Наталья Сапункова – Стеклянный цветок (страница 1)
Наталья Сапункова
Стеклянный цветок
Глава 1. Венчание
Сегодня Имельда Торери должна выйти замуж.
Зимний день за окном был пасмурный и вьюжный. Ветер недовольно стучался в окна гостиницы и швырял в них охапки снега. В такой день не захочется никому и ничего! Тем более замуж. Разве что совсем нет выхода. У Имельды его нет.
Она дочь Инвара Торери, барона из дальней провинции, осужденного за государственную измену. Дочь преступника! И она сегодня обвенчается, причем с неизвестным ей человеком. Без малейшего на то желания. Ей приказано… именем короля. Король имеет право выдать замуж любую девушку в королевстве – это старый закон.
На этот раз король ни при чём. Это всё герцог Вилль. И он спасет её отца от меча палача, если она согласится. Он даже обещал заплатить мачехе, десять тысяч дреров, чтобы та могла уехать из Лира не с пустым кошельком. Но Имельде нет дела до кошелька мачехи.
Пусть отец останется жив, пока хотя бы это…
Герцог даже принес клятву, на Пламени. С ироничной улыбкой, поглядывая на Имельду свысока, но он принёс клятву! Что барону Торери сохранят жизнь. Она поверила – больше ведь некому было верить. А жизнь – это означает, что всё может измениться к лучшему.
Мачеха оделась в новое платье, сшитое к этому Новогодью, и требовала у прислуги кофе со сливками, который всё не несли. У Имельды свадебного платья нет, да и зачем оно? Она надела старое, самое простое, но оно хотя бы ей шло. Это не свадьба, это…
Да какая разница.
– Тошно на тебя смотреть, – сердилась мачеха. – Замужество – для тебя лучший выход. Это всё равно неизбежно, для любой женщины. Кофе будет сегодня? И булочек принесут, я надеюсь?
Имельда не ответила.
– И ты надела не то платье! – продолжала закипать баронесса Торери, глаза её заблестели, а на щеках проступили красноватые пятна. – И это ведь из-за тебя. Подумай о сестре! Какой теперь будет её жизнь?.. Как тебе не совестно? Как, как?.. И где же кофе?..
Всегда считалось бессовестным вступать во внебрачную связь, а Имельду теперь упрекают в том, что она отказалась это сделать. Зато мачеха впервые дала понять, что знает больше, чем казалось.
Имельде не совестно. Ей страшно. И не надо кофе, она и глотка не сможет сделать.
Она не услышала, а, скорее, почувствовала близкий стук копыт по мостовой – к крыльцу подъехали. Где-то внизу хлопали двери, в дом входили – с топаньем и железным бряцаньем. Громкие шаги по коридору – почему стража всегда так топает, и зачем тут вообще стража?
Короткий стук в дверь, она распахнулась, и вошёл молодой человек в темном, всегда хмурый и элегантный. Эсс Бани, секретарь герцога Вилля. Ну конечно, не герцогу же было приезжать? С ним всё обсудили вчера.
– Баронесса, – эсс Бани еле заметно поклонился. – Я за эссиной.
– Да, мы готовы… – пискнула мачеха.
– Мне следует забрать эссину, – ответил он бесстрастно.
– Но как же так, без родственников… – мачеха всплеснула руками. – Что ж, очень жаль. Имельда… Так, наверное, будет лучше… Благословляю тебя! Прошу тебя, и подумай о нас!
Захотелось съязвить, сказать, что она будет думать о них день и ночь. Но её язык застыл и прилип к гортани.
Эсс Бани набросил ей на плечи поданную служанкой тёплую накидку.
– А когда мне заплатят?.. – забеспокоилась мачеха.
– Обратитесь в канцелярию герцога, баронесса.
Снаружи ждала большая, запряжённая парой карета без гербов, и десяток конных вокруг. Дверцу распахнули, кто-то подал руку – Имельда вошла в карету и упала на потертое сиденье, секретарь сел рядом.
Метель поутихла, и Имельда могла видеть, куда её везут. Вообще, она много раз бывала в Лире, при жизни мамы семья иной раз проводила тут по полгода – весь зимний сезон. Потом их дела испортились, а последние годы и вовсе шли плохо. Хватало разве что мачехе на платья…
Они миновали центральную часть города и двигались куда-то к окраине. Наверное, она выйдет замуж в каком-то удаленном Храме, о котором до сих пор и знать не знала? И вообще, что же такое задумал для неё герцог? Назад пути нет, но всё-таки?
Имельда невольно подобралась, села прямее. Секретарь искоса за ней наблюдал, и, видимо, это отметил.
– Эссина, вы хорошо себе чувствуете?
– Да, благодарю. Куда мы едем?
– К замку Шинн. Там есть Храм.
– К тюрьме? Мой отец там? – у неё сердце подпрыгнуло.
– Да. Но это неважно, вы его не увидите, он вас тоже, – кажется, во взгляде секретаря появилось какое-то участие. – Меня попросили вам напомнить…
– Благодарю. Я всё помню.
– Я должен вам это показать…
Он выдернул из кожаного футляра плотный лист гербовой бумаги и протянул Имельде, она пробежала глазами. Формальные строчки о смертном приговоре, начертанные рукой секретаря Королевского Совета, ниже подписи Первого министра и короля.
– Здесь не сказано о помиловании, – Имельда подняла на секретаря встревоженный взгляд.
В случае помилования преступников об этом пишут на приговоре, и король ставит подпись. И ещё раз прикладывают печать.
– Помилование вот, – секретарь подал другой лист.
Да, приказ о помиловании и заключении в крепость Шинн, подпись короля, печать. Всё, как нужно.
Оба листа аккуратно отправились назад в футляр.
– Если вы сегодня откажетесь от венчания, смертный приговор будет исполнен, завтра, на рассвете. Решение о помиловании запоздает. Мне приказано напомнить об этом. И… о ребёнке.
– Я помню. Не было нужды напоминать, эсс.
– Хорошо, – кажется, он вздохнул с облегчением. – Мы скоро приедем. Немного осталось.
При последней встрече герцог также сказал, что барон Торери будет свободен, когда у Имельды родится сын. В том браке, который будет заключён сегодня. Родится сын – и её отец покинет тюрьму Шинн. Останется преступником и не получит назад владения, отобранные королём, но будет жив и свободен. Всего лишь нужен ребенок, но затем ведь и выходят замуж, чтобы появлялись дети!
Конечно, пусть будет сын.
– Мы почти на месте, эссина, – он отвёл взгляд. – Вы готовы?
– Да, готова.
Накануне, прощаясь, герцог смотрел на неё так издевательски! Да, вот именно, с откровенной издевкой. И ей это не показалось. Но… ничего.
Король всегда выдаёт замуж дочерей и вдов преступников, если преступники – обладатели древних титулов. Такая королевская забота. Имельда слышала об этом и раньше, но думать не могла, конечно, что это будет иметь к ней какое-то отношение.
Карета остановилась, дверцу распахнули и помогли Имельде выйти. Секретарь пошёл рядом.
Собственно, до дверей Храма оставалось пара десятков шагов, их следовало пройти за руку с женихом – обычай так требовал. Но жениха не было, рядом был лишь секретарь. Он открыл тяжёлую дверь.
– Входите, эссина.
Она споткнулась на пороге, и он поспешно поддержал. Снова плохая примета, но… хороших пока и не было.
Тёмный коридор. Дальше, в зале – Пламя на алтаре, и священник, уже ждёт.
– Прошу вас, эссина, – пропускает её секретарь, и остаётся позади. – Ваш жених… вот он, – голос мужчины дрогнул. – Вон там, видите?
Она увидела, в стороне от алтаря – двое стражников, а перед ними – невысокий, скрюченный… кто-то. Имельда вгляделась, всё ещё не понимая. Это ужасное создание она когда-то видела, на улице, из окна кареты. Тогда она испугалась. Теперь – не испугалась, но не могла поверить. Оглянулась на секретаря.
– Эссина, вы должны выйти замуж, – тихо, с нажимом сказал тот. – Эссина, вы помните? Вы в порядке?
Она помнила. Казнь завтра на рассвете.
У нее голова закружилась и сердце неистово застучало, и кулаки сжались. Это такое наказание. От герцога Вилля. И как жить?.. Он решил её унизить. Размазать.
– Эссина?.. – заволновался секретарь.
И она шагнула к алтарю. Того, уродца, тоже подтолкнули, причем неслабо подтолкнули – он чуть не упал, но стоял теперь у алтаря рядом с Имельдой.
– Веревки надо снять. Нельзя в них, – сказал священник, и один из стражников за спиной уродца принялся снимать веревку с его стянутых за спиной рук.