Наталья Сапункова – Стеклянный цветок (страница 7)

Отец смеялся и соглашался. Лишние знания всегда на пользу, а уж как их использовать – будущее покажет.

А это что, знахарский камень? Имельда провела пальцем по плоскому округлому голубоватому камню размером с половину её ладони, он лежал рядом с каменной ступкой. Милейн давала свой камень Имельде, позволяла пробовать – получалось плохо, конечно. Чтобы по-настоящему пользоваться таким камнем, нужно иметь колдовской дар! Он есть у горбуна? Интересно.

Аккуратно прикрыв все двери, Имельда спустилась вниз, в кухню. Подвинула скамеечку ближе к печке – хотелось согреться, наверху холодно…

Сумел ли горбун помочь Керсу? Создалось впечатление, что у сына Ульвы приступы бывают нередко, и всегда Каро спешит на помощь. Можно ли вылечить мальчика?..

Милейн готовила сложный бальзам из трав для парня из деревни, который страдал припадками – несчастный очень страдал, падал и бился так, что его с трудом могли удержать мужчины. Но если он принимал бальзам, то припадки становились редкими. Этот рецепт тоже был в тетради Имельды, которая осталась в Торери.

Глава 4. Капустный пирог

Скоро в дверь постучали, Имельда поспешила открыть. Ожидала, что вернулся горбун, но за дверью стояла припорошенная снегом Ульва с корзиной в руках. Имельду это обрадовало – с Ульвой было проще, нежели с Каро.

– Вот так погода! И за что нас так! – женщина поставила корзину и сбросила плащ, повесила его на крючок.

– Эсс Каро попросил меня немного у вас похозяйничать, эсса Дьют. Сказал, что вы наверняка стесняетесь. Чтобы я вам всё тут показала, да? Вы не против?

– Буду признательна, эсса Ульва, – согласилась Имельда. – Я действительно… немного стесняюсь.

– Ох, Пламя Ясное! – она всплеснула руками. – Вы в доме у мужа, чего стесняться? Вы ведь обвенчаны?

– Да, конечно!

– Так и всё! Сомненья прочь! Знаете вы, что в первый день надо что-то из посуды разбить? На счастье!

Утверждение это выглядело как-то сомнительно.

– Впервые такое слышу. Точно надо?

– Обязательно! Даже не сомневайтесь! – воскликнула Ульва с энтузиазмом. – Давайте прямо сейчас!

– Нет, я потом, – Имельда невольно улыбнулась. – Уверена, что мне и стараться не надо будет, само получится.

– Ну хорошо, – Ульва строго на неё взглянула. – Не забудьте только. Вот продукты, – она показала на корзину. – Эсс Каро посылал за ними в лавку моего мужа. Хоть какая-то от него польза! Сказал, что у вас в кладовой пусто. Но это понятно. Он не следит за этим, теперь хоть ради вас побеспокоился. А сам может неделю жить на черством хлебе и чае! И ещё на сидре папаши Пипа. Это же никуда не годится? – она принялась распаковывать корзину, но остановилась и выразительно посмотрела на Имельду, ожидая поддержки.

– Конечно, это неправильно, – сразу согласилась та.

– Вот. А здоровье как же? Теперь вы за ним присмотрите. Он же не нищий, чтобы жить на одном хлебе! Ему просто всё равно. Беспокоиться об этом не хочет, понимаете? Я так рада, что он женился! Ему давно пора, не мальчик уже! – снова выразительный взгляд на Имельду.

– Я тоже рада, – согласилась та. – Я постараюсь…

– Кажется, он сказал, что вы за него вышли… – тут женщина малость смешалась. – Не хотели, а пришлось, да? Заставили вас родственники? Ох, как же жаль. Бывает, но… Вы не горюйте! Я бы за эсса Каро и сама вышла бы, не будь я старше и замужем! – и она посмеялась, потому что это, по её мнению, была весёлая шутка.

– Тогда я очень рада, что мне повезло! – ответила Имельда ей в тон. – Заставили? Нет, что вы, ни в коем случае. Пожалуйста, никому больше не говорите, что меня заставили. Прошу вас, эсса Ульва.

Она попросила совершенно искренне, и так же искренне испытала досаду. Горбун уже рассказывает кому ни попадя, что у их принудили к браку. Зачем?! Для него это унижение, для неё же… Тоже унижение, и то ли она должна чувствовать себя глупо, то ли ожидать сочувствия – и то, и другое лишнее. Она согласилась на брак. И он согласился, ведь верно?

– Что вы, я только рада за вас! – замахала руками Ульва. – Никому не скажу, не сомневайтесь! А продукты отличные, точно говорю. Из лавки, что в начале улицы, но для эсса Каро несвежее не подсунут. И вам не подсунут. Вот тут масло, ветчина, яйца и сыр! И половинка хлеба. И немного сушеных яблок. И головка капусты. А вот немного моркови и брюквы. На первое время должно хватить. Не хотите ли приготовить капустный пирог? Его всегда готовят в этом месяце. Ах, какой вкусный он получался у прежней эссы Дьют! Матушка эсса Каро и меня многому научила. Если бы вы попробовали её тыквенные булочки…

Имельда пожала плечами – она не была против капустного пирога, как и тыквенных булочек, но готовить всё это не умела. Ульве такого ответа хватило, он сошёл за утвердительный.

– Надо добавить больше жареного лука и немного шкварок, – авторитетно заявила она. – Я уже сказала вчера мамаше Фиоре, это матушка лавочника Фрита, что эсс Каро женился. И ещё сказала, какая же вы красотка. Я таких, как вы, даже не видела ещё. Как взглянула на вас, так и глаза протереть захотелось! Мамаша Фиора мне не поверила, теперь желает сама на вас посмотреть!

– Ах, оставьте, что вы, – смущённо отмахнулась Имельда. – Я ведь не спросила о главном, как себя чувствует ваш сын? Ему лучше?

– Да, ему сразу полегчало! – закивала Ульва. – Как только эсс Каро за него берётся, так ему и лучше! Он его то растягивает, то сжимает, пальцами давит, даже синяки остаются, зато трясучка проходит. Он говорил, что это наука от папаши Дьюта. Тот своих гостей так приводил в чувство. Он много чего умел, и подручных учил, и сына конечно. В его деле, сами понимаете…

Она сказала об этом так же легко, как о продуктах из лавки, а Имельду покоробило, когда до неё дошёл смысл.

– Гостей… – она поёжилась.

– Ну да, – теперь Ульва тоже поняла и неловко улыбнулась. – Как-то же надо называть? Всё-таки это служба королевская, важная, и должен кто-то её нести. Но эсс Каро сам не захотел. Он подручным мог бы быть. Палачом – нет. По уставу, палач должен быть определенных статей, сильный, высокий. Об этом в законе всё подробно расписано.

– Понятно, – прервала её Имельда, решив об этом поговорить потом. – Хорошо, что с Керсом обошлось. Каро с ним?..

– Сказал, что посидит с ним. А я чтобы помогла вам здесь.

– Тогда, может быть, расскажете мне, как готовить капустный пирог?

Говорить о чём угодно, но только не про палачей, пожалуйста. Пока – не надо. От этого как будто нож в душе проворачивался…

– Прямо сейчас хотите приготовить? Это мы запросто…

Имельда не сомневалась, что так и будет, и добрейшая Ульва не просто всё расскажет, но и покажет. Почему бы и нет?..

– Если вы не против, эсса Ульва, – попросила она. – Наша кухарка готовила капустные пироги из жидкого теста, но я не знаю подробностей.

– Ах, для вас готовила кухарка! Бедняжка, так вы, получается, и готовить не умеете? – всплеснула руками Ульва, отчего Имельда почувствовала себя почти калекой. – Но ничего, я помогу! Мы приготовим любимый пирог папаши Дьюта. Видите, у нас есть масло, а в кладовой найдётся мука. Отлично! – она умчалась в ту дверь, за которую сегодня прогулялась Имельда, и вернулась в большом фартуке, а в руках у неё была круглая глиняная посудина с крышкой.

Видимо, Имельда, заинтересованная верхним этажом, кладовую просто не заметила. Она и так чувствовала себя преступницей, которая бродила без разрешения по чужому дому, где уж ей было искать кладовки…

– У вас нет фартука, эсса Дьют? Тогда не трогайте муку, а то испортите платье. Не хотите ли нарезать капусту?

– Отлично. Подскажете, где тут ножи?..

Ножи быстро нашлись, они у горбуна были острейшие, так что Имельда почти сразу порезала палец. Она поспешила зажать рану своим батистовым платочком, украшенным вышитой монограммой.

– Платки у вас, как у знатной леди, – тут же отметила Ульва. – Красивая вещичка, жалко портить.

– Что вы, пустяки, – улыбнулась Имельда. – Просто вышивка. Хотите, вышью что-нибудь похожее для вас?

– Ах, зачем мне это баловство, – отмахнулась та, но польщенно улыбнулась. – Сидите и смотрите. Эсс Каро будет в восторге, точно говорю! Позвольте спросить, эсса, вы ведь не из семьи палачей? Ваш отец?..

– Что? – Имельда даже закашлялась. – Нет, конечно нет. А почему вы спрашиваете?

– Ну как же? Палачи часто роднятся между собой. Так-то отдавать дочку за палача мало кто хочет. Да и принято. Всегда так было.

Имельда до сих пор не знала, что там принято у семей палачей, и охотно обошлась бы без этих знаний впредь. Ещё одно унижение её отцу! Её семье.

– Но мой муж не палач, и быть им не может, – возразила она. – Вы мне сами объяснили.

– Это конечно, – согласилась Ульва. – Отец отправил его в монастырь, в школу. Это такая школа, не совсем для одарённых, а для таких, у кого капельки дара есть, но для Цитадели его мало. Но туда и без дара берут, если заплатить. Папаша Дьют и заплатил, чтобы сына учили. Надо же его было пристроить, раз к семейному делу не пригоден.

Что такое Цитадель, Имельда знала. Это место, куда отправляли настоящих одарённых, таких, из которых получались посвящённые колдуны. Если в знатной семье рождался ребенок с даром, он лишался прав на титул и привилегии, его уделом была долгое обучение в Цитадели, а потом служба. Быть колдуном – значит служить, стараясь не для себя и не имея ничего своего. Имельда представляла себе Цитадель как большой монастырь, а что там на самом деле – кто знает…