Наталья Сапункова – Стеклянный цветок (страница 15)

Она открыла тяжелую дверь и зашла в лавку – и тут же где-то внутри забренчал колокольчик. Десяток ступеней вниз – и Имельда оказалась в просторной комнате, где дальнюю стену занимал длинный прилавок, а остальные были заставлены шкафами. Из внутренней двери поспешно вышла молодая женщина в простом тёмном платье.

– Что угодно достойной эссе? – пропела она с любезной улыбкой.

Имельда колебалась, ей не захотелось задавать свои вопросы этой знахарке, по виду похожей на приказчицу в лавке. И всё-таки она сказала, в любой момент готовая отступить:

– Мне нужно посоветоваться. Кое-что спросить… Видите ли, я только что вышла замуж. Я всё оплачу…

Она была готова к недоумению и даже недовольству, помня, как возмутилась мачеха, хотя Имельда ничего толком и не спросила. Но знахарка сочувственно покивала:

– Понимаю, эсса. Как жаль, что недомогание омрачило счастливое событие. Вам лучше поговорить с хозяйкой, я ей доложу.

Она ненадолго вышла, а вернулась вдвоем с пожилой женщиной. Эта хозяйка была невысокой, её совершенно седые волосы прикрывала белая косынка, вышитая чёрной ниткой. И у неё был удивительный взгляд, спокойный и добрый, под которым сразу становилось легче дышать.

– Дитя мое, я могу вам помочь? – спросила знахарка.

– Эсса, мне нужно посоветоваться. Мы можем поговорить? – выпалила Имельда.

– Конечно. Идите за мной…

В маленькой комнате топилась печь , пахло отваром трав, возле большого стола стояли несколько стульев, широкая лавка у стены была застелена простынёй.

Знахарка предложила Имельде сесть, а сама отошла к печке. Пояснила:

– Я собиралась выпить чаю. Может, составите мне компанию? Пить чай вдвоём веселее, чем в одиночестве.

Это было совсем не то начало беседы, на которое Имельда рассчитывала.

Знахарка поставила на стол две чашки и разлила душистый и тёмный травяной отвар.

– Вы волнуетесь, мой чай вас успокоит, – сказала она. – Поверьте, мало что в жизни стоит волнений. Попробуйте, прошу!

– Благодарю, – Имельда отпила немного из чашки. – Очень вкусно. Эсса, наша беседа останется между нами?

Этот чай был медово-сладкий и немного горьковатый. Пожалуй, вкусный, хотя к нему, как ко всему новому, следовало привыкнуть. Имельда поторопилась отпить ещё.

– Безусловно, – заверила знахарка. – Кто направил вас ко мне, позвольте узнать?

– Моя мачеха. Сама она отказалась объяснить то, что мне нужно, – имя мачехи Имельда не стала называть, знахарка невозмутимо кивнула.

– Так в чем дело, юная эсса? Ваше беспокойство не связано с болезнью, верно?

– Да, я не больна. Я вышла замуж… по приказу, – выдохнула Имельда. – Мы впервые увидели друг друга в Храме. Я и мой муж… Мы не могли отказаться.

Знахарка опять кивнула, в её взгляде появилось, пожалуй, сочувствие без удивления.

– Я хочу знать, эсса, в чём заключается супружеский долг, который приводит к зачатию? Мне посоветовали быть послушной мужу, и это всё.

– Если ваш муж добрый и достойный человек, то этот совет нельзя назвать плохим. Для первого раза этого достаточно, поверьте, – на губах знахарки мелькнула слабая улыбка. – Я правильно поняла, что вы ещё невинны?

– Да, и в этом проблема… Прошу вас, объясните мне, что именно надо делать… вы понимаете меня?

Теперь знахарка помедлила с ответом.

– Как давно вы замужем?

– Несколько дней.

– Это не срок, полагаю. Вы понимаете, в чем причина вашей задержки?

– Потому что… – Имельда проглотила комочек в горле, – видите ли… Боюсь, я дала ему понять, что он не привлекателен. Я для него, возможно, тоже. Он не хочет…

Теперь знахарка молчала дольше, исподлобья рассматривая Имельду. Потом с улыбкой сказала:

– Эсса, привлекательность вещь неоднозначная. Кто-то перец предпочитает мёду, и наоборот. Даже такая красавица, как вы, может не понравиться, но это будет нечасто. Или вы случайно обидели мужа. Или он понимает, что неприятен для вас. Или и то и другое. Правильно?

Имельда в ответ кивнула.

– Так убедите его в обратном, – ласково посоветовала знахарка. – И сами в это поверьте. Если это, конечно, возможно и того стоит. Узнайте мужа лучше. В людях есть разные качества, не видные поначалу. Внешность, поверьте, со временем перестает быть важной. И красота, и некрасивость становится привычными и почти незаметными.

– Я понимаю, эсса. Вы говорите, должно быть, правильные вещи. Но я не об этом спрашиваю, – Имельда уже заподозрила, что её опять ждет разочарование. – Мне надо понять, что именно приводит к рождению ребенка. Что для этого делают? Это, должно быть, великая тайна?

– Совсем не тайна, – пожала плечами знахарка. – Но видите ли, в чем дело…

Она встала и прошлась по комнате, остановилась у окна.

– Дитя мое, я объясню, не волнуйтесь, – заговорила она, глядя на сугробы. – Если это для вас так важно. Но сложно предсказать, как вы отнесётесь. Вам может быть неприятно, страшно, даже смешно, наконец. Однако всё, созданное Творцом и его Пламенем, просто и затейливо одновременно. Действие, о котором вы спрашиваете, нельзя отделять от чувств, и с ними всё становится совершенно иным.

– Я знаю, что любовь для этого вовсе не нужна… – поспешила заметить Имельда.

– Любовь здесь большой подарок. Но да, можно и без неё, – знахарка обернулась к Имельде и улыбнулась. – Это действие по сути одно и для людей, и для зверей, и для птиц. Творец позаботился о том, чтобы мир не опустел, и дал всем существам большое желание совершать это, а также награду – удовольствие. Это всем нравится, всем живущим. Есть такие, для кого это – главное удовольствие в жизни. Но некоторые люди подчас умудряются сделать из этого отвратительную повинность. Увы.

– Это про меня, я полагаю? – Имельда грустно улыбнулась.

Да уж, выходило так, что для неё будет отвратительно. Не зря она попросила Каро дать ей того эликсира, и этим всё испортила. Хотя нет, всё было испорчено с самого начала…

– Нет, что вы, – махнула рукой знахарка. – Наоборот. Я желаю, чтобы вы и ваш муж долго были счастливы вместе. А теперь о том, что вы хотите знать…

Она достала из резного ларца, стоящего у стены, небольшой кинжал в кожаных ножнах – такие позволялось носить в городах простолюдинам, а из шкафа – шелковый платок. Вернувшись за стол, она вынула кинжал из ножен и завернула ножны в платок.

– Смотрите, юная эсса. Шёлк – ваша девственность. Ножны… Я помню строку из джубаранской любовной баллады: «Ты, любимая – ножны для моего клинка!» – в глазах старухи плеснул смех. – Эти ножны у женщины между ног, клинок у мужчины примерно там же, вы его заметите, когда к нему придет желание, о котором я говорила. И вот тогда… – она надавила концом кинжала на шёлк, разрывая его, и вложила кинжал в ножны, потом вытащила и вложила опять. – Вот так. Когда порвётся ваш шёлк, будет немного больно и выступит кровь. Потом всё будет без боли и без крови, – она отложила платок в сторону. – Это именно то, отчего рождаются дети. Вы поняли?

Имельда кивнула. Она сидела, кусая губы. Собственно, она знала про кровь, теперь стало понятно. Да уж, приятного тут быть не может, хотя знахарка что-то говорила об удовольствии. Эликсир был бы спасением, но вряд ли стоит рассчитывать…

– Эсса, вы говорили, что я замечу э… кинжал, когда придёт желание. Это необходимо? Чтобы было желание?

– Для мужчины – непременно, иначе никакого кинжала, – глаза знахарки опять блеснули. – Для женщины желание необязательно. То есть ей, скорее всего, будет неприятно, но ребенка зачать можно. Послушайте, дитя… – она посмотрела на Имельду долгим взглядом. – Не торопитесь. Дайте время себе и мужу. Попробуйте подружиться для начала. Не стоит ложиться в постель с чужим человеком, если можно этого избежать. У вас ведь не было помолвки, правильно?

Имельда отрицательно качнула головой. Да, по обычаю помолвка была обязательна, и не могла длиться меньше одного дня. Хватило бы разве что на формальное знакомство. Но у них с Каро было неправильно всё!

– Я всё поняла. Благодарю вас, – сказала она тихо. – Позвольте расплатиться. Сколько я должна?

– Нисколько, – знахарка улыбнулась. – Желаю вам счастья с вашим мужем, милая эсса.

– Нет-нет, прошу вас, я должна заплатить, – смутилась Имельда.

– Я ничего вам не продала. И рада, если сумела помочь. Не переживайте, и без денег ни одна душа не узнает о нашем разговоре.

– О да. Вы помогли мне. Благодарю, – Имельда смутилась ещё больше. – Я бы хотела купить кое-что, чтобы сварить зелье, вы мне продадите? – сообразила она в последний момент.

– Конечно. Вы умеете готовить зелья? – немного удивилась знахарка.

– Только то, что совсем просто. Я училась у знахарки. Пропись осталась в карете, позвольте, я схожу за ней…

Дорогу Имельда помнила, конечно, и в провожатых не нуждалась. Она прошла по залу мимо той, молодой знахарки-приказчицы, которая кинулась было подавать ей накидку, отмахнулась и выбежала в чем была. Кучер слез с козел и переминался рядом с лошадью, зябко ежась – мороз с утра стал крепче.

– Зайди в лавку, я сейчас скажу, чтобы тебе налили горячего, – велела Имельда, забирая из кареты сумку с книгами.

– Может, эсса позволит отлучиться в трактир и подарит пару дирремов? – сразу оживился кучер. – Я не задержусь, добрая эсса!

– Нет, – мгновенье подумав, решила она. – Не хочу потом тебя дожидаться.

Имельда не вчера родилась. Трактир – такое место, где действительно можно задержаться, а этого парня она не знала и уверенной в нём быть не могла. Не хватало ещё ожидать его.