Наталья Полюшкина – Таинственное наследство. Лель Вайолет. Книга 1 (страница 6)
На рассвете в прозрачный воздух над башнями вонзился звук серебряных фанфар. Услышав их, Лель спрыгнула со стула и бросилась наружу, на ходу заталкивая в сумку учебники. В коридорах уже толкались и перекрикивались взволнованные студенты, направляясь в Мраморный зал. Просторное помещение быстро заполнялось. Лель попыталась проскользнуть вперёд, но тщетно. Работая локтями, она протиснулась к колонне и прижалась к ней спиной.
Стоявший на кафедре распорядитель поднял руку. Это был сын лесного великана фенке[14] и подземного народца. Невысокий, как и все гномы, но крепкий, с жилистыми, как у кузнеца руками, он не выглядел тем, с кем можно спорить без последствий для себя. Когда движение в зале поутихло, он что есть силы ударил колотушкой-малетой в гонг. Протяжный звук заставил замолчать тех, кто не успел угомониться. Распорядитель постоял, молча оглядывая зал, и запустил руку в шар со свитками. Жеребьёвка началась: он выкрикивал имена по списку, а затем доставал из барабана свиток, оглашая, куда и в какое время следует явиться каждой паре. Лель вздохнула – мероприятие явно грозило затянуться.
– Пара номер тридцать четыре! Венгла Йорунн, Анитра Мора! Четырнадцать ноль-ноль, сад Лабиринтов, инструментарий вольный!
– Пара номер сорок один! Хуго Савар и Гафур Фагг! Южный Крест, полдень!
– Пара номер пятнадцать! Ольв Тауб и Митул Дев! Драколентарий, в десять!
Час был уже на исходе, когда распорядитель выкрикнул имена Лель и Алибау. Девушкам надлежало явиться в Смарагдовую оранжерею через двадцать пять минут, имея при себе малый котёл и ступку.
Шёпотом повторяя инструкции, Лель побежала в свою комнату. Задание в оранжерее предполагало что-то связанное с приготовлением эликсира, снадобья или, на худой конец, яда. Это была удача! Разнотравье с самого начала пришлось ей по душе по двум причинам: оно было связано с травами и с кухней. Лель обожала и то, и другое.
В детстве она часами наблюдала, как бабушка творит на кухне настоящее волшебство. Будь она простой женщиной и живи среди людей, то могла бы открыть ресторан, молва о котором разнеслась бы далеко за пределы округи. Со всего света стекались бы очарованные путешественники, чтобы отведать её блюда. Но даже среди чародеев талант Матильды считался уникальным – никто не мог похвастаться такими кулинарными шедеврами, что создавала она на зависть всем хозяйкам Жакаранды. Когда Матильда вставала у печи, воцарялась тишина: летающие телеги замедляли бег, гуляющие парочки замолкали, и даже птицы на время прекращали свой весёлый гомон. Шлейф фантастических ароматов плыл из широко распахнутых окон бабушкиной кухни, и весь мир замирал.
Бабушка никого не допускала к таинству. Только Лель позволялось бывать при священнодействиях. Она на цыпочках пробиралась в приоткрытую дверь и пряталась в кладовке – там, где возвышались огромные мешки с мукой. Поудобнее оседлав подходящий, Лель подглядывала в щель.
А между тем на кухне творилось невероятное! Со стен, увешанных сияющими сковородками, ножами и связками трав, сами собой срывались нужные предметы. Кастрюльки, сотейники, узорные креманки начинали кружиться в весёлом хороводе. Связки чеснока, листья базилика, горошины цветного перца рассыпа́лись по воздуху. Разномастные ложки – деревянные, железные, серебряные – вертелись, ныряя в соусы и рагу, тушёные бобы и варенья из ягод, аккуратно помешивая их. Плавно скользила бабушка, взмахивая руками, чтобы задать ритм этому невероятному оркестру. Она якобы не замечала притаившейся в кладовке внучки. И это было их общим секретом.
Теперь, узнав, что предстоящее задание будет связано с готовкой, Лель испытывала поистине детскую радость. Волнение как рукой сняло! Она напевала, доставая из шкафчика до блеска начищенный котелок и мраморную ступку с пестиком, по которому шла гравировка с любимым бабушкиным изречением: «Бесстрашию и силе покоряются и кухни, и большие города!» Развеселившись, Лель немного попрыгала перед зеркалом, держа пестик наперевес и делая резкие выпады им, как шпагой. Наконец, собрав сумку, она выбежала из комнаты и помчалась вниз, перепрыгивая через ступени.
Крыша Смарагдовой оранжереи мягко светилась зелёным. Быстро сбежав по лестнице, Лель устремилась в восточное крыло. Необъятное пространство климатрона[15] окутывали клубы белого пара, который поднимался из небольших круглых отверстий в полу. Тёплый воздух шёл из-под земли из специальных котельных, и в нос лезли сладковатые запахи. Лель знала, это нужно для поддержания благоприятной среды, в которой растёт трава Цирцеи[16], наливается соком лоза духов, распускается страстоцвет и плодоносит белладонна.
Лель пришлось пробираться по узкому проходу, руками раздвигая заросли. Ядовито-зелёные, коричневатые, полупрозрачные стебли с широкими листьями изгибались, сплетались, карабкались и теснили друг друга своими острыми побегами-стрелками, стараясь отвоевать место и подвинуть не в меру разросшегося соседа. В дальнем конце оранжереи уже ожидали экзаменаторы, а рядом стояла Алибау Веридад.
Лель удивилась, что та смогла опередить её: комната Алибау находилась несколькими ярусами выше. Хотя, надо полагать, с её популярностью это не было проблемой. Что помешало бы кому-то из служек принести ей нужный инструментарий: веретено, игральную кость, спринцовку для росы, котелок и ступку? Лель вздохнула – у неё-то самой здесь таких друзей не завелось. Впрочем, всё куда хуже – здесь у неё
Лель искоса взглянула на соперницу. Рот Алибау скривился в усмешке. Не успела Лель поприветствовать наставников, как уже прогудел маленький бронзовый гонг. Профессор разнотравья Грассгросс, сухопарый и жёлтый, как корень женьшеня, торжественно провозгласил:
– Первый поединок для пары номер пятьдесят шесть объявляю открытым! Дамы, прошу вас подойти к столу!
Лель подошла. Единственный стол в Смарагдовой оранжерее был огромным плоским камнем – когда-то его вырезали из куска гранита. Судя по въевшимся пятнам и многочисленным царапинам, он повидал не одно поколение студентов. С противоположной стороны к камню шагнула Алибау.
– Задание простое, но с подвохом. – Наставник ребячески хихикнул в вислые рыжеватые усы. – Нужно приготовить хорошо известное вам зелье здравого рассудка под названием «Здоровая кукушка». Не самое сложное снадобье, – профессор выдержал эффектную паузу.
Лель напряжённо слушала. Простейший эликсир и на экзамене? Что-то тут нечисто.
– Как вам известно, в состав его вошёл ряд тривиальных, самых часто встречающихся в естественной среде компонентов. Вот здесь-то Гарм[17], собака злобная, и зарыт! – жизнерадостно возвестил Грассгросс. – Ведь выбирать и отмерять ингредиенты вы будете с завязанными глазами. Перед началом испытания вам дозволяется налить в котёл необходимое количество воды и поставить его на огонь. Ну что, приступим? Кали́ эпитихи́я[18]!
Уши Лель запылали. Удачи? Да они издеваются! Названное зелье она приготовила бы за пять минут, будь под рукой всё нужное, как на занятиях. Но выбирать траву вслепую, полагаясь лишь на обоняние, да ещё и на ощупь отмерять необходимое для снадобья количество – это же высший пилотаж! Не говоря уже о том, что запросто можно промахнуться мимо котла или обвариться кипящим зельем. Их никогда так не тренировали.
Из зарослей вдруг вынырнул Фифай – крупный парень, что исполнял при оранжерее роль служки. Верзила скинул с великанского плеча внушительный холщовый мешок и, крякнув, водрузил его на стол. В ту же секунду на глаза Лель опустилась чёрная повязка. Раздался шорох бечевы, что стягивала до времени мешок, и на гранит посыпалось содержимое. Тотчас в ноздри ворвались новые ароматы, как будто несколько мелодий одновременно влились в симфонию запахов. Хотели сбить с толку – что ж, они добились своего!
Повязка будто отрезала её от внешнего мира. Не зная, с чего начать, Лель медленно погрузила руки в копну травы и замерла. Запахи вдруг зазвучали: флейты, арфы, лютни, виолы и валторны. Вот дульциан с нежным и печальным ароматом миндаля, его прекрасный голос, как всегда, глубок и мягок – конечно, это лунная лиана, луноцвет, что распускается под Лугнасад[19], и только с наступлением ночи. Вот вступила арфа – негромкий перебор струн, ванильная сладость гелиотропов; ей вторил чистый, сильный голос скрипки – ещё один ночной цветок, двурогая маттиола, или звёздный цвет, мелкие сиреневые цветки которой и вправду выглядят как звёзды. Певучие голоса растений сливались, перетекали друг в друга, разворачивались серенадами, где было слышно звучание каждой тычинки и каждого лепестка.
Лель вдруг совершенно успокоилась. От волнения не осталось и следа. Она и сама не понимала, что происходит, но она считывала растения, как нотную грамоту – по наитию, вслепую. Пальцы поглаживали лёгкие венчики – хрупкие ссохшиеся чашечки, чехольчики бутонов. Перед мысленным взором возникло улыбающееся бабушкино лицо, и отчётливо, словно та шептала ей на ухо, зазвучал её напев-заклинание, который в детстве Лель часто слышала во время кухонных таинств Матильды Уивер, урождённой Фэйрибакстер: