Наталья Сапункова – Пряничные туфельки (СИ) (страница 6)

Циркачи — они ведь бездомные? Как же они живут, всегда в пути и обходясь столь малым? Впрочем, она и видела пока только эту повозку…

— Вы устроились? Трогаемся, — заглянул красавчик Ивар.

Это он, оказывается, уселся на передке и взял вожжи. Одна за другой повозки и деревянные фургоны выезжали с полянки на дорогу. Люди были заняты и уже не обращали внимания на Ринну, и ей расхотелось прятаться, она переместилась вперед, уселась, откинув занавесь, возле возницы. Следовало, по крайней мере, осмотреться.

— Я побуду тут, с вами, можно, эсс?

— Да, миледи, сделайте милость, — спокойно разрешил Ивар.

Он назвал её миледи. А Рик почему-то не желает!

— А где Рик? — не удержалась она.

— Не знаю, — пожал плечами циркач, — думаю, напросился поспать к кому-нибудь.

— Поспать?..

— Ну да. Ему прошлую ночь не удалось. Вы нам задали непростую задачку, — подчёркнуто-любезно пояснил он.

Всё так, но она и заплатила немало! Так что упрёки были неуместны. Напросился поспать к кому-нибудь — значит, место, где он спит обычно, занято. Ну конечно, ею и занято. Она тут же решила это уточнить:

— Это его повозка?

Ивар кивнул. Что ж, за неудобство она тоже платит!

— А вы? Не устали? — она решила разговорить красавчика.

— Я немного поспать успел.

Он держался невозмутимо, отвечал охотно, без запинки, но — ни слова лишнего. Только ответ на вопрос.

— Вы давно знаете Рика?

— Давно. Как брат брата.

— Вы братья? Ну конечно, я сразу подумала об этом.

— У нас разные родители. Но относимся мы друг к другу именно как братья, миледи.

— Кто-то из вас сирота? — осторожно предположила она.

— Нет, слава Пламени, наши родители живы и здоровы.

— А кто… родители Рика? — она отчего-то запнулась на этом простом вопросе.

Какое ей дело, на самом деле, кто его родители? Она их и не узнает. Но сам факт венчания, которое пусть и временно, но законно привязало её к чужому мужчине, Рику Кану, а, значит, и к его семье тоже! Не беспокоиться об этом было сложно, тем более девушке, которой с детства твердили, что замужество — самое важное, к чему следует стремиться и с чего вообще начнётся её настоящая жизнь.

— Его отец управляет большим цирком, — ответил Ивар.

— А мать? Она тоже артистка?

Она видела немало представлений и точно знала, что даже старухи бывают циркачками и выступают перед публикой. Хотя, конечно, для женщины в возрасте это двойной позор, но циркачи совсем иначе смотрят на такие вещи!

— Да нет. Но всегда поддержит и поможет, без сомнения, — парень широко улыбнулся.

— А братья и сестры у него есть? — продолжала она расспросы.

— А как же. И братья, и сестры. А почему вы так интересуетесь его семейством, леди Ринна? Всё-таки примеряете на себя? Это понятно. Семейство достойное, и небедное, да. Многие девицы за счастье почли бы выйти за моего названого братца, а вам счастье само прилетело, да что-то вы не радуетесь! — кажется, красавчик над ней смеялся.

— Не забывайтесь! Вы помните, кто я? — задетая его тоном, она гневно вскинула подбородок. — Надеюсь никогда не узнать это достойное семейство!

Он скосил на неё глаза, криво усмехнулся:

— Да и они, наверное, вам не обрадуются. Девица, которую выгнали из дома в одном платье за её дурной нрав — вот уж большое счастье! Им точно для сына чего-то получше хотелось, я вас уверяю, миледи!

Вот теперь Ринна задохнулась от возмущения и не нашлась с ответом. Ивар как ни в чём ни бывало продолжал:

— Ему на это с детства пеняют. Что всё норовит разным несчастным помогать, птичкам там, зверушкам. И нет чтобы другим поручить, там сам лезет, спасибо шею ещё не свернул. Брошенного медвежонка три года воспитывал. Но чтобы жениться… — он покосился на Ринну, — жениться, говорю, на девице, которая и не глянет по-доброму, всё презрением норовит заморозить… я хотел сказать, на леди, конечно, да, вы поняли, — опять покосился, улыбнулся. — И зачем?

Он не по-руатски немного растягивал слова, отчего вся его речь казалась сплошной насмешкой. И дурашливость, которая не пристала благородному лорду — лорду не пристала, но ему, циркачу, в самый раз! И какой лорд скажет такое леди?! Но возразить тоже было нечего.

— Да как ты смеешь, олух! — рассердилась Ринна, готовая цапнуть его когтями. — Нет чтобы взять деньги и достойно их отработать, проявляя уважение к леди! Но этого, видно, не стоит ждать от… вас…

— Вот предложить бы вам поискать других олухов, леди Ринна, — тихо и серьезно сказал парень, — но куда теперь деть ваш с Риком законный брак?

С трудом сдержавшись — нельзя забываться! — Ринна нырнула внутрь кибитки, занавеси упали и отгородили её от возницы. Вот и пожалуйста, вот и хорошо! Рик предложил ей отдохнуть? Она и будет отдыхать!

Она постелила на пол кибитки одеяло, накрылась другим и решила поспать, но пока сон пришёл, успела и передумать обо всём, и отчаяться, и вволю поплакать.

Итак, сегодня её старая, привычная жизнь разбилась. Она всего лишь отказалась выйти замуж за престарелого герцога! Немыслимая жестокость. И мелькала мысль, что, наказав таким образом, король потом передумает и захочет вернуть Ринну Венеш под свою власть. Ведь кровь в её жилах чего-то стоит! Неважно, кто станет отцом её детей — она даст им кровь Венешей…

Решено — вон из Руата, и скорее! В Кандрию! Потом в Гринзаль! Она купит дом, объявит себя вдовой, изменит внешность. И пусть никто не заподозрит в ней дочь графа, не назовёт леди Ринной, не пригласит на королевский бал, не посадит на один стол с высшей знатью королевств — пока… Пусть! Может, спрятаться придётся только вначале, а потом всё наладится? Она придумает что-нибудь!

О, какие только мысли не приходили в голову! Некоторые были откровенным бредом. А потом она заснула и проспала, наверное, долго — во всяком случае, оказалось, что они уже приехали. Ринна выглянула — так и есть, весь цирковой обоз стоял на полянке у въезда в деревню, как раз возле трактира — во всяком случае, вывеска на воротах сообщала, что неказистое заведение, привечающее тут путников, называется «Кошка с клубком».

Ринна неплохо знала своё графство, и про эту деревню знала тоже, но само место было для неё лишь чёрным кружком на кожаной карте в библиотеке Ленгара. Деревня называлась Балторал, что на древнем языке означало «Змеиное болото» — милое место, должно быть. И вот, оно сподобилось чести принимать сестру своего графа, растрёпанную и в помятом платье. И хорошо, что об этом никто не узнает.

— Ты Ринна? — к ней подошла девушка лет тринадцати на вид. — Рик сказал, что тебя надо разбудить. Он снял комнату в трактире.

Незнакомая девчонка-циркачка, невысокая и тоненькая, в простом зелёном платье. Обратилась просто по имени — это… не так и страшно, она ведь не собирается каждому объяснять, кто она такая.

— Хорошо, спасибо, — она выбралась из кибитки, улыбнулась, пригладила волосы, — а где Рик?

— Только что разговаривал с Кавертеном. И собирался купаться. Многие пошли купаться, вода здесь, в заводи, прогрелась за день. Может, ты тоже хочешь? — девушка, не стесняясь, рассматривала Ринну, той даже захотелось к зеркалу.

— Нет, купаться в заводи я не буду. А кто такой Кавертен?

— Наш хозяин! — заулыбалась девушка. — Мы называемся цирком Кавертена. Я танцовщица и акробатка, меня зовут Клея.

— Очень приятно, Клея. Проводишь меня в комнату?

Ей понравилась девочка. Интересно, взять её на время в горничные можно? Понятно, что она ничего не умеет, но трудно совсем без горничной.

Клея привела Ринну в комнату на втором этаже трактира, маленькую, с низким потолком, зато там была застеленная бельем кровать. Маленькое окно с дешёвыми мутными стеклами пропускало мало света, а ведь стоял ясный солнечный день!

— Ещё бы ехать и ехать, — заметила Ринна, выглянув в окно. — К ночи были бы в Раби.

— А зачем нам к ночи? — девочка хихикнула, — приедем в потёмках, и комнаты сняли на завтра. А тут можно и отдохнуть хорошо, и постирать, в городе за прачечную плати — это по-всякому дороже.

— Ну если так… — Ринна никогда в жизни не задумывалась о том, что в городе стирать дороже.

— У тебя ничего нет, чтобы переодеться. Ивар сказал, что ты выступала в замке. В этом платье? Ой. Нет, оно красивое, конечно. Если в порядок привести — будешь почти как леди. Матушка моя велела спросить, может, сорочка нужна на смену и простое платье? Она может дать. А потом сошьет, что надо.

— Это было бы отлично, — согласилась Ринна. — Твоя матушка портниха?

Ну разумеется. Платье от лучшего столичного портного, надетое утром, всего лишь «почти как у леди». Надо сказать, платье уже потеряло всякую свежесть и измялось, и вообще, было в этом трактире вопиюще неуместным.

— Теперь она помогает и шьет, — закивала Клея, — была акробаткой, потом разбилась, покалечилась. На круге мы с братом работаем.

Ринна даже растерялась от того, как просто и обыденно девочка говорила о таких вещах.

— А колдуны-лекари не могли помочь? — спросила она.

— Немного помогли. Но они ведь дорого просят — это раз, циркачей колдовство плохо берёт — это два.

— И тебе не страшно быть акробаткой? Это ведь опасно. Заработать можно и по-другому, и даже больше. Ты никогда не хотела пойти в услужение? В какой-нибудь замок?

— Ой, нет, ни за что, — помотала головой Клея, — я точно не сумею. Да и разве это жизнь? А акробаткой быть не страшно, я уже привыкла, и работаю давно. Пламя сохранит, не упаду. А ты певица или музыкантша? Я слышала, в замках такие есть…