Наталья Шевцова – Вездесущая Зефирка и Дракон в шоколаде - 2 (страница 51)

— А снилось мне это потому… — принялась сама себе объяснять я, — что, на свою беду, я слишком уж впечатлительная. — Это всё из-за кустов! Из-за того, что я их иссушила!

Я судорожно втянула в себя воздух и сглотнула — использованное мной слово «кусты» было удобной ложью. Кусты — это то, что растёт у забора. Кусты не кричат. Кусты не корчатся. Кусты не молят о пощаде и не пытаются от тебя сбежать, когда ты вытягиваешь из них последние капли жизни.

А те кусты, которые я превратила в прах и молили, и пытались сбежать. А я не позволила!

Они были разумными. Чудовищными, хищными, смертельно опасными — но разумными. Они чувствовали. Они понимали, что с ними происходит. И я это знала. Знала с первой секунды! Знала, что подвергаю их страшнейшей из смертей! Я чувствовала… каждую их судорогу, каждый их всхлип, каждый миг, когда клетка за клеткой, волокно за волокном, они превращались в прах. Я в прямом смысле слова, пережила их агонию вместе с ними и… всё равно не остановилась…

Я продолжала их убивать…

Продолжала и продолжала! Продолжала и продолжала… О боже, что же это говорит обо мне?!

— У тебя не было выбора, — напомнила я себе. — Если бы ты дрогнула, если бы отступила хоть на секунду, эти кусты сожрали бы и тебя, и мальчишек, и карающего клинка, и Грейва, и Рорика. У тебя не было выбора. Вопрос стоял — или они, или вы.

— Да, — согласилась я с доводами своего рационального я, — выбора у меня действительно не было. Но… почему же от этого ничуть не легче?! Почему я всё ещё чувствую себя монстром?!

Я снова судорожно втянула воздух и сглотнула.

— Так что… в том, что мне приснилась именно вулканическая пустошь, нестерпимый жар и то, что я умираю от жажды нет ничего удивительного. Я просто снова пережила то же, что я чувствовала иссушая кусты… То же? — я горько усмехнулась. — Да нет, даже и близко не то же. Ты просто думала, что умираешь от жажды. А они умирали в самом деле. Твоя кожа не трескалась и не сползала с тебя. Твои внутренние органы не сжимались в высохшие комки. Твоя кровь не густела и не превращалась в прах прямо в жилах. Ты не слышала, как с хрустом рвутся твои собственные ткани, и не билась в агонии, рассыпаясь на труху!

Я тяжело вздохнула и признала:

— Да, всё так. Но у меня не было выбора! И, кроме того, они первые начали! Так что сами виноваты! Не надо было на нас нападать! Ладно, с пустыней, жаждой и почему меня потом потянуло в воду — разобрались, — решила и постановила я. — Теперь понять бы ещё, с чего вдруг я заделалась лунатиком? Или, я всё-таки проснулась?.. Просто не помню этого. А почему тогда не переоделась и даже ноги от песка не обмыла, а как была в мокрой рубашке и с грязными ногами, так и рухнула в постель? Это непохоже на меня… — тут же нашла я несостыковку и тут же сама себе возразила: — А кусты иссушать — похоже на меня? А цунами останавливать? Да и всё остальное тоже. Мугу, отож и оно… Но! — резко выкинула я вверх указательный палец. — Всё остальное мне точно приснилось! И доказательством этому, собственно, сам сон и есть. Просто потому, что мне приснился полный бред! Полнейший! Полнее не бывает! Во-первых, — снова начала я загибать пальцы, — с какого, спрашивается, перепугу Карающий клинок всея Империи, посреди ночи попёрся бы к моему коттеджу? На мои окна полюбоваться? — Потолок, которого я снова призвала в судьи, даже и не подумал спорить, наоборот, внимательно-превнимательно слушал. — Во-вторых, в том состоянии, в котором он был после встречи с кустами, он не только меня, а и младенца на руки поднять не смог бы! — объяснила я потолку, загнув безымянный палец. И потолок снова не нашел что мне возразить. Ха! Ещё бы! — В-третьих… А не надо в-третьих, — в очередной раз решила и постановила я. — Всё и так уже было ясно. — Мужчина мне нравится. И поэтому он мне приснился! Всё ясно, как божий день. Как я и сказала. Я просто слишком впечатлительная. И, кстати, именно поэтому он меня не поцеловал. Потому что я до сих пор переживаю предательство мужа. И до сих пор не верю, что меня вот такую — мало того, что не писанную красавицу, да ещё и солидным лишним весом — может кто-то полюбить. Тем более, такой мужчина, как Дэмиан Эйрхарт. С его внешностью, богатством и положением в обществе — такая, как я, могла его заинтересовать только в своих снах. Вот именно! — окончательно решила и постановила я. — Только в своих снах! А посему — Всё. Дело закрыто. Сдано в архив, прибито гвоздями, заклеено скотчем и подписано: «Покойся с миром, бред».

Я решительно встала с постели.

Зеркало отразило... м-да... определенно и точно, мягко говоря, не красавицу. На голове гнездо. На щеке след от складки на наволочки — красный, глубокий, извилистый, как русло высохшей реки. Под глазами залегли придавшие мне сходство с енотом тени.

Скинув влажную, липнущую к телу сорочку, я быстро ополоснулась. Почистила зубы, расчесалась. Переоделась в чистое, сухое, блаженно мягкое. Заплела косу. Ещё раз посмотрела в зеркало.

По-прежнему не красавица, но уже не енот. И на голове не гнездо. Осталось выпить чаю…

«Кстати, а где мой чай?! Почему его нет, как обычно, на тумбочке?» — мимолетно озадачилась я — да, к хорошему быстро привыкаешь — и пожала плечами: мол, нет, так нет.

Открыла дверь и бодро зашлёпала вниз по перекладинам наружной лестницы.

Вымытое дождем до хрустального блеска утро встретило приятной прохладой.

Ветер пах солью, мокрым камнем и водорослями. Солнце только-только выкарабкалось из-за горизонта и било прямо в глаза, заставляя щуриться.

Море лежало внизу тихое и ослепительно синее — такое невинное, такое безмятежное, будто и не было шторма.

Шторма?..

Стоп. Шторм?.. То есть, и гроза тоже была? Она мне не приснилась?.. А что если и…

«Ага, размечталась, одноглазая! — громко фыркнув, оборвала я начавший было расправлять крылья полет моей фантазии. — Гроза может и была, но это вовсе не значит, что тебя, дылда, в эту грозу носили на руках».

Я тут же… замерла. У меня слуховые галлюцинации?.. Или я, и в самом деле, слышу тихое позвякивание посуды и, как кто-то напевает себе под нос?

Я озадаченно нахмурилась. Но буквально пару секунд спустя расслабилась — вспомнив, о духе маяка. Да, до сих пор он ни разу мне не пел. Но у всего, как известно, есть первый раз.

Тем не менее, последние три ступеньки я шла, стараясь ступать максимально бесшумно, дверь кухни на себя потянула, настолько осторожно, насколько вообще была способна и, прежде чем войти, сначала заглянула внутрь.

На столе стояли — заварничек, из носика которого вверх тянулась струйка дыма, сахарница, блюдо с печеньем, два блюдца, на одном из которых стояла чашка, что же до второй… то её держал в руках сидящий за столом… Дэмиан Эйрхарт. И ладно бы просто сидящий, так нет же, он ещё и смотрел прямо на меня.

— Доброе утро, Аннет, — «поприветствовал» он меня своим глубоким, бархатным голосом. — Я тут немного похозяйничал, пока вас ждал, — указал он кивком на стоящий напротив него стул. — Присаживайтесь.

Глава 43

Первым моим порывом было захлопнуть дверь, запереть её со своей стороны и-иииии…

И не знаю, что.

Возможно, я собиралась подождать под дверью до тех пор, пока сумею убедить себя в том, что и это тоже сон. Или просто хотела сбежать. По крайней мере, я надеюсь, что просто. А не снова в море. Только на сей раз уже не охладиться, а утопиться.

В общем, спасибо коленям, которые подогнулись, заставив меня схватиться за дверной косяк и, как следствие, остаться на месте. И отдельное, большое спасибо моей способности к самовнушению, особенно по части натягивания совы на глобус. Всего каких-то пару секунд и я, так сказать, отделила сон от реальности, согласно которой Его Сиятельство просто зашел ко мне с утреца по очень важному делу!

— Д-доброе… — уставившись на лорда, вольготно попивающего мой чай в моей кухне, озабоченно нахмурилась я. — Что-то снова случилось?

На меня посмотрели испытывающе, но мне скрывать было нечего — посему внимательный взгляд серых глаз я встретила, не дрогнув.

— Н-да, случилось, — задумчиво разглядывая меня, протянул мой незваный и нежданный гость.

И… замолчал.

Хотела бы я сказать, что подобная лаконичность моего собеседника оставила меня совершенно невозмутимой, но не могу. С каждым мгновением повисшей между нами тишины внутри меня всё туже закручивалась пружина нервного напряжения. И питали это напряжение мои же собственные глаза…

При всей своей вальяжности выглядел мой гость, мягко говоря, не самым лучшим для сиятельной особы образом.

Выглядел герцог так, словно вообще не ложился. Под глазами залегли громадные тени. На скулах темнела указывающая на то, что сегодня ему было не до бритья, щетина. Некогда белоснежная рубашка — подозрительно знакомая, к слову, — мало того, что «щеголяла» пятнами, так еще и была безнадежно измята. Обычно зачесанные назад, идеально уложенные волосы торчали в разные стороны.

«Спокойно. Спо-кой-но, Анюта. Да, человек не выспался. Да не побрился. Да, не переоделся. Ну и что в этом такого? С чего ты вдруг взяла, что это как-то связано с твоими недоэротическими фантазиями? Не льсти себе, Анечка — не всё в этом мире, как и в том прежнем, вращается вокруг тебя!» — доступно и, что немаловажно, резонно разъяснила я себе и, дабы снова не начать себя накручивать, решительно прервала нервирующее меня молчание.