Наталья Полюшкина – Таинственное наследство. Лель Вайолет. Книга 1 (страница 5)
Над верхушками кортадерии взвился хохот. Зашуршала трава – говорящие уходили. Лель скользнула следом: ей хотелось во что бы то ни стало выяснить, с кем говорила её соседка. Стараясь остаться незамеченной, она держалась на расстоянии, но всё же достаточно близко, чтобы разглядеть идущих. Высокая Несголла закрывала собой ту, что шла впереди – её оранжевая мантия мелькала, как яркий мотылёк. Уже у выхода Лель наконец поняла, кто это. Буйная шевелюра не оставила сомнений: подругой Несголлы оказалась известная по инциденту в классе танцев Алибау.
Вскоре Лель написала подруге Хельге, с которой они вместе поступали в Элементаль и которая осталась там, в отличие от неё. Лель знала Хель, как три пальца тролля. Ответ она должна была получить быстро. Но погода менялась, и облачная пневмопочта барахлила. Все эти дни Лель держала окно приоткрытым, боясь пропустить послание. Комната стала походить на холодильную камеру, когда, наконец, в створку влетел свиток.
Лель едва продралась через «покорную слугу» и «романтическую горячку». «Ну и слог – вообще не Гелькин стиль. Наверное, комплексует, что я здесь, а она там. И зря». Лель последовала совету Хель. «Слава Волхвам, в этой глуши есть локутория!»[10] – думала она, несясь в западное крыло. Там, рядом с трапезной, располагалось единственное место в Универе с выходом на федеральную летопись – Буку, как её чаще называли. Местная библиотека была обширной и богатой, но спасала не всегда. В Бойгене одобряли старые методы: долгое корпение над фолиантами почиталось с незапамятных времён. Но, когда сроки поджимали, Лель предпочитала ускоренные способы поиска информации.
В локутории, где находилась летопись, к счастью Лель, никого не было. Это давало шанс найти то, ради чего она пришла, без помех. Локутория представляла собой небольшое помещение – абсолютно пустое, не считая пары скамеек вдоль стен. Но, как правило, сюда не приходили посидеть. Лель повела руками над одним из камней в стене, произнесла имя клана Веридад, назвала временной отрезок в десять последних лет, и перед ней в воздухе высветился текст. Лель так и не дочитала до конца: войны, распри, кровь и грязь. История семейства Веридад уходила в далёкие времена Большого Раскола, и предки Алибау далеко не всегда принимали белую сторону. Так или иначе, гобелен наконец соткался. Так вот кто плёл против неё интриги!
Род Веридад, как подсказала Бука, принадлежал к династии Саблезубых Волков, герб которой с изображением вздыбленного зверя висел в галерее Доблести, здесь, в Северном Университете. Многие мужчины рода Веридад, включая без вести пропавшего отца Алибау, были здешними выпускниками. Дядя Алибау и в самом деле являлся главным попечителем заведения.
Лель побуклила и свою соседку – Несголлу. Фамилия у той была язык сломаешь: Халлькатла. Эта задавака носила гордое имя Алых Лилий, их герб висел рядом с изображением чудища семейства Веридад.
Лель вспомнила герб своей семьи, с серебристыми ножницами и длинной иглой – верными спутниками любого ткача. Дедушка не стал мудрить: изображение было точной копией вывески цеха, где главенствовал его отец Бартоломью Уивер. Их род прославился лишь тем, что прадед изготавливал и продавал великолепно сотканные, выдерживающие до восьми часов пути ковры. На чём и разбогател, а позже дело перешло по наследству сыну. Так из уличного аршинника дед превратился в представителя богатого сословия – нувомага, как их назвали позже. Таких, как он, и окрестили «выскочками». Но это было так давно, и Лель не придавала этому значения. В её окружении подобным взглядам не было места – они считались постыдными.
– Вылечу отсюда как помело? Вот и прекрасно! – говорила теперь Лель сама себе.
И в самом деле: тогда можно будет вернуться в родной институт. Но всё-таки… Всё-таки было ужасно обидно. Как можно ненавидеть за непохожесть? За то, что ты родился на Юге, не на Севере? За то, что твой дом – современная постройка, а не старинный замок?
И в тот момент, когда из глаз готовы уже были покатиться слёзы, Лель вдруг вспомнила, чему учили её с детства и бабушка, и родители. Главное для мастера – достоинство. Пусть она пока ещё не выбрала, чем будет заниматься, но непременно станет мастером. И лучшим. И пусть хоть целая орда здесь вставляет палки в колёса её летающей телеги! Да, Небесные Ткачи всегда старались избегать конфликтов. Но, если речь заходит о защите чести, они своих позиций не сдают.
Теперь Лель знала, что намерена делать. Она принимает вызов!
Глава третья, где первый блин не комом
Игры Зимнего Солнцестояния приближались со скоростью пикирующих валькирий. Все вечеринки теперь свелись к коротким посиделкам, а вскоре и совсем сошли на нет. Лель, впрочем, это было всё равно – ни на одну из них её не пригласили. Коридоры корпусов опустели. Студенты теперь часами сидели в залах библиотеки, хоть некоторые и просто делали вид, что учатся. Лель углубилась в подготовку с таким рвением, что забывала поесть, а спала теперь от силы часов по пять.
Игры проводились дважды в год – на Йоль[11] и Литу[12], праздники зимнего и летнего солнцестояния. Зимние Игры, на Йоль, устраивали во время Ночей Духов. Считалось, что в эти тринадцать суток вершится воля неба. Испытания проводились попарно. Студентам предстояло состязаться с равными себе по умениям и силе. Хитрость заключалась в том, чтобы при этом подобрать противников с совершенно разным характером. Чаще здесь выигрывали благодаря не честным правилам, а изворотливости и лукавству.
Лель претило вцепляться в горло противника даже ради выигрыша. Но здесь – её предупреждали – это было в порядке вещей (не ты – так тебя), и она готовилась к худшему. С тяжёлым сердцем ждала она распределения пар. Нехорошие предчувствия не давали спать. Только бы ей достался кто-нибудь поспокойнее. Пусть хоть и Несголла! Она была вздорная и неприятная, но с ней Лель боялась встретиться намного меньше, чем с Алибау. Лель так нервничала, что, когда в забитом до отказа Мраморном зале имя Алибау прозвучало вслед за её собственным, у неё уже не хватило сил удивиться.
– Пара номер пятьдесят шесть – Лель Вайолет и Алибау Веридад! – произнёс распорядитель.
Лель ушла из зала, даже не глянув на соперницу.
Погода перед началом Игр выдалась пасмурной. По небу низко носились тучи, землю сковали заморозки, а долину засыпало снегом. Всё предвещало наступление неласковой зимы. Огонь в старинных каминах Северного Университета поддерживался круглосуточно, но залы всё никак не прогревались. Бойгенцам разрешили посещать занятия, одевшись теплее обычного, и юные ферришен кутались в меховые накидки. Всё громче говорилось о том, что проводить грядущие экзамены следует под крышей, а не на улице. Но этими вопросами традиционно ведала комиссия, а темы поединков и их место становились известны только в день начала, не раньше.
Лель налегала на учёбу всё усердней, но чем больше она сидела над книгами, тем меньше видела в этом проку. Голова гудела, символы скакали перед глазами и рассыпались пылью на хрупких страницах фолиантов.
Вот наконец пришёл и долгожданный Йоль – праздник самой Долгой Ночи, что означало начало Зимних Игр. Традиционно в Северном Университете он отмечался строго, по древнему обряду. Все гулянья были намечены на бал в честь окончания полугодия. Ну а пока все с головой ушли в работу, и подготовка к поединкам шла полным ходом. Для Лель Солнцеворот[13] таил свой собственный, особый смысл: ведь даже тьма имеет свой предел – а значит, теперь свет будет возвращаться!
Ей повезло: Несголла в ночь перед Играми ушла в гости до самого рассвета, и комната была в полном распоряжении Лель. Когда её неторопливые обряды подошли к концу, Лель собралась, взяла с собою свитки и пошла в библиотеку: накануне Игр та была открыта круглосуточно. Насладиться одиночеством ей, увы, не довелось – едва она нашла укромное местечко в дальнем углу, как в зал ввалилась шумная компания и заняла все столы поблизости. Студенты успевали и читать, и без умолку, перебивая друг друга, говорить. Но это неожиданно успокоило взвинченную Лель.