Наталья Сапункова – Стеклянный цветок (страница 12)

– Пусть так и будет, эсса Ульва, – пожелала Имельда.

Она с удивлением отметила, что горбун собирался оплатить учёбу соседскому мальчику. Учиться – недешево. Но ведь он сам учился, и его отец мог платить…

– Мой…Каро всегда возвращался домой поздно? – спросила она, в надежде услышать ещё что-нибудь интересное про горбуна.

Услышала.

– Он часто ночует в госпитале. С тех пор, как его построили, – сообщила Ульва. – Это при монастыре Чёрных Журавлей, на западном краю Лира. Раньше там был маленький лекарский дом, где лечили всех. А теперь построили другой, побольше. Эсс Каро ведь лекарь, только в гильдию вступить не может. А лечить бедняков не запрещено. Но теперь-то, раз женился, мог бы с женой подольше быть! Но говорите мне, что он до самой ночи не возвращается, – она сделала большие глаза.

– Нет, что вы, всё хорошо, – с улыбкой заверила Имельда. – Мы приятно проводим вечера.

– Вот и хорошо! Когда бы радоваться, как не в молодости, когда ещё детишек не родили! – Ульва тоже заулыбалась. – Наслаждайтесь, это время чудесное! Хотя, эсса Дьют всегда была довольная, всегда радостная. Это потому что папаша Дьют добрый был человек. И ласковый к ней всегда. И подарки дарил. Наверное, и эсс Каро будет такой. Он же своего отца сын!

Имельда с улыбкой кивнула, опять усомнившись, что королевским палачом Лира может быть такой уж добряк. Хотя, он любил жену – почему бы и нет?

– Добрый был человек, – повторила Ульва, словно чувствуя её сомнения. – Собак раненых тоже подбирал и лечил, и не раз. У него были искусные руки, умел и лечить, и выхаживать, и собаки его любили, и лошади. Спасибо за угощение, эсса Имельда. А позволите-ка на ваше рукоделие взглянуть?

Имельда, конечно, позволила. Аккуратная вышивка Ульву впечатлила, она её рассмотрела со всех сторон, покачала головой и поцокала языком. На прощание сказала:

– Я вот что вспомнила: у эссы Дьют была тетрадь, с рецептами разной стряпни. Вы спросите у мужа, или сами поищите. Дочек она заставила для себя заново переписать, так что старая тетрадь где-то тут. Поищете?

– Поищу, непременно, – пообещала Имельда.

Воистину Ульва – клад ценных знаний. Может быть, у Имельды и с самим горбуном получится разговаривать?

Его зовут Каро Дьют. Каро, Каро…

Кстати, это полное имя? Как будто не совсем…

День получился долгий. Имельда вышивала, читала, потом опять вышивала, осмотрела книжные полки в кабинете на нижнем этаже. Там нашлись книги по медицине, про соколиную и псовую охоту, про устройство водяных и ветряных мельниц – разнообразные были интересы у королевских палачей города Лира! Кстати, тетради эссы Дьют с кулинарными рецептами там не было.

Этим вечером она подогрела немного воды и вымылась – ах, принять бы ванну! С розовым маслом. Бессовестная мечта! Хотя бы просто ванну. Волосы расчёсывала особенно долго, отчего они распушились и стали гладкими. А потом она просто сидела у печки, решив дождаться горбуна во что бы то ни стало.

Дождалась.

Она, оказывается, задремала, но вздрогнула от слабого скрипа дверной задвижки. И он вошёл, отряхиваясь от снега. Горбун.

Каро Дьют, её муж. Снял плащ, и посмотрел на неё исподлобья, с удивлением.

– Леди, почему вы не спите?

Ага, она снова леди.

– Добрый вечер, Каро, – сказала она, вставая ему навстречу.

Надо же, могла ведь уснуть у печки на скамеечке. А он замер, и его взгляд стал ещё более удивлённым.

– Как жаль, что ты так поздно возвращаешься, – сказала она.

– У меня много работы, леди. Ложитесь спать, уже пора, – его голос дрогнул.

– Нет, Каро. Мы не должны… – начала она и осеклась. – Мы должны…

Он ждал, смотрел на неё, его взгляд становился всё тяжелее.

– Может быть, мы выпьем чаю? И есть запечённый хлеб, – нашлась она.

– Благодарю, я не голоден, – он качнул головой. – Доброй ночи, леди. Ложитесь спать.

– Нет! – она шагнула к нему. – Пожалуйста…

Как сказать мужчине, что ему следует выполнить супружеский долг? Пламя Ясное, да как же сказать?..

– Вы можете… посидеть со мной? – запинаясь, попросила она.

– Хорошо, – согласился горбун, подвинул другую скамеечку к печке и сел.

Между ними осталось расстояние в верных три-четыре шага. Она поглядывала на него искоса, он смотрел в сторону. Сказал, не поворачивая головы:

– Я понимаю, что тут невесело. Чего бы вам хотелось? Чего не хватает? Я сам не догадаюсь, Ульва тоже. Скажите ей завтра, что нужно.

– Мне ничего не нужно. Меня зовут Имельда. Просто Имельда. В первый день вы начали так ко мне обращаться, а что случилось потом?

– Потом я понял, что забылся. Вы не можете быть для меня просто Имельдой. Невозможная вещь.

– Да какая разница, просто Имельда я или не просто! – воскликнула она. – Мы обвенчаны в Храме. Мы должны… сделать то, что нужно сделать, чтобы родился ребенок. Мне очень нужен ребенок, вы же это знаете! Мы должны… выполнить супружеский долг! И если вы дадите мне того эликсира, чтобы я не волновалась, и простите меня, прошу вас, но я волнуюсь! Тогда будет совсем хорошо, – вот, она это сказала и улыбнулась Каро.

Не так это и трудно, оказывается.

– Как вы себе это представляете… Имельда? – спросил он глухо.

– Простите?

– Супружеский долг. Мы должны. Что мы будем делать, выполняя этот долг?

– Но… вы что, смеетесь надо мной? – она растерялась. – Вы знаете это лучше меня. Мы женаты, и мы должны… – она подумала, что в конце концов позорно расплачется. – Это мужчины должны знать и… делать! Так положено, разве нет?

Зато горбун теперь посмотрел прямо на неё.

– Имельда. Вы ни разу, слышите, ни разу не взглянули на меня без отвращения. Так что вы предлагаете? Я должен вас изнасиловать? А прежде напоить эликсиром, чтобы вам было не слишком больно и противно? Вы вытерпите это надругательство над собой ради благой цели? Ради отца. Я помню.

– Что?.. – она широко раскрыла глаза. – Что вы говорите?!

– Правду. Вас вынудили выйти замуж. Я вам мерзок. Вы просите у меня… я вам только что объяснил, что именно. Зачем?

– Нет, милорд! Каро… Это неправда. Всё не так, – пробормотала она и обхватила себя руками, словно от печки вдруг потянуло холодом.

– Всё так, – повторил он. – И я не умею насиловать трупы, уж простите. Не имею такой склонности.

– Что?! Не говорите так, прошу! – прошептала она, потому что это было уже слишком!

Все люди в конце концов вступают в брак. И, кажется, супружеский долг мужчинам нравится! Она слышала об этом не раз.

Так в чем дело?

– Как мне не говорить? Вы будете страдать, но хотели бы на время стать бесчувственной. Так будет лучше, но если нет, то согласны и потерпеть? Вы меня переоценили. Я не смогу.

–Это наш долг, раз мы женаты. Наш брак должен быть настоящим, я же объясняла, – упрямо повторила она, уже понимая, что этот разговор не стоит продолжать.

Но она должна получить ребенка! Она ради этого вышла замуж за горбуна, в конце концов! Спросила его звенящим от волнения голосом:

– Я вам не нравлюсь? В этом всё дело, да?

И тогда он засмеялся, закрыв лицо руками. Отсмеявшись, произнес:

– Имельда, не нужно совершать то, что будет невозможно исправить. Через три месяца вы попросите развод и получите его. Я не трону вас, и прекратите эти разговоры о супружеском долге. Я ничего не задолжал ни вам, ни герцогу Виллю. И вашему отцу тоже ничего.

– Я всё-таки вам не нравлюсь, – добавила она упрямо, ничуть не веря собственным словам. – Дело в том, что я вам не нравлюсь. Да?

Просто она весь день собиралась осуществить задуманное. Но столкнуться с таким отказом?

– Ладно, признаюсь, – кивнул он. – Вы мне не нравитесь. Совершенно. Будь оно иначе, я отдал бы вам все долги сразу после венчания. Вот вы и вытащили из меня правду. Будь вы мужчиной, могли бы служить дознавателем в Тайном совете.

Горбун встал и принялся наливать себе чай. Его рука дернулась, вода пролилась на плиту и зашипела.

– Я хотел сказать, Имельда, – заговорил он уже другим тоном. – Подождите немного, я сам узнаю про вашего отца. Может, и поговорить с ним смогу. У меня есть, кого попросить, но придётся подождать. Понимаете меня?

Она не поверила, но кивнула.