Наталья Шевцова – Вездесущая Зефирка и Дракон в шоколаде - 2 (страница 44)

— А никакой мёртвой зоны не было, — сразу же понял к чему клонит ученый Грейв. — Были бегающие кусты.

— Которые, почувствовав добычу, напали, точно так же как и на нас, только в том вашем случае, шеф, всё происходило не на открытой горной местности, а в лесу, в высокой траве и в темноте! — поддержал его Рорик.

— Они просто схватили добычу и сбежали! Вот почему не было тел! И вот почему тебя, шеф, собирали чуть ли не по кусочкам! Эти твари не просто впились в твоё тело щупальцами, но и успели туго спеленать тебя! — победно заключила Делия и обратилась к лекарке: — Так ведь, Сова?..

— Не совсем… — задумчиво проговорила последняя. — Если бы это были лозы, должны были статься следы органики, а шеф был… чист. Истерзан, переломан, но чист. Ни куска стебля, ни слизи, ничего… Я точно это помню.

— А ничего и не могло быть, — ответил ей Дэмиан. — Это был эвакуационный портал, который в целях моей безопасности настроен только на мою ауру. Всё чужеродное, что не является мной, при переходе через такой канал отсекается.

— Сгорает, — догадалась Делия.

— Сгорает, — кивнул Дэмиан. — В драконьем пламени. — Он медленно, морщась от боли, сел, опершись на руки. — Которое совершенно безопасно для меня, но не для них, кивнул он в сторону кустов.

— Маркус, Дженни, Бром… — прошептала Делия, и по её щекам ручьём покатились крупные слезы, которые она зло вытирала, но они все равно лились и лились. — Эти твари не просто их сожрали, они… О боги! Нет, я не могу! — и она, очевидно, не в силах сдержаться, закрыв лицо руками, зарыдала вслух.

Тарвин шагнул к ней и бережно опустил свою огромную ладонь на её вздрагивающее правое плечо и легонько сжал его. Он ничего не сказал, лишь тяжело вздохнул.

Вейлан тоже было дернулся к Делии и даже приподнял руку, чтобы коснуться её левого плеча, но так и не решился. Его пальцы лишь беспомощно сжались в кулак, и он отвернулся, болезненно морщась.

В течение нескольких минут все молчали. Даже мальчишки, до сих пор болтавшие без умолку, притихли, инстинктивно схватившись за руки.

Наконец, тяжелую тишину, нарушаемую лишь приглушенными рыданиями Делии да завыванием ветра в ущелье, прервал глухой голос Дэмиана Эйрхарта.

— Грейв, — обратился он к своему заместителю. — Сообщи наше предположение в штаб. Пусть отправят разведгруппу и проверят. Только предупреди так, чтобы до них точно дошло, что с этими кустами шутки плохи. Нет, стоп! Не так сделаем…

— Какие еще разведгруппы, шеф?! — прервав его на полуфразе, вскинулся Тарвин, от возмущения он сжал свои пудовые кулачища так, что костяшки хрустнули. В глазах его плясали искры неистовой, неукротимой жажды мести. — К демонам разведку! Пусть сразу отправляют и сюда, и туда отряд драконов для зачистки! Уничтожить всю эту мерзость и дело с концом! Один заход — и от этих перекати-поле вместе с их матками и грибницами останется только оплавленный камень. Чисто, быстро, гарантированно!

— Драконы?! — встрепенулся Ивко, но тут же был одернут тычком под ребра и осуждающе-предупреждающим взгляда от Уилла — мол, молчи, а то вспомнят о нас и прогонят!

— Вот именно! — поддержала меж тем Тарвина утирающая слезы Делия — движения её руки были резкими, злыми. Голос звучал хрипло и надсадно, но решительно. — Выжечь мерзость к гайровой матери!

И я, признаться, тоже в тот момент подумала, что идея прекрасная. Сжечь, к чертовой матери, и забыть.

Но Дэмиан Эйрхарт был другого мнения.

— Отставить истерику! — подняв руку, резко осадил он своих агентов. — Никаких драконов! Пока никаких. Сначала нужно изучить эту дрянь. Понять, как именно её используют. И, кто за этой плантацией стоит!

Ни Делия, ни гигант не были с ним согласны, однако возражать не посмели, по крайней мере, вслух. Первая обиженно всхлипнула, второй выразил свой протест тем, что поджал губы.

— Шеф прав, — поддержал его Грейв и примирительно продолжил: — Гром, Пламя, сами посудите, кто-то вложил колоссальные средства и время в создание этой хищной флоры. И всё это — ради чего? Ради бегающих по горам и лесам кустов? Какой в ней практический толк?.. — потирая подбородок, задумчиво проговорил он. Вслед за чем объяснил свою мысль: — Как оружие или как армию их использовать можно лишь на очень ограниченной территории, на которую противника сначала ещё заманить нужно…

— Совершенно верно! — поднял вверх указательный палец ученый, воодушевленный тем, что его желания совпадают с решением начальства. — Солдаты этой экосистемы жестко привязаны! Радиус их перемещения ограничен физиологией — они не могут уйти далеко от маток. Не говоря уже об уязвимости к драконьему пламени…

— Вот-вот! — кивнул Рорик. — В империи, в которой каждый второй боевой маг — дракон, никто не стал бы создавать уязвимых к драконьему пламени боевых химер.

— Именно, — в свою очередь поднял вверх указательный палец карающий клинок. — А значит, это не конечный продукт, а…

— Может как армию их использовать и нельзя, но как охранную систему вполне! — с явным вызовом в голосе перебила его Делия. — Ты не думал об этом, шеф?

— Или средство уничтожения улик, — поддакнул ей гигант. — Идеальная могила, которую не нужно ни копать, ни закапывать!

— Нет, не думал, — усмехнулся карающий клинок, отвечая первой. — Драконье пламя, помнишь?

— И то, что каждый второй в нашей Империи дракон? — поддержал его Грейв. — Что же касается, улик, то…

— Снова, драконье пламя! — хохотнув, закончил за него Рорик. — Оно уничтожает улики так, что закапывать просто нечего!

— Именно, — снова поднял вверх указательный палец теперь уже не просто усмехающийся, а ухмыляющийся карающий клинок и закончил свою мысль. — А значит, мы имеем дело с чем-то, о чем пока даже представления не имеем! А потому, Аркан, — обратился он к ученому, — подготовь для штаба перечень маркеров — что именно искать, какие приборы взять, короче всё, что поможет разведгруппе засечь химер. — А теперь вы, — повернулся он к Ивко и Уиллу. Взгляд его смягчился и потеплел: — Вы оба держались не как испуганные дети, а как настоящие мужчины, — в голосе его не было ни снисхождения, ни сюсюканья — это был тот же ровный, уважительный тон, с каким он разговаривал со своими людьми. — Потому я не стану читать вам лекцию о государственных тайнах. Вы и сами видели достаточно, чтобы понять: то, чему вы сегодня стали свидетелями, и то, что услышали — не подлежит разглашению. Поняли ведь? Я не ошибаюсь?

— Конечно! Конечно поняли! — дружным хором заверили его оба и тут же смущённо покосились друг на друга — мол, ну что мы и в самом деле, как дети! — едва до них это дошло, они вытянулись по струнке и, не сговариваясь, положив сжатую в кулак руку на грудь, отрапортовали:

— То есть, нет! Не ошибаетесь, Ваше Сиятельство! Мы всё поняли!

— Можете на нас положиться, — торжественно добавил Уилл. — Никому ни слова!

— Ага! Вообще никому! И никогда! До скончания веков! — горячо поддержал его Ивко, ударив себя в грудь, словно принося рыцарскую клятву.

— Молодцы! — похвалил их карающий клинок. — Ну что ж, раз вы меня понимаете, то и я проявлю понимание: и буду и дальше держать вас в курсе дела.

— Что?! Правда?! — глаза у обоих стали круглыми, как блюдца.

Ивко даже подпрыгнул на месте, но тут же спохватился и замер, словно боялся, что если отомрет — то проснётся.

Уилл пребывал под ничуть не меньшим впечатлением — он замер с полуоткрытым ртом, по очереди переводя взгляд с Карающего клинка на Ивко и обратно, будто ожидая, что кто-нибудь из них сейчас скажет: «Шучу».

— Вы… вы это серьёзно?! — наконец выдавил он севшим от волнения голосом.

— Это… это же… — Ивко задохнулся, не в силах подобрать слов, и только отчаянно закивал, словно его шея разучилась делать что-либо другое.

— Не-ве-роят-но кру-ууууу-то! — закончил за него Уилл. — То есть… — окончательно смутившись, исправился он, — мы очень… признательны за оказанное доверие, Ваше Сиятельство.

— Очень! Очень! Очень признательны! — поддакнул Ивко. Голос его на «очень признательны» дал петуха, от чего его уши загорелись маковым цветом.

Глава 37

Солнце палило нещадно.

Оно обжигало шею и обнажённые руки. Под лёгкой льняной туникой скатывались на грудь капли пота. Я задыхалась. Горячий воздух, густой и тяжёлый, словно расплавленный свинец, забивал горло и лёгкие, и каждый вдох давался с таким трудом, будто я дышала через мокрую тряпку, пропитанную не водой, а жидким огнём.

Но я не могла остановиться. Не могла передохнуть. Не могла даже замедлить шаг.

Что-то тянуло меня вперёд. Что-то, у чего не было ни голоса, ни формы — лишь направление. Словно невидимая нить, привязанная к моей грудной клетке — к тому месту, где, тяжело, с перебоями, билось сердце. С каждым его отдающимся в висках ударом она натягивалась всё сильнее, увлекая меня…

Куда она меня тянула за собой — я не знала.

Знала лишь, что должна идти.

Под ногами хрустело. Земля здесь была мёртвой — чёрной, спёкшейся, покрытой застывшими волнами некогда раскалённой лавы. Кое-где из трещин поднимались мутные, дрожащие от жара струйки — то ли дым, то ли пар, то ли последние вздохи агонизирующей в предсмертных муках земли.

Ни травинки. Ни жучка. Ни даже мёртвого сухого стебля. Ничего. Выжженный, оплавленный, навеки умолкнувший мир.

Я не помнила, как здесь оказалась. Не помнила, кто я. Не помнила ни своего имени, ни своего лица, ни откуда пришла и куда шла до того, как очнулась на этой раскалённой, мёртвой, бесконечной чёрной равнине.