Наталья Шатрова – Агата (страница 2)

– Агата, скажи, а кто вот эти люди? Я так поняла, тени – безликие, а здесь вот, посмотри, есть лицо и здесь…

Доктор нагнулась и подняла с пола другие рисунки. Те, на которых лиц не было, казалось, её совершенно не интересовали, а вот с лицами она начала энергично откладывать в отдельную стопку.

– Странно. Я никогда не замечала, что на рисунках есть лица, – задумчиво произнесла Агата. – Разве, я что путаю?

Агата почувствовала что-то вроде стыда, будто всё это долгое время обманывала врачей, говоря, что нас окружают безликие тени. Но, к удивлению, заметила, что доктор стала необычайно серьёзна. Никто ей ещё ни разу не предлагал внимательно рассмотреть и проанализировать рисунки. Все только многозначительно качали головой и спрашивали: «Что нарисовала?». Откуда она могла знать.

– Обычно я не помню момент рисования и никогда не рассматриваю получившиеся картинки.

– Агата, взгляни на это. Что ты думаешь? Кто изображён на рисунке?

– Э-э-эм… женщина, ну, эта, с глазами… она в ужасе. Кажется, ей очень плохо. Она кричит.

– Интересно, что её так напугало? – задумчиво произнесла доктор.

Агата с удивлением посмотрела на докторшу. Впервые кто-то серьёзно с ней говорит на эту тему, не иронизирует, не критикует.

– Мне кажется, она не напугана, она в ярости, – осторожно предположила девушка. – Видите, она что-то держит в руке. Нож? Похоже на нож, или нет…

– А сзади тени, смотри, как они её обступили. И светлые, и тёмные. Как будто явились на представление посмотреть. Что бы это могло значить? – произнесла доктор.

Она загадочно посмотрела на Агату.

– Хочешь узнать, кто эта женщина, зачем ей нож, и почему эти тени толпой склонились над ней?

Повисло молчание. «Что это? Доктор хочет действительно помочь?» – мысленно гадала Агата. «А таблетки, таблеток что ли не будет? – Не сумасшедшая что ли? И откуда она знает эту... на рисунке. Я её нарисовала, и знать не знаю, кто она. А доктор – то откуда может знать её? Странно всё это, – раздумывала девушка, – и почему эта женщина так пристально на меня смотрит. Вроде мы не были с ней знакомы раньше. Хотя кого я обманываю? Я вообще никого не знаю и не помню. Хм. Улыбается ещё как-то загадочно. Влюбилась, наверное», – при этих словах Агата улыбнулась во весь рот.

– Чего улыбаешься, – поинтересовалась доктор.

– Ничего, так просто.

– Так что, хочешь?

– А?

– Будем возвращать тебя и твои воспоминания?

– Ну… надо, только я не знаю, как, – затянула Агата, – хочу, конечно, но, как это сделать?

– Очень просто. Не для всех, конечно, но я попытаюсь докопаться до тайн твоего прошлого. Нужно лишь твоё согласие. Мм?

– Гипноз?

– Гипноз, – утвердительно кивнула доктор.

Агата на некоторое время погрузилась в раздумья. Затем шумно плюхнулась в кресло и громко скомандовала:

– Гипнотизируйте, всё равно терять мне нечего.

Доктор ласково улыбнулась, достала из кармана что-то вроде кулончика на цепочке, немного раскачала его и начала что-то медленно говорить, считать. Вскоре перед глазами Агаты начали проходить чередой прозрачные круги, они меняли цвет, объём, становились тёплыми, пухлыми, мягкими. Круги начали проноситься всё быстрей и быстрей, пока не слились воедино, образовав коридор, по которому весело бежала маленькая Агата, прижимая к груди одноглазую куклу.

Моя мама сегодня странная… Добрая

Агата сидела за столом и аккуратно выводила цветными карандашами красивые буквы в розовой открыточке. Она хотела пригласить всех соседских подружек на свой десятый день рождения. Но особенно её хотелось видеть Макса. Только вчера она кружилась по комнате в невероятном новеньком платьице, юбка которого волнами то поднималась в воздухе, то опускалась. Родители, сидя на полу, хлопали в ладоши в такт танцу дочери и улыбались.

Подписав, несколько приглашений, и вложив в каждое заламинированный собственноручно цветочек космеи, Агата прошмыгнула в тёмный коридор прихожей, надела туфли и выбежала во двор.

Солнце заливало каждый уголок мира. Агата с удовольствием прищурилась, подставив солнечным лучам своё личико.

«Как хорошо, что мой день рождения летом», – улыбаясь, подумала девочка и протянула руку вверх. «Кстати, мама сегодня странная. Добрая такая, прямо, как папа. Вот бы всегда так было».

Она немного ещё понаблюдала, как лучи солнца проникают между пальцами, заметив при этом, что сама рука её почти прозрачная.

– Хм, странно, – рассуждала вслух Агата, – разве я тоже могу просвечивать… как та странная тётя, у которой и лица – то нет? Да неее, мама же сказала, что это мои фантазии и доктор тоже. Тогда зачем таблетки дают каждый день? Всё равно не помогают. Вчера опять около мамы стояли…

День рождения прошёл замечательно, но если б ещё Максу мама разрешила прийти, то этот день прошёл бы ещё лучше.

Дети танцевали, играли в угадайки, догонялки, ели вкуснейшую пиццу, приготовленную мамой. Папа принёс великолепный двухэтажный торт с горящими свечами. Агате спели «happy birthday», она загадала желание, чтобы папа чаще бывал дома, а мама чаще улыбалась и задула одним махом все десять свечей.

Темнота накрыла комнату. Агата с трудом открыла глаза. Перед ней в кресле сидела психиатр. Агата почувствовала, что слёзы рекой текут по её лицу.

– Что произошло? – спросила женщина Агату.

– Я вспомнила.

Агата разрыдалась. Доктор налила из бутылки воду в стакан и поставила на столик около девушки. Агата с жаром набросилась на стакан и залпом влила его содержимое себе в рот. Захлёбываясь, то ли от воды, то ли от волнения она тихо произнесла.

– Теперь я знаю, думаю, знаю, почему оказалась в детском доме. Я всегда думала, что меня бросили родители или они умерли, или… Разные мысли посещали меня. Но теперь я знаю. Лучше бы меня просто бросили.

Замок с ведьмами и гномами

Мамочка

Вот уже несколько месяцев Агата наблюдает себя в странном месте под названием детский дом. Она бродит по длинным коридорам с множеством высоченных деревянных скрипучих дверей, крашенных тёмно-коричневой краской. Каждый коридор тянется длинной голубой змейкой вдаль, освещаясь в конце не менее высоким сводчатым окном. Всё убранство коридоров этого большого здания представляется маленькой девочке сказочным замком, наполненным злыми ведьмами, гнусными гномами и разной нечистью с лицами и без них.

Вот идёт одна из местных ведьм – злющая воспитательница, которая неусыпно наблюдает за тем, чтобы все обитатели замка крепко спали во время тихого часа. Агата страсть как не любила спать днём, да и, честно сказать, не получалось заснуть у неё. Ведьма эта ругалась и смотрела страшным взглядом тогда, когда кто-то плохо умывал лицо или руки, заставляла заправлять кровать так, чтобы ни складочки не осталось. А ещё, когда наступала ночь, она прогуливалась по тёмным длинным коридорам, наступая на скрипучие половицы старого деревянного пола. Ведьма заглядывала в комнаты, где спали вместе с Агатой гнусные гномы и, сопя носом и шаркая ногами, бормотала себе под нос страшные заклинания.

Так представлялась жизнь в этом месте маленькой Агате. Пребывание в детском доме редко бывает счастливым. Дети живут в постоянном ожидании того момента, когда за ними вернутся их родители, а если не они, то хоть кто-нибудь забрал бы их домой и назвал их дочкой или сыном. Так проходят бесконечные и однообразные дни от подъёма до отбоя, и нет им конца.

Агата никак не могла вспомнить, кто она и откуда, была ли у неё семья. Её просто взяли за руку и привели сюда. А откуда? Ничего не могла припомнить девочка. Но она была уверена, что история её прошлой жизни существует. Она чувствовала, что в прошлом была счастлива. От этого осознания пребывание в детском доме было для неё ещё тягостнее.

Всё для неё было чуждо. Странными казались ей местные порядки. Долго не могла смириться она с тем, что многое здесь ей незнакомо. Эти постоянные правила…

Кто вообще их придумал?

Нельзя это, нельзя то. Туда не ходи, этого не бери.

Нельзя, нельзя, нельзя!

Агата была уверена, что никогда ранее это слово не касалось лично её. Поэтому она так сильно сопротивлялась всем правилам и обстоятельствам, которые происходили с ней в этом чужом месте. Девочка кожей чувствовала, что всё это какой – то дурной сон. Когда же она засыпала, начиналась её сказочная реальность. Как раз то, к чему, как ей казалось, она привыкла. Это и была её настоящая жизнь.

Во сне приходила к ней мама. Они играли, обнимали друг друга, смеялись – это был личный рай Агаты. Там, в сновидениях, она тщетно пыталась рассмотреть мамино лицо. Но та, почему-то отворачивалась либо, смеясь, закрывала лицо рукой или прозрачным рукавом газового платья. Девочке удавалось рассмотреть лишь материнские глаза, наполненные нежностью. Мама поднимала дочку на руки, кружилась с ней, а потом растворялась при звуках утреннего горна.

Опять это утро! Агата, не открывая глаз, утыкалась носом в мокрую от слёз подушку и пыталась побыть ещё немного «там», откуда её снова выдернуло наступившее утро. Затем она шла умываться и, как всегда, обнаруживала в зеркале одутловатое лицо с заплывшими от слёз глазами. Так проходили почти все ночи, поэтому, можно сказать, что Агата ни на одну ночь не расставалась со своей мамой. Но могли ли сновидения заменить реальную жизнь? Чем взрослее становилась девочка, тем тяжелее становилось у неё на душе. Кто её мама, почему она бросила её? Вопросов было много, и ни одного ответа.