Наталья Смирнова – Охота на боль. Записки стажера (страница 5)
Дверь рентгенологии распахнулась. Лаборант с уважением пропустил Владимира Ивановича на его черной матовой «машине».
– Это у вас не «феррари», а настоящий «бэтмобиль». Дадите покататься? – не удержался от восхищения Игорь, и все засмеялись.
– Мне нужно минут пятнадцать для того, чтобы написать заключение, я перешлю снимки Кузнецову. Проводите пациента? – не дожидаясь ответа, Золотов вернулся в свой «аквариум».
Игорю, конечно, не терпелось узнать, к какому выводу пришел рентгенолог. Но он понимал, что сейчас лучше не мешать. Пока в карте В.И. Попова не появилась новая строчка, он жадно скроллил в телефоне статьи о причинах невралгии полового нерва, чтобы в кабинете главного врача быть во всеоружии.
Итак, – Петр Алексеевич открыл снимок МРТ. – Ну что ж. Это может все объяснить.
Он развернул монитор к пациенту.
– Здесь видно, что у вас – камень, и он отдельно лежащий в области уретры, а не просто включение кальция в тканях остатков удаленной предстательной железы. Сейчас нам нужно убедиться, является ли он источником боли.
– Лидокаин! – воскликнул Кравцов.
– Верно, – подтвердил Кузнецов. – Владимир Иванович, нам нужно ввести вам лидокаин, чтобы проверить эту теорию. Если боль пройдет, значит, во всем виноват камень. Останется только его удалить. Согласны?
– Прямо сейчас?
– Да.
– Согласен!
В манипуляционном кабинете Владимира Ивановича встретил анестезиолог Карен Эдуардович Саакян. Холеный мужчина в самом расцвете лет, он был зримым воплощением гедонизма, мирских радостей жизни.
– Здравствуйте! – Карен Эдуардович протянул пациенту уверенную сильную руку. Игорь восхитился, как легко анестезиолог налаживает контакт с людьми. Одного этого рукопожатия и искреннего «здравствуйте» было достаточно, чтобы начать улыбаться.
– Владимир Иванович. Сейчас я введу через уретру в мочевой пузырь лидокаин. Могут быть неприятные ощущения, но не более того. Не волнуйтесь. Через пару минут мы сможем оценить эффект.
Владимир Иванович разделся, и следуя указаниям Саакяна лег на кушетку. Карен Эдуардович все сделал быстро и максимально безболезненно. Прозвенел таймер.
– Владимир Иванович, – обратился Саакян к пациенту. – Попробуйте встать и подвигаться.
Мужчина осторожно приподнялся, готовясь, что его, как обычно, пронзит электрический удар. Но ничего не произошло. Не веря сам себе, он распрямился. Спустил ноги, сделал несколько шагов.
– Ничего… не чувствую… Не больно! – сказал он с радостным удивлением. Ошарашенный, ходил по процедурной, ускоряя шаг.
– Мы наконец поймали вашу боль! – обрадовался Кравцов. Саакян согласно кивнул:
– Вот и отлично. Зайдите к Петру Алексеевичу, а я пока напишу заключение.
Пока Владимир Иванович одевался, Игорь мысленно прощался с грозовыми «та-да-да-дам». У него внутри звучал солнечный зов трубы и свободно-счастливо разливались струнные «Симфонии № 5», как если бы ею дирижировал сам Бетховен.
В кабинете главного врача собрались как будто другие люди. Владимир Иванович наконец расслабился, Андрей открыто радовался за отца. Неужели все?
Петр Алексеевич удовлетворенно кивал, читая заключение.
– Вот что было причиной вашей боли – камень в мочевом пузыре. Уберете его, и боль должна пройти совсем. Теперь вам нужно обратиться к урологу с нашим заключением, результатами МРТ и протоколом манипуляции, чтобы назначить операцию. И все. Действие лидокаина сохранится еще около двух часов, потом боль вернется, но, надеюсь, ненадолго. Игорь Евгеньевич передаст вам финальное заключение.
Когда Кравцов закрыл за пациентом дверь, Кузнецов покачал головой.
– Да… история! Годы обследований и лечения, а причина все время была перед глазами.
– Если бы вы полагались на предыдущие заключения, то и мы бы ушли в сторону. А вы стали смотреть снимки сами и нашли это крохотное несоответствие – кальцинат в нехарактерной области.
– О чем это, Игорь Евгеньевич, вам говорит?
– Нужно всегда обращать внимание на мелочи. Важна каждая деталь.
– Что ж, – Кузнецов выдвинул ящик стола, пробежался пальцами по коллекции рентгеновских снимков и повесил один из них на негатоскоп. – Что вы здесь видите?
Кравцов приблизился, пытаясь рассмотреть мельчайшие детали:
– Рентгеновский снимок пояснично-крестцового отдела позвоночника. Остеохондроз, спондилез, как говорят лучевые диагносты. Дегенеративные возрастные изменения. Переломов не вижу.
– И все? Отойдите, пожалуйста, подальше и взгляните снова.
Кравцов сделал три шага назад.
– Смотрите на снимок целиком, не пытаясь разглядеть каждую структуру. Есть идеи?
– Взгляд все время останавливается на первом поясничном позвонке, что-то не в порядке с ним, но не могу уловить что.
– Нет ножки.
– Нет ножки! Симптом «подмигивающей совы»! Метастаз?!
– Все верно, – Кузнецов убрал снимок обратно в стол. – Я согласен, мелочи важны. Но если вы будете все разглядывать под лупой, касаясь носом картинок, вы за деревьями леса не увидите. Это называется переменным фокусом. Вы должны держать в голове всю картину, тогда сможете увидеть, что из нее выбивается. И уже тогда рассматривать с лупой, если есть необходимость…
– Петр Алексеевич, я восхищаюсь вашим опытом.
– Слишком часто опыт – сын ошибок трудных, – невесело усмехнулся Кузнецов. – И в нашем деле цена ему – здоровье человека, а то и жизнь. Думайте в первую очередь о пациенте, как утишить его страдания. Впитывайте чужой опыт. Он дается болью, не множьте ее попусту.
Игорь моргнул. Вокруг все будто замедлилось, стало другим: кабинет, мебель, надевающий пальто Кузнецов, он сам. Он больше не в игре. Нет соревнований с однокурсниками или споров с отцом, не важно, кто получит пятерку на экзамене или докажет свою правоту. Он теперь в другом измерении, связан с приходящими к нему людьми – от его действий зависит, будут они радоваться или…
– Мало кто умеет учиться на чужих ошибках, но вы способный, у вас может получиться, – Кузнецов попрощался и ушел.
Нет, все-таки это лучший день!
Глава 2. Женское царство
О женщина! Кто ложь твою измерит,
Тот весь морской песок просеет и сочтет.
И будет проклят тот, кто женщине поверит,
И гений будет тот, кто их поймет.
Голова Евгения Александровича Родионова гудела с самого утра. Беременная жена Танечка всю ночь на него наползала, тыкала задорно торчащим животом. Уже который день не спал нормально, но все окупится, лишь бы парнишка родился здоровым.
По привычке легкоатлета Евгений Александрович утро начинал активно. В гостиной разминка, в коридоре турник, в ванной контрастный душ. За молчаливой пока дверью детская, уже готова и обставлена. Все в доме продумано, выпестовано. С новой работой в клинике смогли взять ипотеку. Работал и контролировал весь ремонт, каждый день проверял прораба, что и как сделано. По выходным – закупка материалов. Сам продумывал электрику, чтобы розеток везде хватало и из каждой точки квартиры можно было увидеть часы: Евгений Александрович не терпел опаздывать.
А вот и завтрак, Танечка приготовила. Также радуется семейному гнезду, обуючивает. На столе фамильная, вышитая ее прабабкой дорожка с домашними кружевами. 8:17. Вот черт! Сбой в графике уже на семь минут. Рука предательски дрогнула и кофе пролился на стол, на самую дорожку. У Тани вытянулось лицо, глаза тихо наполнились слезами, и они задождили по щекам: кап-кап-кап с подбородка.
– Женечка…
– Без паники!
«А-а-а, как же все это глупо! Что за водевиль!», – Евгений Александрович с изумлением смотрел на свои руки, энергично стиравшие в раковине кружевную салфетку. Трепетный узор из белых ниток выглядел в его крупных руках беззащитным, несправедливо обиженным.
– Женя, ну как там? – Таня заглянула в ванную, по-детски шмыгая носом.
– Ну Танечка… – брови Евгения поползли вверх, глаза округлились, а губы вытянулись трубочкой. Получившаяся моська была призвана хоть как-то вызвать улыбку жены. Почти получилось. – Смотри, я все застирал, теперь засыплю отбеливателем, и к вечеру все пройдет. Ты, главное, не расстраивайся, хорошо?
Таня машинально погладила живот. Глядя, как ее муж-гигант возится с кружевами, она вздохнула.
– Извини, пожалуйста, гормоны. Я сама все доделаю.
– Уверена? – стрельнул взглядом на часы в коридоре, еще есть возможность успеть. Если бежать.
– Я же не беспомощная.
Евгений Александрович выдохнул, нырнул в рукава пальто и помчался на работу.