Наталья Сапункова – Стеклянный цветок (страница 11)
Зато сейчас у неё столько вопросов, что она, встретив, фею, не будет знать, о чем спрашивать в первую очередь…
На следующее утро, выйдя из спальни, Имельда не нашла горбуна совсем. Печь была горячей, от вчерашнего подгоревшего пирога осталось немного, зато на столе стояла миска с теплыми лепёшками, накрытая полотенцем. Лежанка за печкой, на которой спал горбун, была застелена одеялом. В доме стояла тишина, а за окном опять сыпался снег, который то и дело принимался кружиться в порывах ветра.
Имельда заглянула в комнату-кабинет, потом поднялась на верхний этаж. Дверь в знахарскую мастерскую на этот раз была закрыта, и в ней торчал ключ. Вчера не было никакого ключа…
Горбун надолго задержался здесь вчера. Но если он решил запереть дверь, то почему не унёс ключ? А если ключ в двери, то зайти можно…
Имельда заглянула во все комнаты, задержалась в комнате с картинами, потому что захотелось рассмотреть их получше, и снова подошла к мастерской. И не без колебаний повернула ключ. Для чего?..
Замок открылся с мягким щелчком, ключ сразу выскользнул из замка и упал на пол. Имельда тут же его подняла, повертела зачем-то в руке – просто небольшой железный ключ с красивой узорной головкой, – и вставила обратно в замок. И вошла.
В этой комнате было чуть теплее, чем в других комнатах наверху. И видно было, чем горбун занимался накануне – он готовил настойку, как, собственно, и обещал Ульве. На столе появились глиняные бутыли, заткнутые деревянными пробками. Остались неубранными весы и каменная ступка, на кожаной подстилке лежали несколько мерных ложек и ножницы, большие и совсем маленькие, тут же – тетрадь в кожаной обложке, с закладкой из красной, уже старой и потрепанной шёлковой ленты. На другом столике, вчера пустом, были оставлены бумага и перо, стояла закрытая крышкой чернильница, на листе бумаги чернела одинокая клякса.
Имельда, зайдя в комнату, ничего не стала трогать, просто огляделась. Что она собиралась увидеть? Да кто знает…
Она вышла из комнаты, плотно прикрыла дверь и хотела повернуть ключ. И замерла, потому что заметила большое овальное пятно на ключе, красное, как кровь. Это пятно появилось, пока она была в комнате – его совершенно точно не было, когда Имельда отпирала замок…
Она выдернула ключ из замка и потерла его рукавом, потом платком – ничего. Пятно не стиралось, не изменялось, оно просто было, как часть ключа. Сначала его не было – а теперь оно было! Имельда слышала, как забилось её сердце, а руки задрожали…
Да, стало страшно. Что бы это могло значить?
А если не вставлять ключ в замок? Забрать с собой, как будто его тут и не было?
А нельзя ли заменить этот ключ на другой? Потому что на прекрасно поняла – пятно на ключе появилось, потому что она отперла эту дверь. Потому что она слышала страшные истории, в которых тоже говорилось о ключе, на котором появилось красное пятно, и это не принесло некоторым любопытным особам ничего хорошего.
Но ведь никто не говорил ей, что в эту комнату нельзя заходить, а ключ торчал в замке, словно приглашая! А вчера не было ключа, и дверь вовсе оставалась незапертой…
Имельда решила ничего не предпринимать. Страшные сказки – это просто страшные сказки, они придуманы для того, чтобы пугать на ночь глядя. Если горбун спросит у неё про ключ, она просто расскажет, как было дело. Возможно, он скоро вернётся. Или уже вернулся?
Она заперла злосчастную дверь и спустилась в кухню. Приготовила себе молочный чай и позавтракала, запив этим чаем пару лепёшек. Не слишком хотелось есть, но… всё равно. Когда в дверь постучали, она сразу решила, что пришла Ульва – горбун вчера обошёлся без стука и сам открыл дверь. И это на самом деле была Ульва, которая сразу всучила Имельде корзину и отряхнулась от снега – он разлетелся в разные стороны.
–– Ах, эсса, что за погода! – заявила Ульва. – Эсс Каро попросил принести вам кое-что, чтобы вы не скучали. Тут ткань и нитки для вышивки. Вы любите вышивать?
–– Благодарю, не откажусь, – Имельда удивилась такой посылке.
– И ещё там книга, – добавила Ульва. – Книгу передал для вас мой сын. Эсс Каро её когда-то ему подарил. Сын сказал, что там сказки и вам должно понравиться, он-то давно прочёл. Вы ведь умеете читать, да, милая эсса?
– Умею, – с улыбкой подтвердила Имельда. – Прошу, зайдите, позавтракайте со мной. Это вас я должна благодарить за лепёшки?
– Какие пустяки, – махнула рукой Ульва. – Простите, эсса, сегодня у меня дела. А эсс Каро сказал, что вернётся к вечеру!
Она ушла, Имельда заперла за ней дверь. Горбун вернётся к вечеру – что ж, хорошо. Можно вышивать – тоже хорошо. Книга?
Это была старая книга в потёртой тиснёной коже, напечатанная на толстой и гладкой бумаге. Дорогая книга. «Истории дядюшки Сверчка» – прочитала Имельда. Такая же была у них в Торери, но она читала её так давно! А теперь с удовольствием полистает. Но потом, сначала можно посмотреть, что там есть для вышивания…
Когда Имельда нигде не обнаружила пригодные ножницы, она поднялась наверх, снова отперла ту дверь поворотом злосчастного ключа и взяла маленькие острые ножницы со стола горбуна. На ключ посмотрела – пятно на нём никуда не делось. Ну что ж, посмотрим, что будет дальше…
Её страх больше не возвращался. И горбун тоже вечером не вернулся. Имельда ждала его допоздна и заснула, прикорнув на кровати не раздеваясь.
Утром горбуна снова не было. Имельда сразу даже не поняла, появлялся ли он дома вообще. Потом обнаружила на печке кипяток и горшочек со свежей кашей. И на улице снова шёл этот проклятый снег!
Имельда больше не радовалась тому, что мужа нет и никто не посягает на неё ночью. Теперь пришли тревога и раскаяние. Ведь время уходило безвозвратно! Она обязана выполнить условие герцога и спасти отца. Как родить ребенка, если горбун, похоже, её избегает? По какой ещё причине его постоянно нет дома?
Или – чем настолько серьезным он занят, чтобы даже не видеть свою жену?
Глава 6. Объяснение
Красное пятно на ключе всё ещё оставалось без последствий. А изучить кладовку горбуна, наверное, и подавно можно?
Они с горбуном в законном браке – значит, она имеет право на всё в его доме, на кладовку уж точно. Он ничего не запретил – значит, так и есть. И надо что-то из посуды разбить…
Кладовкой оказалась холодная комната с полками вдоль стен. Скудный запас продуктов, точнее, всё то, что принесла Ульва, не считая мешочков с мукой и крупой. Немного масла и ветчины, треугольный кусок сыра и несколько яиц! Количество как будто не уменьшилось – что же горбун ест? Он хоть и небольшого роста, однако взрослый мужчина, надо думать! Впрочем, её подгоревший пирог ему как будто понравился.
Имельде не хотелось каши, которую она нашла на печке. Тосты с маслом – это совсем просто. И надо отрезать немного ветчины. Кстати, омлет с ветчиной тоже можно попробовать приготовить, но это потом. Тосты – дело верное, если их не сжечь, конечно…
Скоро на столе появилась тонко нарезанная ветчина, а ломтики хлеба были намазаны маслом и отправились в духовку. Дрова прогорели, Имельда решила постоянно заглядывать в печь, чтобы не проморгать свою стряпню. Чуть было этого не случилось. Но…
Когда в дверь постучали и это оказалась Ульва, опять с корзинкой в руках, отлично запеченные тосты уже стояли на столе, а Имельда заканчивала готовить чай.
– Прошу вас, эсса Ульва, позавтракайте со мной! – пригласила Имельда.
Ульва на этот раз не стала отказываться. Она сняла и повесила плащ, и извлекла из корзинки кувшинчик свежего молока и половину большого круглого хлеба.
– Вот, эсса Имельда. Как у вас дела? Ах, вы же новобрачная, это такое счастливое время. Я с мужем была такой счастливой сразу после свадьбы. Как у вас тут вкусно пахнет! – она села к столу.
Имельда налила молочный чай в две чашки, а себе плеснула немного молока отдельно, в другую чашку – попробовать. Да, свежее, вкусное. И хлеб, должно быть, испечён этой же ночью, он свежий и вкусно пахнет.
Это значит, что там, за дверью, на завешенных надоевшей снежной пеленой улицах, текла жизнь – пекли хлеб, продавали молоко, и, должно быть, происходило множество других вещей. А Имельда жила так, словно жизни не было – метель, запертая дверь на незнакомую улицу, чужой дом, муж, который не муж. Да она даже взглядом с ним избегала встречаться! Кажется, её жизнь закончилась с венчанием в Храме, то есть прежняя жизнь эссины Торери закончилась, а другая пока так и не началась…
Тосты получились вкусные. Хоть с чем-то можно было себя поздравить.
– Как себя чувствует Керс, эсса Ульва? Ему лучше?
– Всё хорошо! Сосед, торговец дровами, взял его на работу. Мой мальчик отлично управляется с топором. Дрова ходовой товар, а уж перед Новогодьем и подавно, можно заработать, – закивала Ульва и взяла следующий тост. – Эсс Каро предлагал отправить его учиться, хотел заплатить за учёбу, но мой муж не позволил. Что ж, может, это к лучшему! Страшно отправлять сына далеко! Всё время боюсь, что один из припадков убьёт его, потому что никто не сумеет помочь, и эсса Каро не будет рядом. Я сама иногда не знаю, как унять припадок, а ведь это мой сын! Муж сердится, что я родила больного! – её глаза налились слезами. – А ведь не будь муж таким злым, припадков у мальчика было бы меньше. Эликсир, конечно, помогает. Эсс Каро считает, что со временем Керс перерастёт болезнь. Ах, помоги нам Ясное Пламя!