Наталья Сапункова – Пряничные туфельки (СИ) (страница 7)
— Лей, тебя Мара зовёт, беги! — в дверях стоял Ивар.
Ну конечно, они зашли в комнату, оставив дверь распахнутой. И не упрекнёшь нахала, что не постучал.
— Эсс Ивар? — она холодно взглянула на него.
— Миледи, — он с насмешливой улыбкой наклонил голову. — Брат просил присматривать, чтобы у вас всё было в порядке. Всё в порядке?
— Абсолютно, — заверила она.
Нет белья на смену, нет хотя бы расчёски, но что всё в порядке — это безусловно.
— Вам нагреют воду для ванны. Позже.
— Прекрасная новость. Передайте Рику, что я очень благодарна.
— Сами благодарите, ваш ведь муж, — фыркнул парень, — и вот ещё что. Служить циркачи могут, прислуживать — нет. Это я про Лей, вы ведь поняли?
— Да что вы вмешиваетесь не в свои дела? — опять рассердилась Ринна.
Этот циркач сегодня испытывал её терпение.
— Я лишь предупредил. Циркачек в любовницы лорды берут, это есть, а вот в горничные или кухарки — никогда. Да, и женятся на них ещё иногда, бывает, — он смотрел на Ринну и беспечно улыбался.
— Что-то не верится, — отрезала она.
— Почему это? — он простодушно похлопал глазами, — и лорды на циркачках женятся, и леди за циркачей выходят, вот мы только сегодня сами видели.
— Оставьте меня уже в покое? — в сердцах бросила она.
— Как скажете, — Ивара не следовало просить дважды, он быстро поклонился и исчез.
О горничной она решила сначала поговорить с Риком, после.
Скоро Клея принесла сверток с одеждой и — какая умница! — гребень и кусок мыла, и даже помогла Ринне переодеться, причём проделала это очень ловко.
— Ой, как тебе идет! — восхитилась она, — Рик обрадуется! Этот цвет красивый, красный!
— Да, вполне, — разглядывая себя в темном пятнистом зеркале, Ринна пришла к выводу, что выглядит неплохо. — Спасибо, Клея. И матушке передай мою благодарность.
Она не носила до сих пор этот цвет — как можно девушке надеть красный! Красный, но более яркий — цвет платья новобрачной, лишь после подвенечного наряда надевают красный! Но циркачи, видно, не слишком смотрели на условности. И вот так просто закрутить на затылке едва расчёсанные волосы — тоже моветон. Это временно. Только длинная сорочка и платье, никаких нижних юбок — ужасно, но многие циркачки так и были одеты, она успела разглядеть. Подол широкий и длинный, чтобы не наступить на него, пришлось выше подобрать юбку и туже затянуть пояс.
— Ну вот и хорошо, а я — купаться! — сообщила девочка, — скоро закончатся тёплые деньки! Может, пойдёшь?.. Там ведь где-то Рик. Мой Корвин обожает ходить со мной купаться!
— Нет, не хочу, — отказалась она.
А это юное создание, оказывается, уже играло с кем-то в любовь. Или уже не просто играло? Это же циркачи.
— Он хотя бы не лорд? — пошутила Ринна.
— Кто, Корвин?! — поразилась девочка. — Он фехтовальщик, как Рик!
Не следовало идти к реке, а одной и вовсе. Хотя, если послушать по всему королевству, как злословят про леди Ринну Венеш — она и капризная, и глупая, и вовсе сумасшедшая! Осталось это заслужить, право слово. И не хотелось сидеть в душном трактире.
Ринна захватила с собой простыню, чтобы вытираться. Она миновала место у реки, откуда доносились голоса и плеск воды — не стала приближаться, чтобы не попасть никому на глаза. Шла довольно долго, пока не отыскала отличное место. Река там делала поворот, густой кустарник закрывал подход к реке, от случайных глаз он тоже неплохо скроет. Было пусто. Вот и хорошо. Она искупается в сорочке, потом придется раздобыть у матери Клеи ещё одну.
Это было приключением — никогда ещё леди Ринна не была у реки одна. Она ещё раз огляделась, зашла за стену из кустарника и начала снимать платье, но успела лишь расстегнуть его и спустить с плеч, когда услышала со стороны реки всплеск. На берег из воды выбрался человек.
Рик. Да-да, он самый, её муж. Голый. Она зажмурилась. Вот за что ей ещё и это?!
Он легко миновал сваленные у воды камни, стволы деревьев — и ни разу не споткнулся, не пошатнулся даже, ступал легко и пружинисто. Как большой и ловкий зверь. Вся его фигура, движения показались ей такими красивыми, что сердце ёкнуло. Она, хозяйка дикой кошки, признавала только такую красоту, непринуждённую и ловкую, и дикую в своей естественности. Ну да, ведь уже замечала, что он красив, этот Рик Кан. Не выразительной, броской красотой, как его брат, но так даже лучше.
А она замечала?..
Как бы сбежать? И ещё это яркое платье, так некстати. Она присела, поднимая брошенную на траву простыню. Он тоже нагнулся, взял что-то и обернул вокруг бёдер, и повернулся, посмотрел прямо в её сторону. Заметил, конечно. И шагнул к ней, отгибая ветки.
Да что такое?! Приличный человек отвернулся бы и дал ей уйти, чтобы потом ни вздохом, ни взглядом не напомнить о неловком происшествии. Смешно! Разве циркачи умеют себя вести?..
— Что это вы здесь делаете? — он был всего лишь удивлён. — Искали меня? — она дар речи потеряла от такого предположения, а может, и не только от него.
Рик не вытерся, на его коже, слегка тронутой загаром, блестели капли воды. И он весь был сплетён из тугих, крепких, как веревки, мышц. Ну конечно, эти циркачи такое выделывают во время представлений, что просто обязаны отличаться от прочих людей!
— Я не искала. Я не нарочно. Прошу прощения, — сказала она.
— А жену я всегда рад видеть. Тем более такую растрёпанную, — он протянул руку и коснулся непослушного завитка возле её виска. — Купайтесь, вода отличная. Я присмотрю, никто не подойдет.
Она часто задышала, лихорадочно пытаясь подобрать слова, которые доходчиво объяснили бы этому…
Он оскорбительно себя ведёт!
— Я тоже отвернусь, конечно, не переживайте, — понятливо добавил он.
С этим мужчиной сегодня они венчались, поклялись в верности, их благословило Пламя. Они оба не были искренними в Храме, но Пламя благословило!
— Я не буду купаться, эсс… Рик, — сказала она, отступая. — Я лучше вернусь.
— Ринна, постойте, — окликнул он. — Подождите меня, я провожу до деревни. Не нужно ходить одной.
— Вы в качестве сопровождения — плохая защита для репутации, — сказала она, опять невольно скользнув по нему взглядом.
Он засмеялся:
— О да, про репутацию вы вовремя вспомнили.
Ей хотелось на него смотреть, это было наваждение. Порыв ветра со стороны реки, легкий, как дыхание, бросил в лицо запахи воды и тины, зелени и каких-то цветов… и его запах, тонкий и тёплый, с еле заметными мускусными нотами… ей он нравился, хотелось ещё, хотелось вдохнуть глубже…
Его глаза вдруг оказались рядом, близко, бездонно-чёрные, его ноздри затрепетали, а ей захотелось подойти и прижаться к нему лицом, почувствовать щекой короткие курчавые волосы у него на груди. Он понимал её. И был на всё согласен. Один шаг, и…
Безумие. У него ведь не чёрные глаза, а показались такими. У него глаза… да, верно, зелёные с коричневыми точками.
Не она, а он шагнул вперед, обнял её обеими руками, не прижимаясь, зато их щёки соприкоснулись, слегка потерлись, и это было так приятно, что пронзило её всю до самых пяток.
— Кошка, — сказал он хриплым шёпотом ей на ухо. — Я так и думал. Ты просто дикая кошка.
— Да вы с ума сошли, эсс! — она опомнилась, наваждение рассеялось.
Она сильно оттолкнула его. С таким же успехом можно было толкать дерево. Но он не спеша отстранился сам.
— Я Рик. Успокойтесь. Мы поговорим потом.
Холстина, которую незадолго до этого он обернул вокруг бёдер, в этот самый момент развязалась и свалилась вниз. Ринна вскрикнула и отшатнулась, он только криво улыбнулся и поднял потерю, вернул на место.
— Прошу прощения. Идите, я сейчас оденусь и пойду следом.
Она почти сбежала, продираясь через кустарник и поцарапав руки.
Он назвал её дикой кошкой. Почему? Что он имел в виду?
Вокруг таверны теперь сновало втрое больше народу, чем час назад.
— Тут ведь праздник! — сообщила Клея, — будут музыка и танцы. Граф прислал овец и бочку вина, чтобы пили и ели за здоровье его наследника!
— Да, как я могла забыть, — вздохнула Ринна.
Второй день торжеств в честь племянника. Странная блажь — устраивать шум на всё графство. Отец так не делал. То есть в честь рождения наследника — это само собой, даже не обсуждается, и положенный салют, и праздник, но трехлетие и прочие возрасты у них отмечались только дома, без размаха, застолье для узкого круга и довольно скромные подарки — и всё. Когда-то, на её семилетие, отец принёс Мику… Не нынешнюю, а другую, первую ее рысь. Рысёнка. Сам он таем не был, дар Ринна получила от матери, а любой дар надо приручать. Поэтому появилась Мика, а с ней и наставница Исминельда. К тому времени мамы уже два года как не было на свете.
Внизу, прямо под окнами, накрывали длинные столы. Значит, тут и съедят тех самых присланных баранов и выпьют то самое вино! Ещё и цирк приехал. Им придётся ночевать посреди деревенской гулянки! Немыслимо…
Ринна выглянула в коридор, окликнула проходящую служанку — та даже не оглянулась. Тогда она дошла до конца коридора, оказавшись прямо над обеденным залом. Внизу женщина за стойкой протирала чашки — хозяйка?