Наталья Шегало – Узник табернакля (страница 11)

— Тогда почему не спрашиваешь? — он уселся напротив через стол и отхлебнул из чашки первым, давая ей понять, что напиток безопасен.

Эльга покачала головой.

— Я не люблю спрашивать, — призналась она. — Мне кажется, если ты человек, мои вопросы будут по-человечески бестактны. Ты не обязан мне за помощь откровенностью и имеешь право рассказать ровно столько, сколько хочешь. Но какой смысл задавать вопросы, если я не намерена верить ответам? Моя бабка всегда повторяла: «Не спрашивай — и не услышишь лжи».

Гор положил перед ней обе руки раскрытыми ладонями вверх: жест полного магического подчинения.

— Ты можешь использовать заклинание правды, — посоветовал он.

Эльга разглядывала его ладони с внимательностью хироманта.

— А на тебе сработает? — усомнилась она.

— Я не буду сопротивляться, — пообещал Гор.

Эльга покачала головой. Заклинание правды она тоже терпеть не могла. В молодости это умение ей казалось необычайно полезным. Ласковый жест — пальцем нарисовать на ладони собеседника руну правды, а затем задать вроде бы случайный вопрос — и жертва в разговоре не сможет утаить свои подлинные, глубинные мотивы. Лучшая проверка того, кто рядом: друзей, родственников, любимых.

Можно рисовать не на ладони, а, например, на спине: «Угадай, что я рисую?» Хватает на пару-тройку часов, пока не развеется. И в этот период всё просто: лишь создай ситуацию — и человек откроется тебе в истинном свете, зазвенит, как чистый горный хрусталь от лёгкого удара, или задребезжит, как треснувшая дешёвая глина, и рассыплется на некрасивые черепки.

Беда в том, что чаще у тебя в руках остаются именно черепки. Поэтому есть вещи, которые в людях лучше вообще не знать. Так спокойнее. Пусть ты пребываешь в иллюзиях, но хотя бы живёшь до поры до времени в окружении то ли хрусталя, то ли глины — в счастливом неведении.

Эльга давно приняла для себя за правило эту добровольную слепоту: за исключением рабочих задач, ничего не следует проверять заранее. Всё произойдёт когда-нибудь в своё время. Жизнь и без её заклинаний испытывает людей куда лучше, чем любая руна правды. Судьба создаёт такие ситуации, которые никогда не выдумать ведьме, какой бы изобретательной она ни была. Рано или поздно такая проверка неизбежна. И лучше уж поздно, чем рано.

А до этого времени лучше жить хоть в иллюзиях, но дружить, как можешь, и любить, как хочешь. И потом с готовностью расплачиваться за свои фантомы той же монетой: тебе было «хорошо» в своих заблуждениях — теперь потерпи за это, отдай своё «плохо», рассчитайся по долгам, освободись.

А иначе… Иначе будь изначально одна. Неизбежный выбор многих зрелых ведьм. В прошлом — избушка в лесу или пещера в горах, сейчас — домик в полузаброшенном посёлке, но главное — подальше от глиняных черепков. Потому что даже добровольный отказ от развеивания иллюзий помогает очень ненадолго. Вместо заклинания правды с возрастом, хочешь или нет, но приходит вещь куда более циничная и безжалостная — жизненный опыт. Неизбежный в своём применении.

Гор не убирал рук. Эльга отрицательно покачала головой и налила себе ещё чаю в опустевшую чашку.

— Не буду, — отказалась она. — Дело не в твоём сопротивлении.

— Я знаю, — он поднял глаза и посмотрел на неё в упор. — Я должен сознаться.

— В чём?

Эльгу этот взгляд нервировал, в ответ она непроизвольно щурилась.

— Я слегка телепат. Это не лучший мой навык, к тому же очень ограниченный по своей цели: он хорошо работает только в отношении одарённых. Неодарённые моему дару, видимо, не интересны. Ты же отточила интуицию на обычных людях и, вероятно, редко общалась с одарённым. И теперь сомневаешься.

Но тебе не кажется, что я действительно знаю о тебе больше, чем ты рассказала? Я понял, что ты любишь сирень, но этот запах расстроил тебя. Он связан с чем-то давним, хорошим и плохим, от чего ты не смогла заснуть. Я хотел порадовать тебя тем, что ты любишь, но посмотрел только верхний уровень и не посмел заглянуть глубже. Я стараюсь не углубляться, но я действительно это вижу. Прости, что я из лучших побуждений нарушил границу дозволенного. Чтобы что-то скрыть от меня, достаточно держать завесу, как сейчас.

Эльга фыркнула, отхлебнула чай и откинулась назад на спинку стула.

— Было бы что скрывать, — презрительно бросила она, стряхивая с пальцев разоблачённое им заклинание завесы. — Не думаю, что тебе при твоей длительной и наверняка насыщенной жизни это может показаться любопытным. Мало у кого из людей есть в голове что-то уникальное. Как правило, у всех одни и те же банальности.

— Если ты поставишь завесу, я не смогу видеть.

— А просто не смотреть ты не можешь?

— Как? — Гор недоумённо пожал плечами. — Я же сказал, что могу оказаться гораздо хуже кота. Кот дерёт мебель не потому, что хочет навредить, — ему просто нужно точить когти. Такова его природа. Дар — это наша природа. Разве ты можешь им не пользоваться? Добровольно ослепнуть или перестать ощущать запахи?

Он покачал головой и продолжил:

— Я не могу претендовать на право знать о тебе хоть что-то. Я могу молчать о том, что вижу. Но когда из тактичности выбираешь молчание, со временем оно становится похожим на ложь. Поэтому я признался. Дальше — выбор за тобой. Хочешь — держи завесу, не хочешь — не держи.

— Ладно, — отмахнулась Эльга. — Я не стеклянная ваза, от чужого внимания не разобьюсь.

Теперь под его пристальным взглядом она ощущала себя словно бактерия под микроскопом.

— Некоторые всю жизнь носят свою завесу, так что она превращается в личину, — заметил он. — Ты принципиальная или бесстрашная?

— Я ленивая, — бросила в ответ она. — И потом, было бы ради чего стараться!

— То есть произвести на меня хорошее впечатление ты не хочешь? — уточнил он.

— По-моему, все шансы уже упущены, — призналась Эльга и, наконец, зевнула. — Смотри-ка, подействовало. Спасибо. Пошли спать. Обещаю, завтра я буду лучше, чем сегодня. По крайней мере, постараюсь.

Гор кивнул.

Эльга с усилием заставила себя подняться по лестнице, игнорируя более доступный диван в гостиной, и рухнула лицом в подушку.

Глава 4. Без права на побег

С Божьей помощью переезд в новый дом я перенёс стойко и пребываю в бодром здравии. Конечно, библиотека моя ныне в плачевном состоянии, и я скучаю по строгому порядку моего старого кабинета. Но дом большой, и расположение его крайне удобно. И хотя мои новые обязанности своим разнообразием, очевидно, лишат меня прежнего досуга, посвящённого чтению, я тешу себя надеждой вновь обрести толику счастья в окружении любимых книг.

Сколь же счастлив тот, кто каждый день может черпать мудрость с их страниц, ибо так он беседует с Богом и святыми мужами. И ничтожны пред очами его короны всех царств земных, ибо он отвергнет их все ради любви к чтению. С трепетом вспоминаю я о ниспосланном мне счастье побывать с моим покровителем в библиотеке великого короля, ныне усопшего. Она была чудом света, достойным римских императоров, и уступала разве только собранию Святого Престола.

Но «Король Матиаш мёртв — сие есть истина!» — и нет никого в нашем многострадальном крае, кто без великой скорби мог бы произнести эти слова.

Проснулась Эльга, как обычно, очень рано, до будильника. Полежала, прислушиваясь, но в доме стояла абсолютная тишина.

— Вот чёрт! — подумала она, поспешно откидывая одеяло. — Он же сказал, что уйдёт утром! И ведь уйдёт же, щепетильный паршивец! Бегай потом за ним по следу, разыскивай! Я уже не в том возрасте, чтобы работать ищейкой.

Она наскоро плеснула воды себе в лицо и, шлёпая тапочками по лестнице, спустилась вниз. Аристократическая особа стояла в гостиной — одетая и обутая — и, вероятно, ждала её.

— Дежавю, — сердито сказала Эльга вместо «доброго утра», оглядывая чёрную шинель и армейские берцы. — Определённо, я подобное уже видела. Разувайся.

— Доброе утро, — спокойно ответил Гор.

В отличие от Эльги, гость правилами вежливости не пренебрегал.

— Давай отложим мои извинения за вчерашнее, — попросила она. — Сначала хотя бы кофе. Без кофе по утрам я вообще невыносима, — призналась Эльга, останавливаясь в проёме кухни. — Так что ты поосторожнее: уйдёшь без разрешения — прокляну!

Гор вошёл вслед за ней на кухню, понимающе улыбаясь. «Барон, наконец, начал воспринимать шутки, — про себя отметила Эльга. — А то совсем был дикий!»

— Я не собираюсь уходить насовсем, — объяснил он. — Но хотел предупредить, куда пойду.

— И куда же? — поинтересовалась Эльга, вытаскивая банку с зёрнами и кофемолку. — Ты ещё на ногах стоишь не слишком твёрдо.

— Благодаря тебе уже гораздо лучше, — сообщил он. — Но есть вещи, которые нужно сделать как можно скорее.

— Проснуться, например, — подтвердила она.

— С пятницы прошло уже достаточно времени, — заметил он. — След может развеяться.

— Хочешь понять, откуда он пришёл? — уточнила Эльга, имея в виду прежнего владельца тела.

— Да. У него в карманах ничего нет: ни документов, ни ключей, ни денег. Он шёл в темноте через поле, больной и полубезумный. Возможно, обронил или бросил какие-то вещи, может, сумку. Может, живёт где-то рядом. О нём могут беспокоиться родственники, его могут искать.

— Разумно, — согласилась Эльга. — Но сначала позавтракай!

Отправляться вместе с хранителем на поиски Эльга не планировала. В его почтенном возрасте с простейшей задачей — пройти по недельному следу — он был вполне способен справиться самостоятельно. Да и выглядела аристократическая особа уже получше, чем прежний хозяин тела: тёмные круги под глазами стали светлее, лицо перестало казаться нервным и истощённым, на ногах он держался ровно, так что прогулка ему повредить не могла.