Наталья Шевцова – Вездесущая Зефирка и Дракон в шоколаде - 1 (страница 36)

Вскрикнула и тут же замолчала, залепив губы обеими ладонями.

— Нет. Только не это, — прошептала я, неверяще глядя в мёртвые глаза своей уже бывшей конкурентки, в груди которой торчал кинжал, а по лифу платья расплылось уже успевшее подсохнуть тёмное пятно — багрово-бурое по центру, с неровным, почти чёрным краем.

Проверять, дышит ли смотревшая в небо остекленевшими глазами Лаванда, не было смысла. Любому, обладающему стопроцентным зрением, было очевидно: она мертва.

— Только не это… — судорожно выдохнув, повторила я, не в силах отвести глаз от этого пятна и кинжала.

Вокруг меня в момент, словно бы все померкло: солнечное утро, яркая зелень сада, напоённый ароматами трав воздух внезапно стал тяжёлым и холодным. Кожа на руках покрылась мурашками, по позвоночнику скользнула липкая ледяная змейка.

Вот уж воистину: будьте осторожны в своих желаниях.

Нет, смерти я ей, конечно, не желала, но отомстить — хотела. И вот, пожалуйста: не прошло и суток, а я уже отомщена.

О боже! И это что же получается? Я опять самая первая подозреваемая?!

Получается, что да, — сама себе ответила я. Мотив — есть. Даже два. Алиби — нет. Всё как в прошлый раз. С той лишь разницей, что на этот раз труп я обнаружила не на своей кухне, а на своём заднем дворе. И не одна, а в компании мальчишки и козы.

О боже, Ивко! Он же совсем еще ребенок! Меня словно ударило током. Я резко обернулась, взглянув на мальчишку — и сердце сжалось в болезненный комок.

Он стоял в двух шагах от меня, смертельно бледный, по крайней мере, мне так показалось, широко раскрытые глаза безотрывно смотрят на труп, руки сжаты в кулаки и прижаты к груди.

Забыв о трупе и собственных страхах, я шагнула к нему, мягко взяла его за плечи и заглянула в глаза.

— Ивко, — опустилась я перед ним на корточки. — Посмотри на меня. Слышишь? На меня.

Он моргнул. Один раз. Другой раз. Потом всё-таки перевёл недоумевающий взгляд на меня.

Я обняла его и погладила по спине.

— Всё хорошо. Слышишь, малыш, всё хорошо. Ты в безопасности. Прости. Ни одно дитя не должно такое видеть. Никогда.

— Я не дитя и не малыш! — оскорблённо возразил паренек. — И я нисколечко не испугался! Вот вообще нисколечко! Просто… просто… я никогда раньше не видел… вот таких вот мёртвых людей. Ну, чтоб с кинжалом и кровью. Это ж… просто вау! В смысле, не вау и совсем даже не круто, что она умерла, конечно! — густо покраснев, оговорился он, осознав, что ляпнул. — Я просто хотел… хотел сказать… ну, просто, понимаете… я когда пацанам расскажу, они ж от зависти умрут! Эх… Если б я еще не растерялся и успел кинжал потрогать… Или может еще можно? — с надеждой посмотрел он на меня.

Мне даже говорить ничего не пришлось настолько красноречивым был мой взгляд.

Он тут же замолк и еще более густо покраснел.

— Я… я понимаю, я все понимаю, конечно же нельзя! Это ж такое горе. Большое горе. И печаль. Да, — тяжело вздохнул он и тоскливо уставился на труп. Точнее, на кинжал, который он забыл потрогать. И именно это обстоятельство, а не смерть Лаванды, как я подозреваю, и вызывало в нем наибольшую печаль и скорбь.

Поднявшись с корточек и потеряв опору в лице Ивко, я вновь почувствовала головокружение и слабость в коленях. Сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. Это немного помогло, но колени всё ещё дрожали, а сад плыл перед глазами. Я прислонилась к стоявшей неподалёку яблоне и попыталась «собрать себя в кучу». Нужно было найти в себе силы, чтобы как-то пересечь торговый зал, выйти на улицу и там попросить кого-нибудь вызвать шерифа. Можно было, конечно, отправить Ивко, но, учитывая, как ему не терпелось похвастаться «находкой» перед мальчишками, выпускать его из пекарни пока что не стоило.

Я уже собиралась отойти от яблони, чтобы проверить, выдержат ли мои ноги столь «дальний путь», как вдруг услышала жизнерадостный, звонкий голос Лилиан.

— Аннееет! Ты где?!

Слава богу, мысленно выдохнула я, мне не придется ничего делать — Лилиан все сделает за меня.

— Я здесь! — с трудом выдохнула она, надеясь, что её слабый, словно бы не принадлежащий ей голос дотянется из глубины сада до торгового зала. Видимо, дотянулся, потому что через несколько секунд дверь распахнулась и на пороге возникли Лилиан и София.

Бодрые, энергичные и решительные — они явно были готовы свернуть горы. София держала в руках ведро, а Лилиан, подтянув рукава, сжимала в ладони большой строительный шпатель.

— Аннет! — тут же заметила меня Лилиан и улыбнулась. — Ах вот ты где! А мы уже решили, что ты открыла для нас дверь, а сама сбежала, великодушно оставив ремонт на нас!

— И кто это с тобой? — приподняла брови София, с любопытством разглядывая Ивко.

— Ага, да, кто этот красавчик? — поддержала Лилиан. — И что вы делаете в саду?

— Ме-ээээээээ! — подала возмущенный голос Грета. Мол, а я тут, что для мебели? Меня почему проигнорировали. Я между прочем тоже красотка, да еще и пережившая только что нервное потрясение.

Но Лилиан её поняла по-своему.

— Ах, козу выгуливаете! — хохотнула она. — Хорошая отмазка! София, может и мы примажемся?

Я тем временем лишь открывала и закрывала рот, тщетно пытаясь выдавить из себя хоть слово.

Что в конце концов не осталось незамеченным.

— Аннет? — встревоженно обратилась ко мне Лилиан. — С тобой все в порядке?

— Ме-ээээ! — иронично-лаконично откомментировала коза. Мол, а что, похоже, что с нами всё в порядке?

Я сглотнула и, мотнув головой в сторону зарослей тимьяна, выдохнула.

— Там…

Лилиан с Софией проследили за моим взглядом. Ничего не поняли. Удивленно переглянулись.

— Гадюка? — предположила София.

— Нет, — отрицательно покачала я головой. — Там… Лаванда.

— Лаванда? — удивилась Лилия. — Вообще-то там тимьян. Уж можешь мне поверить. Я — целитель, а потому в лекарственных травах я довольно неплохо разбираюсь.

— Не трава, — с трудом выговорила я, ощущая, как горло снова сжимается. — Там не трава, а… Лаванда.

— Мертвая, — пришёл мне на помощь Ивко.

— Ме-р-т-вая Ла-ва-н-да?.. — чуть ли не по слогам переспросила Лилиан, явно всё ещё не готовая поверить в то, что этими словами подразумевалось, но уже определённо и точно понимающая, что речь идёт не о лекарственной траве.

— Мэ-э! — подтвердила Грета.

— Там! — указал рукой Ивко, прозрачно намекая: не верите — сами убедитесь.

София и Лилиан неосознанно повернули головы в указанном направлении. Однако, само собой, ничего, кроме розовато-лиловых волн цветущего и благоухающего тимьяна, не узрели.

— Оттуда не видно, надо подойти поближе, — тоном эксперта проинструктировал Ивко.

— Мэ-эээ! — авторитетно подтвердила Грета. Ей ли не знать!

София и Лилиан переглянулись. Первая отрицательно покачала головой, мол, нет, спасибо, мне не так уж и интересно. Вторая понимающе кивнула, тяжело вздохнула и решительно шагнула в указанном ей направлении.

Я с затаённой надеждой — а вдруг это всё же розыгрыш — молча наблюдала, как она подходит всё ближе к бездвижно лежащему телу…

Глава 36

И умом, и душой я понимала, что надеюсь зря, но надежда… она, как известно, умирает последней.

Даже у козы…

Которая настолько затаила дыхание, что не просто жевать перестала, но застыла с приоткрытой пастью. Я, само собой, тоже застыла, забыв как дышать. Как и Ивко. С той большой разницей, что я ожидала чуда, а он, судя по предвкушающему блеску в глазах, занимательного шоу, с визжащей Лилиан в главной роли.

Лилиан, впрочем, разочаровала нас обоих. Увидев тело, она коротко, сдержанно выругалась и сделала то, чего я больше всего опасалась, первый человек на которого она посмотрела — была я.

— Таки да, Лаванда. И таки да, мертва, — вроде как констатировала она, но в глазах её при этом стоял вопрос.

Ну и я ответила.

— Это не я. Она, конечно, вчера меня... хммм… разозлила. — Я понимала, что каждое неосторожное, сказанное мной слово может быть использовано против меня (как говорится: «не первый раз замужем»), и пыталась заткнуться, но слова сами срывались с губ, одно за другим, быстрее, чем я успевала их обдумывать. Я говорила и говорила, пытаясь заговорить вину, которой, я точно знала, не было, но которую почему-то ощущала. — Очень разозлила. Настолько, что я собиралась ей отомстить, — честно призналась я. — Но не так. Да, она также и моя конкурентка, но это всё равно не я. Я знаю, что мы знакомы всего ничего, но я не убийца! Честное слово!

Лилиан внимательно меня слушала, а мне казалось, что я сейчас взорвусь — от напряжения, от слов, которые льются и льются из горла, от страха, который медленно, но верно подбирался к солнечному сплетению.

Взорваться я не взорвалась, но потрясение всё же взяло своё: ноги подкосились, и я начала медленно сползать по стволу яблони вниз.

— Анни, дыши! — подбежала ко мне Лилиан и обняла. — Конечно же, это не ты! Не ты её убила! Конечно же, ты не убийца! София, отправь вестника Конраду и Грейсону, — бросила она подруге. — Дыши, Анни, вот так, умница!

— Но что обо мне подумают горожане? Пекарня ведь даже ещё не открылась… — несколько раз вдохнув и выдохнув, пролепетала я, усилием воли всё же заставив себя заткнуться, прежде чем добавить: «и вот опять». — И уже труп. Причём труп моей конкурентки. Хороша берегиня! — нервно хохотнула я. — Приносящая счастье и хорошее настроение! Да мою пекарню ж теперь будут десятой дорогой обходить! И меня… — простонала я, закрыв ладонями лицо.