Наталья Шегало – Узник табернакля (страница 13)
— Это что-то церковное? — спросила Эльга, когда первое удивление слегка прошло. — Дарохранительница?
Однако положенный для такого предмета крест на ларце отсутствовал.
— Табернакль, — непонятно ответил Гор.
— Краденое, — констатировала Эльга. — Даже гадать не нужно.
Теперь они оба склонились над находкой.
— Надо было сразу посмотреть, — упрекнул себя Гор.
Его пальцы, не прикасаясь к ларцу, ощупывали воздух над ним.
— Что такое? — встревоженно спросила она.
Он осторожно потянул за куртку, окончательно высвобождая ларец из складок одежды, чтобы получше рассмотреть его со всех сторон. Но в следующую секунду золотой ларец вдруг дёрнулся, как живой, задребезжал о стеклянную поверхность журнального столика и потом будто взорвался изнутри. Створки декоративных дверец со звуком выстрела распахнулись, изнутри вырвалось облако тёмного дыма. Куртка полетела в одну сторону, Эльгу снесло с дивана в другую. Гор схватил её в охапку и рванул прочь, загораживая собой. Его левая рука взметнулась в защитном жесте, словно он ждал неминуемого мощного нападения. Чтобы не упасть, Эльга вцепилась в его плечи.
Тёмная струя ударилась в потолок, вихрем заметалась по кругу воронки в гостиной, несколько раз наткнулась на выставленный Гором магический щит и затем стремительно ринулась в окно. Эльга сжалась в предвкушении звона разбитого стекла, но тройной стеклопакет, к её удивлению, выдержал. В доме воцарилась ошеломлённая тишина.
Несколько секунд Эльга и Гор, замерев, стояли посреди гостиной, настороженно прислушиваясь. Но ничего не происходило.
— Что это? — наконец не выдержала она. — Что это было?
Гор осторожно выпустил её и, тяжело вздохнув, спокойно пошёл к эпицентру случившегося.
— Это был тюремный табернакль, — с расстроенным видом сообщил он и потряс кистями так, словно стряхивал с них какую-то грязь. — И он был не пустой.
Эльга сдержалась.
— Буду тебе благодарна, — очень спокойно начала она, — если ты объяснишь, что такое табернакль вообще и тюремный табернакль — в частности.
— Ты когда-нибудь имела дело с одержимыми? — неожиданно спросил Гор, поднимая упавший с журнального столика золотой ларец.
— Нет, — покачала головой Эльга, — но при чём тут…
— Если бы я захватил твоё тело, ты стала бы одержимой. Если бы тебя освободили после этого, меня ждало бы одиночное заключение очень надолго. Это дарохранительница, вероятно, принадлежала церкви. Табернакль — это её форма в виде шатра. Кто-то превратил его в тюремную камеру для преступника. И этот преступник только что сбежал.
— Преступник? — Эльга подошла и с опаской наклонилась, чтобы из-за плеча Гора рассмотреть табернакль.
— Да, — кивнул Гор.
— Сбежал? — Эльга с беспокойством осмотрела гостиную.
— Да, — терпеливо подтвердил он.
— Но сейчас его тут уже нет? — на всякий случай переспросила Эльга.
— Нет, — ответы Гора были односложными, он был полностью сосредоточен на золотом ларце: разглядывал, ощупывал, вертел в руках.
— Это хорошо, — прокомментировала Эльга, радуясь, что в её гостиной нет никого лишнего. Старинные развалины она, конечно, любила, но заводить у себя в доме старинное привидение было бы уже слишком.
В ответ Гор резко вскинул на неё глаза — и Эльгу словно облили ледяной водой. Взгляд был кратким, но ещё пару секунд после него она пыталась оттаять и согреться.
— Это настолько опасно? — совершенно другим тоном поинтересовалась Эльга.
— Да, — кратко подтвердил Гор и наконец снизошёл до объяснений. — В такие тюрьмы попадают не за благие дела. Подобному наказанию обычно подвергают тех одарённых, кто, утратив своё тело, предпочитает вселяться в чужие без согласия владельцев. Табернакль старинный, лет четыреста с лишним. Если преступник просидел в нём хотя бы половину этого времени, значит, на его счету несколько жертв. Надзирать за такими заключёнными — обязанность стражей. То, что эта вещь как-то попала в руки непосвящённого, уже очень плохо. Но то, что какой-то непосвящённый отковырял с печати запирающий камень, — крайне опасно. Это всё равно что оставить ключ в замке тюремной камеры.
— Камень? — Эльга вытянула шею, пытаясь рассмотреть табернакль. — Где?
— Печать находилась вот тут, в перекрестье секир, — показал Гор. — Без щитового камня она оказалась ослабленной и, очевидно, не могла полностью блокировать дар того, кто был тут заключён. Это как незаметная трещина в кувшине, через которую вода просачивается. Этот преступник был осуждён не хранителем круга, а стражем.
— Откуда ты знаешь?
— Хранитель запечатал бы тюрьму огнём, а камень — печать стража. Значит, приговор не лишил преступника его способностей. Хранитель в первую очередь расторг бы родовой договор с кругом, а стражу это не под силу. В заключении дар сильно слабеет, но не исчезает. А чтобы вырваться, нужна некоторая сила. И я, к сожалению, её предоставил, когда внёс табернакль в воронку, которую сам же и создал.
Гор с досадой тряхнул головой. Эльга дотянулась до куртки, отлетевшей метра на два и теперь валявшейся на полу, тщательно перетрясла её и вытряхнула всё до последней крошки. Откуда-то из глубины выпало кольцо с ключами.
— Тут камня нет, — констатировала она.
— Неудивительно, — согласился он. — Тут нескольких камней не хватает. И сняты они давно, может, даже не в этом веке. Но щитовой камень вынут из закрепок лет десять-пятнадцать назад. Значит, до этого времени владелец табернакля точно знал, что этого делать нельзя. А вот печать кто-то непосвящённый повредил совсем недавно.
— Сомнительный персонаж тебе достался, — посочувствовала Эльга, кивая на самого Гора, но имея в виду лишь тело. — Мало того, что наркоман, так ещё и вор.
— Ничего в нём сомнительного нет, — небрежно бросил Гор, думая, очевидно, о другом. — С этим Иштваном Боржеком всё теперь как раз ясно.
— Что ясно?
— Как он оказался в круге и зачем.
— Объясни! — потребовала Эльга.
— Обычно запирающий камень блокирует любую связь заключённого с внешним миром. Это непроницаемая граница. Но повреждённая печать дала ему шанс применить свой дар. Дар, для владения которым не нужен ни взгляд, ни жест, лишь внушённая мысль — это дар наваждения. Он способен влиять на тех, кто оказался рядом. Расчёт верен: чем слабее человек, тем больше у него шансов стать ведомым, и наркомана преступник выбрал как самого слабого. Психика таких людей и без внешних воздействий расшатана. Я принял Иштвана Боржека за самоубийцу, потому что ему было наплевать на самосохранение, а он лишь выполнял чужой приказ.
— Внести табернакль с повреждённой печатью в воронку круга? — догадалась Эльга.
— Да. Преступник рассчитывал сразу получить в круге почти неограниченную силу, сорвать печать и вырваться, — кивнул Гор. — И тут же захватить уже подготовленное тело. Очень здравый план, если учесть, что в одиночной камере заключённые часто сходят с ума. Но он выбрал в качестве ведомого наркомана. В силе наваждения ему пришлось соперничать с наркотиком — с переменным успехом. И ведомый случайно потерял рюкзак до того, как вошёл в воронку круга. А самостоятельно выйти уже не смог.
Эльга вспомнила самоубийцу, упорно ползущего к вершине холма. Её гость сжал кулаки.
— Прости, что я принёс эту вещь в твой дом, не проверив рюкзак заранее. Это был крайне необдуманный поступок. Я собственными руками способствовал побегу и теперь несу ответственность за происшедшее.
— По-моему, у тебя завышенное чувство ответственности, — заметила Эльга. — То, что ты последним прикоснулся к табернаклю, не делает тебя соучастником побега.
— Ответственность не за соучастие, — пояснил он. — Я выпустил в ваш мир опасного преступника, которого нужно поймать как можно скорее. Это мой долг как хранителя.
При слове «долг» Эльга призадумалась. Аристократичная особа со своими высокоморальными, но несколько потусторонними обязательствами начисто упускала из виду вполне материальные и уголовные последствия, но Эльге виделись совсем другие риски.
— Табернакль — вещь ценная и, очевидно, краденая. Очевидно, его ищут. И надо его вернуть. Иначе Иштван Боржек вполне может присесть на реальный срок. Явка с повинной позволит избежать заключения под стражу. Я могу внести за него залог и выступить поручителем.
— Я приму любую твою помощь и совет с огромной… — Увидев выразительный взгляд Эльги, он оборвал себя на полуслове, помолчал и добавил: — Будем справедливы: ты сдержалась. И я тоже. Я стараюсь опускать выражения благодарности, но для меня это примерно так же сложно, как тебе погасить вспышку недовольства.
Эльга поняла, что с требованиями она, пожалуй, и вправду перестаралась. Кто, в конце концов, она такая, чтобы подстраивать под себя человека с букетом хорошего воспитания пятисотлетней выдержки?
— Что ты намерен делать? — спросила она, возвращаясь к текущей проблеме.
— Эту вещь наверняка должен искать страж, который её утратил, — пояснил Гор. — Чтобы её вернуть, нужно понять, кому именно. Стража-надзирателя следует подвергнуть умеренному наказанию за плохое исполнение обязанностей. Возможно, придётся назначить нового. Но это сейчас не так важно. Важно его найти.
— Преступника?
— Нет, сначала мне придётся найти стража. Страж должен знать, кто именно был заключён в табернакле. Без этого гоняться за преступником бессмысленно.