мой ребенок, понимаете? Мой! Ребенок! И никто не может ей помочь! Врачи-бездари. Я сама во все погрузилась, перечитала все от и до. Таблеток назначат гору, а начинаю их проверять – они бесполезные, смысл их принимать? Здоровье сажать? Одни врачи говорят одно, другие – другое, третьи – третье. Мы все делали, но эффекта вообще не было! Но я же мать, я не сдамся. Слава богу, есть интернет. Я для Алины и знахарок находила, травы-сборы собирали, пили. В другой город на иголки возила, китаец там очень известный, иглорефлексотерапия называется. Представляете, он Алине иглу в палец на всю длину втыкает, а она ничего не чувствует. Будто неживая. Так моей доченьке было плохо! Он ей иглу вводит, а у меня сердце останавливается, я дышать не могу, только молюсь, матушка Богородица, помоги, излечи мою девочку. Там и познакомилась с женщиной, очень приятная, оказалась ясновидящая. Она увидела, что бывшая жена моего Сережи на нас проклятие наложила! Мстит, гадина, что я у нее мужика увела. Ну мы с этой женщиной поработали, для закрепления эффекта нужно было почиститься. Пожить, ну, вы понимаете, без… – Любовь Михайловна потупилась и перешла на шепот, – интимных контактов.
Очень хороший был ритуал, Сережа тут же включился в заботу о дочери. Пробил ей прием у какого-то светилы неврологии, оказалось, у нее синдром Льюиса-Самнера. Очень редкое заболевание. Стали делать капельницы, и все наладилось. Рука заработала, пальцы стали как надо, Алина снова смогла писать, вернулась к учебе, к нормальной жизни.
Только я все не могу вздохнуть. Мне кажется, что я тогда на всех анализах, на всех иголках этих столько себя оставила, что не могу сейчас поверить в хорошее. Засыпать боюсь. Все жду, вдруг я проснусь, а у дочки снова рука отсохла?
– Как ваш муж ведет себя в этой ситуации?
– Да как? Работает домой ночевать приходит, не пьет. На что тут жаловаться?
– …
– Отношения у нас не очень, что уж тут говорить. Я пока дочкой занималась, психовала сильно. Сережа, он такой, про дело. И врачам верит. А душу излить, посоветоваться, что делать, как лучше – для своей же дочки! – это нет, это мимо. Я так набегалась по всем этим больницам, на доченьку мою бедную насмотрелась. Может, у меня от этого и нога заболела.
– У вас болит нога?
– Да, уже года два. Нога. Или бок. Я не пойму, там все болит. А какое может быть настроение, когда болит? Думала, это стресс, вот дочку вылечим и само пройдет. Но нет. Проходит только время и… и… любовь.
– Вы боитесь потерять мужа и дочь?
– Очень боюсь! Юлия Витальевна, что мне делать?
– Я вижу, что вы очень любите свою семью и тревожитесь за их благополучие. Тревога сама по себе – полезная реакция нашей психики, она сигнализирует о возможной опасности, помогает вовремя ее заметить и защитить себя. Но когда тревога выходит за границы нормы, она становится разрушительной, не дает радоваться жизни и провоцирует конфликтные ситуации. Могу предложить вам начать когнитивно-поведенческую терапию. Мы будем учиться устанавливать связь между чувствами и мышлением, распознавать потенциально опасные для вас ситуации и учиться по-новому из них выходить. Чтобы эмоции вас не затапливали, и вы могли дышать.
– Хорошо, я согласна. Спасибо вам.
За время разговора Любовь Михайловна снова умылась слезами. Низкий столик с цветами был засыпан бумажными платками. На последних словах доктора пациентка коротко вздохнула и длинно, свободно выдохнула. Она почувствовала что-то новое для себя. Она не одна.