Наталья Пушкарева – Сметая запреты: очерки русской сексуальной культуры XI–XX веков (страница 79)

Вопреки массовому использованию презервативы продолжали восприниматься как нечто постыдное. Врач А. Фишер-Дюккельман в своей публицистической работе писала: «К сожалению, презервативы не лишены серьезных недостатков. С одной стороны, ввиду их несовершенства они отнюдь не могут считаться верным средством, а с другой стороны, они все-таки не вполне безвредны. Поэтому на них надо смотреть как на меньшее из двух зол, как на уступку нашему прискорбному социальному положению, как на спасительное средство против заражения и, в общем, как на печальную, достойную сожаления, отвратительную необходимость!»[1634]

Употребление в половой жизни презервативов критиковал известный российский врач-просветитель В. Н. Жук и многие другие[1635]. Врач Е. С. Дрентельн относила использование кондомов к проявлениям полового извращения и мужского онанизма[1636]. В своих работах она доказывала, что «возня» с кондомами и специальные приготовления, сопровождающие половой акт, неминуемо приводят к взаимному отвращению супругов. Л. Н. Толстой «предупреждение возможности рождения детей» со стороны мужчин называл «преступлением» против нравственности[1637]. В то же время часть либерально настроенных западных врачей имели смелость в условиях общественного осуждения признавать, что «кондомы надо считать наилучшими предохранительными средствами во всех тех случаях, когда женщина вынуждена избегать зачатия»[1638].

В начале XX века в России широкое распространение получили «женские предохранительные средства». Европейские врачи предлагали широкий выбор специальной контрацепции для дам. Женские презервативы повсеместно продавались и рекламировались в России. Приобрести их можно было в аптеках, аптечных магазинах (разумеется, весь спектр предохранительной продукции был представлен исключительно в столичных аптеках), магазинах резиновых изделий. Кроме того, в России стали появляться специальные «представительства» европейских производителей, в которых можно было заказать по почте или непосредственно приобрести при наличии любой из желаемых приборов. Женская контрацепция превратилась в веяние моды. Вызывает удивление то, что в условиях господства цензуры, пропаганды идей высокой нравственности и полового воздержания женские презервативы рекламировались повсеместно, открыто, зачастую с указанием интимных подробностей по их применению.

В качестве иллюстрации – некоторые заголовки рекламных объявлений обычных провинциальных газет: «Предохранительные средства для женщин. Золотые и серебряные „Прогресс“. По указанию профессора Фореля. Требуйте только патентованный под № 348000. Прибор без упомянутого номера – подделка. Цена золотым: 14–18 р. штука. Серебряные – 7 и 8 р. штука»[1639]. Среди женских средств в продаже имелись «предохранительные приборы „Виктория“ – 5,5 р. штука»[1640], «предупреждающий беременность» прибор «Рефлюкс», основанный на спринцевании особыми средствами, его цена достигала 4 р. 20 к., женские «приборы для гигиены из серебра и кости»[1641]. В ряде европейских стран, в отличие от России, реклама контрацептивов была запрещена, поэтому их продавали под видом средств дамской гигиены. Наиболее популярными средствами контрацепции среди россиянок, согласно рекламным объявлениям, были шарики, губки, спринцовки.

Простейшим женским «предохранительным» средством считались ватные шарики, смоченные в уксусной воде или в растворе борной кислоты. К ним прилагались подробные иллюстрированные инструкции по использованию. Схожими по своим действиям были так называемые противозачаточные губки («губочки»), влагалищные тампоны, производимые из целлюлозы, резины, морской губки и натурального шелка. Существенными минусами данных средств были «легкость сдвижения с места» и оказание «вредного влияния на нежные внутренние части»[1642]. Если в Западной Европе данные средства контрацепции были популярны до 1900 года, то в России, напротив, получили распространение в начале XX века.

Надежными противозачаточными средствами, по мнению врачей, являлись «предохранительные кольца». Наиболее известными в употреблении были кольца докторов Рихтера и Кейва (Cave). Кольцо вводилось в полость матки на длительный промежуток времени. Внутри кольца располагалась трубка, по ней выделялась особая жидкость, которая, «равномерно смачивая со всех сторон устье матки, верно действовала на сперму»[1643]. Трубку со специальной жидкостью необходимо было менять через несколько недель.

Если «шарики», «губочки», «кольца» имели повсеместное распространение, то такие противозачаточные средства, как «влагалищные кольца», «влагалищные порошковдуватели», пессарии встречались гораздо реже. Эти приборы, известные еще в древнейших цивилизациях, являлись для российской публики новинкой. Пессарии использовали для поддержания матки во время беременности, а также для недопущения беременности (окклюзионные пессарии, напоминающие современные внутриматочные спирали). Окклюзионные пессарии нередко называли «женскими презервативами». Их носили все время, за исключением периода менструации. Несмотря на свою надежность в качестве контрацептива, их использование осложнялось трудностью самостоятельного введения, подбора необходимого по размерам номера, поэтому они применялись не так часто. В популярном женском справочнике отмечалось: «Но кто же может постоянно накладывать их правильно, да и вряд ли безразлично для женщины постоянное присутствие такого огромного инородного тела»[1644].

Резиновые пессарии были снабжены шелковыми лентами для удобства их вынимания. Среди продававшихся в России было большое количество «авторских пессариев»: доктора Менсинга (впервые ввел в широкую гинекологическую практику применение замыкающих пессариев), доктора Матризалуса, доктора Эрлета, доктора Вильгельма и др. Рекламные объявления свидетельствуют о распространении в России новинки – «закупоривающихся пессариев», которые стоили дорого, так как были сделаны не из резины, а из серебра и золота.

С открытием в 1841 году сперматозоидов (Альбертом фон Кёлликером) в употребление вошла химическая контрацепция. Спринцевание и «порошковдувание» имело цель «обезвредить» сперматозоиды. Окклюзивный пессарий также использовался в сочетании со спермицидами. Среди предлагавшихся патентованных «порошковдувателей» в России были приборы «Атокос» (изобретен в Германии доктором Ф. И. Юстусом), «Виктория» (доктора Пало), прибор доктора Е. Крэнинга и Гютера из Магдебурга[1645]. В связи с тем что данные приборы рекламировались на страницах провинциальных газет, их выписка была доступна для любой провинциальной женщины. В то время как презервативы можно было найти в аптечных магазинах провинциальных городов, многие женские средства контрацепции заказывались в столице с помощью «выписки» наложенным платежом. Для женщин непременным условием являлось указание в письме количества беременностей и родов.

Широкое распространение в рекламных объявлениях получили химические средства контрацепции, предназначенные для женщин. Известный специалист в области контрацепции К. Дрекслер в своей книге называл химическую контрацепцию «наилучшим средством»[1646]. Он в начале века в лаборатории профессора А. В. Пеля произвел химический анализ всех представленных на российском рынке химических средств контрацепции. В итоге врач констатировал, что это самые эффективные, безвредные и легкие в применении противозачаточные средства. Своим пациенткам К. Дрекслер настойчиво советовал использовать различные влагалищные промывания, утверждая, что «в каждом интеллигентном семействе должен быть влагалищный промыватель»[1647]. Среди наиболее известных приспособлений для «промываний» в России была широко используемая в медицине (для промывания медицинских ран) «Эсмархова кружка», которая продавалась со специальными маточными наконечниками и предполагала использование биде; «влагалищный душ „Альфа“», промывательный аппарат «Альфа», аппарат доктора Гинца, душ «Идеал», аппараты Lady’s Friend и Lady’s Doctor и др. Западноевропейские врачи для облегчения пользования прибором стали изобретать различные виды наконечников («влагалищный промыватель Пинкуса», «влагалищный промыватель „Диллятор“», «панцирный», «конический» промыватели и др.). Многие из этих приспособлений вполне можно было брать с собой в путешествие, о чем сообщалось в инструкциях.

Новинкой химической контрацепции в конце XIX века стали влагалищные суппозитории, которые продавались в виде шариков («Riget», «Margot», «Amour»), лепешек («Антиконцепт» доктора Кампа), яичек. Они были изготовлены из глицерина, какао-масла, желатина с добавлением антисептических средств[1648]. К. Дрекслер утверждал, что среди его русских пациенток были те, кто пользовался этими изобретениями[1649].

Медикализация деторождения распространялась и на сферу контроля рождаемости. Помимо средств искусственного ограничения деторождения, с конца XIX века стали предлагаться оперативные способы ограничить рождаемость. Этот способ встретил большую критику среди медицинского сообщества. Однако подобная ситуация не мешала врачам экспериментировать над пациентками. Их главный аргумент – помощь истощенным многочисленными беременностями женщинам. Особых успехов в «искусственном вызывании бесплодия у женщин» достигли немецкие врачи[1650]. В 1878 году Кон, профессор акушерства при Боннском университете, предложил метод прижигания фаллопиевых труб, которое приводило к их «зарощению». В 1897 году доктор Керер доказывал эффективность перевязывания фаллопиевых труб[1651]. Дабы полностью исключить возможность беременности, М. Рунге в 1910‐е годы настаивал на вырезании фаллопиевых труб[1652]. Рекомендовалось это совершать при наличии у женщины детей, во время последних родов женщины. При этом каждый из врачей предлагал свои показания к проведению данной процедуры. Насколько данная процедура была распространена в России, кто прибегал к ее использованию, оценить не представляется возможным из‐за отсутствия какой бы то ни было статистической информации. В то же время акушеры утверждали, что сами женщины обращались к ним с подобной просьбой весьма часто. Это привело к тому, что в начале XX века на страницах медицинских журналов развернулась полемика об этичности со стороны врачей проводить подобную гинекологическую манипуляцию[1653]. Тогда же появилась дискуссия о возможности стерилизации женщин, деторождение которым категорически противопоказано. Впервые в России операцию стерилизации пациентке провел доктор Бекман в 1915 году[1654]. Врачи выступали в качестве создателей новых норм поведения, оправдывая явное вмешательство извне с целью полного контроля женской репродукции. При этом врачи ссылались на интересы самой женщины. Среди предлагаемых причин «искусственного вызывания бесплодия» – «существенные болезни, оправдывающие эту тяжелую операцию» (хронические воспаления почек, бугорчатка, тяжелые пороки сердца, психозы)[1655]. Предотвращению злоупотреблений должны были служить согласия жены, ее мужа, лечащего врача. Женщина не могла единолично принять решение, не обладая, таким образом, самостоятельностью в контроле над собственной репродукцией.