Наталья Шевцова – Вездесущая Зефирка и Дракон в шоколаде - 2 (страница 52)

— Надеюсь все живы? И никто не пострадал? — голос всё же дал петуха. Что, впрочем, можно было списать на страх за жизнь кого-то из знакомых.

Ответом мне стал очередной испытывающий взгляд.

Сердце ухнуло куда-то вниз. Желудок скрутило. Перед глазами, сменяя друг друга, как карточки в лихорадочно тасуемой колоде, замелькали лица: Грейв, Рорик, Ивко, Лети…

— Кто? — сипло выдавивала я.

Дэмиан Эйрхарт — чтоб его! — медленно опустил чашку на блюдце — звякнувший в повисшей тишине тонкий фарфор заставил меня в вздрогнуть — и только после этого, наконец, ответил.

— Вы. Вы могли пострадать. Может, всё же присядете?

Спрашивать, что он имеет в виду, я не стала — банально побоялась.

Преодолев отделяющее меня от стола расстояние на негнущихся ногах, я опустилась на стул.

Передо мной тут же поставили чашку с чаем, и я, просто, чтобы чем-то занять руки, обхватила её ладонями. В нос ударил запах мяты и чабреца.

— Спасибо, — пробормотала себе под нос я.

— Как спалось? — вкрадчиво поинтересовались у меня. И не менее вкрадчиво уточнили: — Вам случайно не снилось, купание в море, шторм, дождь, мужчина, спасший вам жизнь?

Сова с жалобным писком сползла с глобуса. Я испуганно вскинула широко распахнувшиеся глаза. Наши взгляды встретились, но только на одно мгновение. После которого меня срочно очень-очень заинтересовала стена.

— Значит, не приснилось... — обреченно сообщила я ей.

Стена повела себя в раздражающей манере психоаналитиков — то есть, вместо того, чтобы чем-то помочь или хотя бы посочувствовать — многозначительно промолчала, предоставляя мне возможность самой разбираться и с панически вопящими в голове тараканами, и с порхающими в животе бабочками.

А вот мой гость психоаналитиком определенно не был.

— Не приснилось, — подтвердил он мне.

Судорожно сглотнув, я перевела взгляд на чашку — янтарная поверхность травяного чая мелко подрагивала в такт моим рукам. На дне плавала мятная веточка. Очень-очень заинтересовавшая меня мятная веточка. С такими маленькими аккуратными листочками. Вся такая зелёненькая. Вся такая достойная самого детального, вдумчивого изучения.

— Аннет, — мягко позвали меня. — Посмотрите на меня.

Я снова судорожно сглотнула, сделала глоток чая и медленно, очень медленно повернула голову.

Взгляд снова зацепился за усталый, помятый вид, темную щетину и тени под глазами…

— Я не знаю, что вам сказать… — нервно сплеснув руками, прошептала я. — Разве, что извиниться, за то, что из-за меня вы… — я недоговорила, просто махнула в его сторону рукой. — Со мной никогда ничего подобного раньше не случалось! — передернув плечами, добавила я, сорвавшись при этом почти на визг, точнее даже, писк. И тут же отвела глаза… некстати вспомнив о призрачной тусовке, на которой меня, так сказать, принимали в семью, и о десятиметровой волне, которую я, опять же так сказать, уговорила отступить с помощью творчества Пушкина.

Спасибо, услужливая память! Очень своевременно! Очень кстати! Можно подумать, мне было мало из-за чего краснеть и без этого!

Собственно, именно это и избавило меня от подозрений, что я не до конца откровенна. Мягко выражаясь.

— Аннет, я не требую от вас объяснений, — мягко уведомили меня. — Я просто беспокоюсь. Когда я вас увидел, вода доходила вам до груди. А когда я вас догнал, вы были в воде уже по подбородок. Вы понимаете, о чем я?

Втянув носом воздух, я перевела на своего спасителя смущенный взгляд и, слегка разведя руками, «кивнула» одними лишь глазами.

— Это хорошо, — кивнули мне в ответ. — Это, в общем-то, и всё, что я хотел узнать.

Я настолько не ожидала это услышать, что от удивления раскрыла рот и заморгала.

Дэмиан Эйрхарт смотрел на меня секунду, другую... а потом его губы дрогнули, и он рассмеялся. Искренне, тепло и на редкость заразительно.

— Простите, — покачивая головой, повинился он сквозь смех. — Но-оооо… ха-ха-ха-ааа… вввва… аха-ха-ха-аха… ше вы-вы-выражение-ееее лица… — с трудом выговорил он, промокая выступившую в уголке глаза слезинку. — Аннет, ради всех богов, за кого вы меня принимаете?.. — спросил он, отсмеявшись. — Вы пережили колоссальный стресс, эмпатический откат и едва не утонули… Конечно, я о вас беспокоился! У меня даже и в мыслях не было читать вам нотации! Не говоря уже о том, чтобы допрашивать вас с пристрастием! А теперь вы, может, всё же позавтракаете со мной? Понимаю, что моё предложение звучит несколько… нетрадиционно. Обычно начинают с ужина…

Тараканы в моей голове дружно хлопнулись в обморок — слишком уж богатое на потрясения для их хрупкой нервной системы выдалось утро.

Бабочки в животе устроили бурные овации, парализовав дыхание и сердцебиение.

Мой только-только захлопнувшийся рот открылся на бис…

«Аня, блин! Соберись! Что ты, как не знаю что!» — мысленно рявкнула я на себя, закрывая одновременно и глаза и рот.

Даже предполагать не хочу, как это выглядело со стороны, но к чести Его Сиятельства, на сей раз он не рассмеялся.

— Простите. У меня и в мыслях не было поставить вас в неловкое положение… — попытался он было сдать назад, но кто ж ему позволил?

«Э-эээ, подруга, не тупи!» — всполошились бабочки и запаниковали тараканы.

— Неловкое положение?.. — встрепенулась я, широко распахнув глаза. — Нет, нет, никакого неловкого положения. После всего того, что между нами было этой ночью, — закатив глаза, иронично усмехнулась я, — завтрак самое что ни на есть логичное продолжение наших отношений.

— Справедливо, — закусив расползающуюся в улыбке нижнюю губу, согласились со мной. — К тому же, учитывая мой внешний вид…

— НАШ внешний вид, — поправила я его, проявляя солидарность. — Что, впрочем, ничуть меня не извиняет. Я же хозяйка! А на столе только чай! — сплеснула я руками и подхватилась на ноги. — Какой же это завтрак?! Сейчас исправлюсь! — пообещала я, решительно направляясь к шкафчикам.

— Та-аак. Что у нас тут? Надеюсь, Ваше Сиятельство не имеет ничего против деревенского омлета с беконом, сыром и томатами? — поинтересовалась я, на ходу надевая фартук.

— Его Сиятельство в данный момент не отказался бы даже от заплесневелого куска хлеба.

— Ну уж нет, обойдемся без подобных деликатесов, — фыркнула я, выгружая припасы на столешницу и беря в руки нож.

И вот тут-то меня наконец полностью и совершенно отпустило…

Глава 44

Кухня — моя территория. Мой дзен. Моя медитация. Моя стихия. Мое место силы.

Все без исключения тараканы в голове нацепили поварские колпаки. Все до единой бабочки, перестав порхать — в ожидании: а что же будет дальше? — заняли места в зрительном зале.

— А как насчет ещё и блинчиков? — обернувшись через плечо, деловито поинтересовалась я.

Дэмиан Эйрхарт — который, как выяснилось, успел переместиться к столешнице, опереться о неё с самым вальяжным видом — чуть приподнял бровь и заверил:

— Я ем всё!

— Обожаю таких гостей! — не оборачиваясь, одобрительно заметила я.

— Это приглашение заглядывать чаще? — тут же уточнили у меня.

Я закатила к потолку глаза и, закусив расплывшуюся в улыбке нижнюю губу, покачала головой.

— Вы сначала завтрака дождитесь, а то мало ли… — прежде чем погрузить нож в сочный томат, я многозначительно им взмахнула, блеснув его лезвием. — Вдруг я из тех коварных особ, что подмешивают в утренний чай слабительное или же и вовсе… мышьяк?! Тут уж как повезе-ооот, — последнюю фразу я почти пропела тоненьким-претоненьким и сладеньким-пресладеньким голоском.

— А я рисковый! — явно флиртуя, заверили меня. — Кроме того, я доверяю своему профессиональному чутью, зачем мышьяк тому, кто столь виртуозно орудует ножом?.. Что же до слабительного, то тут, скорее, рискуете вы, а не я!

— Я-аа? — совершенно искренне удивилась я и, обернувшись через плечо, вопросительно покосилась на «рискованного».

— Угу-ууу, — растянув сомкнутые губы в улыбке, несколько раз кивнул он и… более чем доходчиво объяснил, чем именно я рискую: — Кто у нас пекарь? Вы, — указал он на меня пальцем. — А кто у нас клиент — я, — ткнул он себя в грудь. — И, заметьте, я ни какой-нибудь там клиент, а очень-очень важный?.. — лениво растягивая гласные, понизив голос и изменив тон ровно настолько, чтобы в нем зазвучали угрожающие нотки, добавил он.

Контраст между нарочито-напыщенным выражением его лица и тем, как он при этом выглядел — а выглядел он так, что так и хотелось обнять и плакать, обнять и плакать — был настолько велик, что я не выдержала и расхохоталась.

— Заметила, — смеясь, сообщила я. — Ещё как заметила!

— И надеюсь, сделали соответствующие выводы?

— Самые, что ни на есть, соответствующие! — торжественно заверила я, вновь направляя всё своё внимание на разделочную доску.

Тук-тук-тук — мерно застучал по разделочной доске нож.

Помидоры, бекон, сыр — щедро, по-хозяйски, крупными ломтями.

Деревенский омлет — он на то и деревенский. Тут надо — от души.

Помидоры — такими кубиками, чтоб ни одна капля сока не пропала зря.

Сыр — на крупной тёрке и столько, чтоб он потом тянулся нитями вслед за вилкой.