Наталья Шевцова – Вездесущая Зефирка и Дракон в шоколаде - 2 (страница 46)
Он снова нахмурился и моргнул. Потом ещё раз. И еще раз.
Не помогло. Пятно никуда не делось.
Зажав сигарету в зубах, он поднял руки и протер глаза.
Привидевшаяся ему похожая на пену туманность по-прежнему была на месте. Более того — теперь, когда перед ослеплёнными вспышкой глазами перестали расходиться желтые круги, она перестала быть просто пятном и обрела форму. И форма эта ему очень не нравилась.
Слишком уж её очертания были определенными.
Это явно была не пена. Пена рваная, бесформенная, расползающаяся, а то, что он видел перед собой напоминало…
Он прищурился, напрягая зрение до рези в глазах. Белое на черном. А над белым, нечто похожее на кляксу или медузу более светлого оттенка. Да это же… плечи, голова и волосы?..
Человеческий силуэт!
И он движется прочь от берега, погружаясь всё глубже!
Сигарета выпала из его распахнутого в шокированном возгласе-выдохе рта.
В следующую секунду он уже бежал. Мокрый песок чавкал и разъезжался под его босыми ногами, какое-то время тёплые языки прибоя лизали только щиколотки, затем добрались до голеней, потом коленей — бежать с каждым шагом становилась всё тяжелее, море всё настойчивее хватало его за ноги, словно пытаясь его задержать.
Он начал задыхаться, раненое тело было слабо и силы быстро оставляли его, но не быстрее, чем сокращалось расстояние и всё более отчетливым становился силуэт…
Сначала расплывчатая клякса перестала быть цельной, затем распалась на покрытые белой тканью пышную грудь и покатые плечи и распущенные по ним светлые волосы…
Местная берегиня?.. Аннет?..
Он нахмурился ещё больше и скрипнул зубами. Великолепно. Просто великолепно. Мало того, что она преследует его во снах, после которых даже ледяной душ не помог ему избавиться от стояка, так теперь она ещё и наяву ему мерещится?
А наяву ли?..
Откуда, кстати, он знает, что не спит?!
Определенно и несомненно, это его мозг играет с ним — выдавая желаемое за действительное!
Ибо, с чего бы вдруг берегиня решила пойти и утопиться?
Он замедлил шаг. Вода ему была уже почти по грудь — тёплая, тёмная, покачивающая. Очень похоже на сон. Подозрительно похоже. Ночь, море, желанная женщина, каждый изгиб тела которой подчеркивает мокрая ткань… Которую он преследует…
И голова которой ещё пару шагов и скроется под водой!
— А! Чтоб его!» — махнув рукой, тяжело вздохнул он. — Спасу! На всякий случай! — решил он и…
Глава 39
Когда расстояние между Дэмианом и то ли порождением его воспалённого воображения, то ли, и в самом деле, решившей утопиться женщиной сократилось до пары шагов, вода доходила ему уже почти до груди.
Сократив расстояние до одного шага, он инстинктивно протянул руку, чтобы схватить её за плечо…
И тут же одернул.
В непроглядной тьме, в холодной воде чужое прикосновение со спины может не просто испугать — так можно и разрыв сердца получить.
Правильнее окликнуть, решил он. Спокойно и мягко — так, чтобы прозвучало просьбой, а не приказом, но при этом веско и уверено, чтобы просьбу его не проигнорировали. И перемудрил…
Привыкший отдавать приказы и подчинять голос разорвал ночную тишину зычным и властным окриком, который отразившись от воды, прокатился над её гладью подобно раскату грома:
— Стойте!
Ага. Сейчас.
Женщина, до этого весьма и весьма неторопливо бредущая в морскую пучину, вздрогнула всем телом и в панике — с отчаянной скоростью вырвавшейся из силков птицы — рванула вперед. И не обладай он молниеносной реакцией, ещё мгновение — и над её головой сомкнулась бы вода.
Да чтоб тебя!
Парой стремительных гребков преодолев разделявшее их расстояние, Дэмиан настиг беглянку и, поднимая мириады брызг, перехватил её… так уже вышло, что — в том числе и за грудь.
Лишнее и говорить, что женщине это не понравилось.
Она забилась в хватке его рук дикой обезумевшей от страха кошкой — яростно, отчаянно, слепо. Мокрые волосы хлестали его по лицу, затылок бил его в грудь, острые локти впивались в рёбра, ногти в кожу — пиная, колотя, царапая. Вода вскипела вокруг них — чёрная, тёплая, тяжёлая, норовящая воспользоваться суматохой и утянуть обоих.
Чтобы женщина не вырвалась, Дэмиан неосознанно стиснул кольцо рук вокруг неё крепче. Он вовсе не хотел причинять ей вред, но, задыхаясь от адреналина и страха потерять её в темных волнах ночного моря, совершенно забыл соизмерить силы…
И короткий, полный боли и отчаяния вскрик резанул его по нервам.
Острое чувство раскаяния пронзило сердце рыцаря, и пальцы его разжались сами собой — мгновенно, словно их обожгло вскриком.
Женщина — чтоб её! — тут же снова рванула в морскую пучину.
Да твою ж мать!
Да сколько ж можно?!
Одним слитным движением он притянул её к себе и прижал её спину к своей груди — крепко, но уже не так, как пару секунд назад. Одна из его рук легла кольцом под грудь, вторая — выше груди.
Она продолжала биться. Запрокидывала голову, пытаясь достать его затылком в подбородок. Царапала его предплечья — короткие ногти скользили по мокрой коже, оставляя кровавые следы. Упиралась, брыкалась, выгибалась всем телом, пытаясь выскользнуть из его рук, как из капкана.
Он же стоял и просто ждал. Ждал, пока она наконец выбьется из сил. Слушал её рваное, сбивчивое дыхание и ждал.
И дождался. Мало-помалу прижатое спиной к его груди женское тело растеряло всю свою энергию и, тихо жалобно всхлипнув, перестало рваться из его рук.
— Шшшш… Я не причиню вам вреда, — медленно, бережно, разворачивая женщину к себе лицом, шепотом пообещал он.
Она снова всхлипнула.
Мокрая ночная сорочка облепляла её тело так, что захоти он — мог бы наощупь пересчитать каждое её ребро — если бы он, разумеется, в состоянии считать. Светлые волосы, потемневшие от воды, тяжёлыми прядями стекали по плечам и груди. Приоткрытые полные губы мелко, неслышно дрожали, а глаза…
И всё-таки он оказался не готов — заглянул в обрамленное намокшими прядями лицо он замер…
Затем проморгался.
Потом потряс головой.
Снова проморгался.
И только после этого признал.
Кажется… Таки да.
Точнее нет, не кажется.
На него огромными, полными первобытного ужаса широко раскрытыми глазами смотрело порождение его воспалённых, непрошеных, неуместных и совершенно неприличных фантазий. Плод его неуёмного воображения. Его эротическое наваждение. Местная пекарша. Она же берегиня. Аннет.
Каждый изгиб тела которой — её полную, часто вздымающуюся грудь — словно вторая кожа облепляла демонова мокрая сорочка!
Заглушая плеск волн и шум прибоя, кровь с гулом прилила к его вискам и ещё к одному месту.
Нет. Не думать. Я сказал, не думать! Приказал он себе.
Но телу было плевать на его приказы, оно продолжало требовать «своего» — остро, болезненно и совершенно недвусмысленно.
Великолепно.
Просто, демон его побери, великолепно!
Он стоял по грудь в воде, держал в руках насмерть перепуганную, дрожащую как лист на ветру женщину, которая только что на его глазах пыталась покончить жизнь самоубийством, и единственное о чём мог думать, это о…
Да что же это такое?! Веду себя как животное! Решил же уже, что не буду думать!