Наталья Шатрова – Агата (страница 3)

Другие обитатели детского дома как будто чувствовали, что Агата слеплена из другого теста. Часто воспитатели называли её избалованной принцессой, выставляя это недостатком. И девочки, с которыми она жила в комнате, тоже недолюбливали её.

Многих раздражало то, что у Агаты никак не получалось ассоциировать себя с этим местом. Девочкам казалось, что Агата не желает с ними дружить, потому что считает их недостойными, хуже себя. В какой-то степени они были правы, но только в том, что она не желала иметь с этим местом ничего общего, а её соседки принадлежали ему и вполне комфортно, как её казалось тогда, себя чувствовали здесь.

Агата отчасти понимала причины такого поведения детей и отношения к ней. Ведь только она не знала, бросили её или нет. Она говорила всем, что её скоро заберут, потому что родители заняты важным делом и как только освободятся, то сразу примчатся за ней. От этого и зарождалась в маленьких сердцах зависть. Ведь их – то бросили, они – то не нужны, а вот её, эту странную, скоро заберут. Но…

В открытую «принцессу» никто не обижал, но при каждом удобном случае старались чем-либо поддеть Агату: как бы случайно толкнуть её, сделать незаметно подножку, опрокинуть тарелку с едой на её одежду, а потом с просительным видом извиняться.

Однажды спящей бедняжке налили тёплой воды в постель, а наутро демонстративно затыкали носы пальцами, говоря «фу», и многозначительно переглядывались. Часто они разрабатывали планы, как будут издеваться над ней так, чтобы воспитатели ничего не поняли. Однажды злопыхательницы собрались за зданием столовой и долго спорили, о том, сколько сердечек на день Святого Валентина пошлют Агате от старого хромого сторожа с признаниями в любви.

Маленькие злодейки как будто соревновались между собой в том, чей план окажется более изощрённым. Но, как ни странно, большинство их попыток как-либо зацепить девочку – одиночку заканчивались неудачно. Агата всегда точно знала, что что-то может произойти и рушила планы заговорщиц. Девочки же удивлялись каждый раз тому, откуда она узнаёт об их кознях. Как-то даже стали искать в своей шайке предательницу. Они ведь не знали её секрет…

Для Агаты же всё было предельно просто. Она давно заметила, что как только назревало какое-то дрянное дело, «безликие» как пчёлы на мёд слетались. И чем поганее был замысел, тем больше безликих теней появлялось. Агата предполагала, что они, вероятно, приходят посмотреть интересненькое, ведь как только «представление» заканчивалось, тени бесследно исчезали. Поэтому, заметив «слёт безликих», Агата придумывала себе высокую температуру, больной живот или тошноту и уходила подальше от места действия. Вместе с этим и тени растворялись.

Работники, зная официальную историю девочки, держались от неё на некотором расстоянии. Пугало их и странное иногда поведение Агаты. Несмотря на амнезию воспитанницы, они несколько побаивались ребёнка. От этого девочка чувствовала себя ещё более одиноко.

Но всё это было не так страшно и обидно. Случались и более болезненные моменты.

Иногда, очень редко, когда к какому-нибудь воспитаннику приезжали родственники – это было поистине великое событие для всех в детском доме. Для работников такие дни были напряжёнными и тяжёлыми. Конечно, сразу наводился везде идеальный порядок, детей одевали в новую одежду, а в столовой появлялись кусочки вкуснейшего мяса, ароматные булочки и какая-то особенная атмосфера торжественности начинала витать всюду.

Что ж говорить о детях. Они ждали посетителей с таким душевным трепетом и надеждой, что и передать нельзя. Но надеждой на что? Никто из них толком – то и объяснить бы не смог.

И вот наступал этот день, когда приезжали какие-нибудь залётные тёти или дяди, странного, вполне заношенного вида папы и мамы. Улыбаясь, забирали невероятно счастливого и гордого всем происходящим ребёнка.

Все были уверены, что эта счастливца или счастливец больше сюда никогда не вернётся. Страшная зависть висела в воздухе.

Агата тоже с трепетом и тоской наблюдала за происходящим. В надежде смотрела, не приехали ли и за ней, но никто не приезжал. А через пару недель, в лучшем случае через месяц, возвращался увезённый ранее ребёнок.

Далее всё шло по странному, всегда повторяющемуся плану. «Счастливец» сначала почему-то заболевал, проводил неделю в больнице, а затем посещал местного психолога.

Агата видела, что итог всегда один и тот же. Постепенно она перестала мечтать о встрече с родными, отказалась от всех своих детских желаний. Единственное, чего хотела она, так это быстрее вырасти и выйти за ворота детского дома. Мечтала, наконец, вспомнить, кто она есть. И там, за воротами, жить так, как хочется только ей.

Я не художник, но рисовать люблю

Уже тогда, в детском доме, Агата начала рисовать свои странные картины. Впервые это произошло на уроке изобразительного искусства. Учитель страшно и громко кричала на одну из воспитанниц из-за того, что та хихикает во время занятия и «безобразно» ведёт себя. Какой смысл учитель вкладывала в слово «безобразно», она никогда не объясняла, но крик был такой громкий и страшный, что дети в этот раз даже пригнули головы, боясь, что сей гнев может и на них обрушиться. Сама же учитель, без всякого сомнения, наслаждалась своей властью над сиротами, часто пугала их разными наказаниями.

Агата в этот раз увидела несколько светлых теней, стоявших за спиной учительницы. В её голове возникла мысль, что нужно обязательно взять в руку уголь для рисования. Как только уголь оказался в руке, в глазах девочки начали мелькать разноцветные пятна, носившиеся с ужасной скоростью туда-сюда. Со стороны же это выглядело страшновато.

Когда девочка брала в руки кусочек угля и начинала что-то выводить на бумаге, то, казалось, будто она не в себе. В эти минуты Агата даже не смотрела на лист, а нервно водила углем по бумаге, отрывисто вычерчивала линию за линией. Создавалось впечатление, будто в этот миг рука ей не принадлежит. Будто кто-то вместо неё её рукой энергично выводит по бумаге, рисуя линии, круги, волны. В эти моменты глаза Агаты были страшны. Они, не моргая, смотрели в одну точку, а рот искривлялся в неприятном оскале.

Даже воспитатели и учителя не смели подходить к ней во время рисования. Затем, когда рисунок был закончен, уголёк вываливался из её пальцев, рука, ослабев, безвольно падала вниз. Агата бледнела и, вконец обессилев, оседала на стуле. Приходя в себя, она не могла ничего вспомнить о том, что только что произошло.

В этот день получился довольно странный рисунок. На заднем фоне толпой, словно паря в воздухе, висели в пространстве прозрачные силуэты. Вокруг всё было объято пламенем. Внизу рисунка было изображено множество продолговатых холмиков, расположенных близко друг к другу. Будто брёвна или маленькие люди лежали рядом.

Да, её картинки и самой Агате казались странными. Она не понимала, зачем рисовала «безликих».

Так накапливался альбом с рисунками Агаты в кабинете сначала детского психолога, а потом он был передан психиатру. Как ни бились врачи, как ни пытались понять, что происходит с девочкой – всё было напрасно. Нехорошие слухи ходили о ней в детском доме. Все считали её одержимой дьяволом и даже убийцей. Именно по этой причине Агата считала, что её никто не хочет брать в семью.

Местный священник время от времени беседовал с ней по просьбе воспитателей. К их изумлению, тот не находил в маленькой сироте никаких отклонений, никакой одержимости. Они часто гуляли вдвоём в саду, священник внимательно слушал девочку и находил её весьма интересным собеседником. Агата с увлечение рассказывала мужчине о ведьмах, бродящих по замку, покрытому плющом, о гнусных гномах, приносящих ей столько мороки. А когда фантазия девочки иссякала, она вдруг становилась по-взрослому серьёзной, даже задумчивой. Как – то даже призналась мужчине, очень осторожно, что хотя её и считают странной, она была бы не против подружиться с кем-нибудь, и что он её единственный друг. Такое признание согрело сердце старика ещё больше и вот однажды на очередную встречу он пришёл не один. За его спиной стоял маленький человечек в платье и беленьких туфельках. С гнусным гномом не было никакого сходства.

Это не гном. Это маленький человечек

– Агата, здравствуй, смотри, сегодня я не один пришёл к тебе.

– Кто там?– сердитым голосом спросила Агата.

Маленькие ножки спрятались за рясу священника.

– Агата, не будь так строга. Пауле нужна подруга, да и тебе тоже. Помнишь, ты ведь сама мне говорила, – улыбнулся мужчина.

– С чего бы мне иметь подругу? Они… вон, все меня ненавидят. Знаете, что они опять сделали?

– Паула только сегодня приехала к нам, она…

Мужчина не договорил, потому что Агата решительно шагнула вперёд и заглянула за его спину. Оттуда глядели огромные синие, как небо глаза. Агата смутилась. Совсем не похоже было это маленькое создание, схватившее двумя кулачками рясу священника, на злобное существо, скорее наоборот.

– Слушай, как тебя там, Паула, что за имя у тебя такое странное? Хотя, ладно. Слушай, меня здесь никто не любит. Все считают ненормальной. Если свяжешься со мной, то будешь таким же изгоем, как и я. Всё ещё хочешь дружить со мной? Что молчишь?